В направлениях изучения антропопрактики отмечают ее вариативный характер. В культурно-историческом подходе она рассматривается посредничеством, направленном на воспроизводство практик [Баронене, 2002]. Антропопрактика видится антропополитикой, регулирования отношений между людьми, практикой работы с будущим [Теребихин, 2006]; понимается в качестве проектирования «человека возможного» [Попов, Проскуровская 2007]; как становление субъектности (формирование личностных знаний и освоение профессионального мастерства) и как условие соорганизации субъектов инновационной деятельности [Антропологический подход…, 2019]. В духовных антропопрактиках обсуждается модель человека, построенная на нормах абсолютной ценности человека, его свободы и способности к коммуникативной открытости [Бабич, 2013], и как «забота о себе» [Розин, 2017]. Антропопрактика становится предметом интереса СМИ в задачах конструирования идентичности человека в общественных процессах, влияющих на сознание и поведение людей «посредством формирования общественного мнения, нравов и морали» [Чиликина, 2003].
Антропопрактика широко представлена исследованиями содержания, организации и технологического обеспечения образования. Раскрываются культурные модели образования человека, обусловