Сергей Зыков – Ветры русских просторов (страница 4)
– Спасибо, бабушка, вернём тебе деньгу, обязательно вернём. А где же нам коня купить мочно? Где городок или село какое есть по дороге?
– Идите, как я говорю и увидите городки, а в округе ничаго нет, всё проклятущие черкасы позабрали прошлым летом, всё… Ступай, молодец! – старуха дала Кирьяну мешочек с репой и туесок с водой, а после перекрестив, отправила ребят в путь. Сейчас Кирьян с Ерёмой шли ходко, подкрепившись за деревней и вдоволь напившись воды. Земля просыхала после дождя, но кое-где стояли лужи. Они нашли в сосняке ручей и набрали ещё полный туесок, неся его по очереди на верёвочке через плечо. От родни Кирьян взял без спросу небольшой ножик с деревянной ручкой, трут и огниво. «Ничаго, простят, у них этого добра много, – думалось Кирьяну, – можа споймаю зайца или птицу да зажарю на огне», У Ерёмы осталась луковица и шепоть соли. Они шли, радуясь свободе, ясному небу в курчавых облаках, просыпающимся весенним могучим лесам, перелескам в степи южнее, холмам и балкам, по которым текли ручьи, соединяясь и давая жизнь рекам.
На очередном привале парни вырезали каждый себе по длинной палке, заточили остриё и с этими копьями пошли дальше, держа путь по совету старухи на восход. Отмахав за день вёрст тридцать, Кирьян с Ерёмой присели на опушке леса, осмотрели свои сбитые ноги и поняли, что нужна какая-то обувка. Лапти у них были, но при таких переходах они долго бы не сдюжили. Ребята решили тут заночевать, а вечером сделать лапти на смену. Недалеко протекала небольшая речка, где путники искупались, потёрлись речной грязью, смыли её и стали чистыми и свежими, хоть опять в дорогу. Но уже смеркалось, и нужно было подумать о ночлеге и новых лаптях. Как и все сельские дети, наши герои умели плести лапти, корзины, могли сделать берестяной туес и непромокаемую флягу. Кирьян уже приглядел молодые липы, чтобы драть с них лыко и после этого размочить в речке. Хотя требовалась тёплая вода, обошлись речной. У Кирюхи и кочетык для плетения был припасён, а вместо колоды он использовал камень, подобранный у реки.
Ерёма к одной берёзе привязал туесок, чтобы набрать сока, который быстро заполнил его. Выпив берёзового сока, Кирьян передал туес собрату, а потом они поели оставшейся репы и стали плести лапти. Уснули уже за полночь, по очереди поддерживая небольшой костерок, так как ночи были прохладные и туманные, а проснулись путешественники, как всегда с рассветом. Предстояло идти на восход ещё один день. Ерёма попил берёзового сока, поделившись с Кирьяном, который набрал воды из реки в туес и, затушив кострище, они пошли прямо на вылезающий из-за верхушек деревьев, красный край светила.
Хлопцы вышли на опушку леса, за которой расстилалась степь с лесистыми холмами и глубокими оврагами с многочисленными ответвлениями – буераками. День выдался жарким, повсюду летали всякие букашки, степь ожила, вокруг цвели цветы, зеленела трава, темнели леса по оврагам и речкам. Кирьян увидел вдалеке лисицу, а Еремей – оленей, тоже вышедших на опушку леса. Прямо над путниками заливался своей песней жаворонок, а выше парил орёл, присматривая добычу. Суслики выскакивали из нор, чтобы посмотреть на путешественников и так же быстро ныряли в черноту своих бесконечных подземелий, если чувствовали опасность. Встретили друзья и медведя, но увидев в лесной чаще Потапыча, пошли другой дорогой.
Кирьян и Ерёма шли без дороги, но иногда им встречались тропинки в нужном направлении, отроки переходили и переплывали небольшие реки на плоту, а в лесах им попадались тропы, протоптанные дикими животными. Кирюха давно решил, что подойдёт только к казакам, о внешности которых знал по рассказам и сказкам, да и видел их много раз издалека. Остальных проезжих и прохожих он решил сторониться, чтобы не попасть к лихим людям или басурманам. Ерёма был не так жёстко настроен, но посматривал на Кирьяна, как на старшого, потому что был немного трусоват и не любил драться или спорить. Кирьян был для своих лет крупным и сильным, имел усы и бородку, в общем, все признаки молодого мужчины, а Ерёма ещё не оформился и был больше похож на мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, чем на семнадцатилетнего парубка. Но он был умным, грамотным и очень изворотливым во всех ситуациях, человеком. Поэтому родители его отдали к попу на воспитание, чуя, что вырастет вор или мошенник. Кирьян же думал, что его сила и ум Ерёмы помогут им в дальнейшем справиться со всеми неприятными историями, если они вдруг произойдут.
Ближе к вечеру, не встретив никого и не увидав ни одной деревни или городка, ребята спустились в овражек, где тёк ручей, умылись, набрали воды и стали внимательно оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть какую-нибудь живность. Кирьян вырезал ветку ивы, которая хорошо гнулась и разгибалась, расплёл верёвку с пояса и, взяв половину ниток, натянул тетиву на ветку. Получился неплохой лук. Вырезав три стрелы и примотав к ним перья, которых немало лежало под деревьями, Кирьян стал проверять, как бьёт новое оружие. Стрела летела прямо, но не дальше десяти саженей. «Ладно, будем подкрадываться потихоньку», – подумал Кирьян и пошёл к Ерёме, разводившему костерок, чтобы похвастаться луком. Они вместе прошли вдоль ручья и вдруг из под ног Кирьяна выскочил дудак (дрофа). Кирьян тут же метнул своё копьё, но не попал в птицу. Потом вскинул лук и выстрелил. До птицы было не более пяти шагов и охотник попал в жертву. Дудак пытался убежать, но перебитое крыло и лапа, не давали ему это сделать. Кирьян свернул голову птицы и попытался найти вторую, но за ней кинулся Ерёма. Вернувшись, он развёл руками и сказал:
– Улетел дудачок, большой был…
Вернувшись к месту бивуака, Ерёма ощипал птицу, насадил на толстый прут и разведя костёр, зажарил. Кирьян смотрел на то, как тущка покрывается зажаристой корочкой, вдыхал запах мяса и у него аж мутилось в голове от голода. Парубки тихо переговаривались о том, о сём, припоминая разные случаи из жизни и рассказы взрослых. Пригодились остатки соли и луковица. Наконец-то путники наелись до отвала. Напившись воды после ужина, они лёгли и стали мечтать, смотря на появившиеся звёзды.
– Кирюха, а ведь звёзды движутся ночью, а днём из-за солнца их не видать. Как они движутся? Вот бы туда подняться и посмотреть, – тихо говорил Ерёма.
– Вот на Дон дойдём и узнавай, можа там есть, кто поднимался?
– А как поднимешься, мы же не птицы!
– Я слыхал, что один звонарь на Москве крылья придумал и прыгнул с колокольни, только не полетел, разбился, – произнёс Ерёма и захрапел.
– Крылья… Сделать бы такие крылья, чтоб полететь! – выдохнул Ерёма и закрыл глаза. Парни не ведали, что они находятся на месте побоища Куликова, где двести с гаком лет назад русичи под командованием Дмитрия Донского побили Мамая. Место и сельцо, расположенное недалече, называлось Монастырщино. Здесь были похоронены воины, кои послужили будущему освобождению Руси от золотоордынских нашествий уже при Великом князе московском Иоанне III. Река Непрядва впадала здесь недалеко в Дон, который искали парубки.
Проснулись путники на рассвете от топота копыт. Кирьян подскочил и быстро выбрался из оврага, стараясь быть незамеченным. Ерёма подполз тоже к краю оврага и стал смотреть, что происходит вокруг. В двадцати саженях топтались несколько верховых на усталых конях. Они громко разговаривали на непонятном языке. Выглядели всадники не как поляки или московиты, да и на казаков не были похожи. Это были разведчики из Крымского ханства, из орды Казы-Гирея, затеявшего набег на Московию в 1591 году. Регулярно проверяющие, что происходит в этих приграничных землях, разведчики хана пытались выведать, много ли на засечной черте войск, чтобы спланировать набег, а пока пройти ордой по степи, ведя табуны лошадей, отары овец, стада коров и буйволов. Своих пастбищ в Крыму не хватало, и орды регулярно посещали степные районы севернее и северо-восточные Крыма. С ними боролись казаки, не давая вытаптывать степи скоту крымчаков и совершать набеги на приграничные деревни и города. Московский царь платил за эту защиту казакам и старался с ними не ссориться.
Парубки мало знали обстановку в Дикой степи, только по скудным рассказам взрослых, общавшихся иногда с царскими воями и казаками, но они понимали, что нехристи здесь не по праву, а хотят разведать что-то. В это время всадники, показывая на восток, громко стали кричать и потом ринулись в западную сторону, подняв клубы пыли. Кирьян вылез из оврага и посмотрел из-под руки на восход. Увидев небольшой столб пыли, он опять по плечи спустился в овраг, поджидая, кто там ещё скачет. Когда появились новые всадники, первое, что увидел Кирьян, была их одежда: зипуны, чекмени, препоясанные разноцветными кушаками. На ремнях висели сабли, кожаные сумки, а в руках – пики. У некоторых за спиной виднелись пищали, а за поясами – пистоли и кинжалы, которые Кирьян видел раньше у стрелецких голов в полках, проходивших через их село. Шапки, сапоги-ичиги, синие широкие шаровары говорили о том, что это казаки. Отряд быстро приближался и Кирьян, охваченный тревогой и одновременно – радостью, выскочил из оврага прямо наперерез казакам. Ерёма ещё сидел в овраге, не зная, выходить или нет. Первый казак быстро остановился, подняв коня в дыбы, остальные окружили Кирьяна, посвистывая и посмеиваясь, гарцуя вокруг него и оглядывая внезапно появившегося парнишку.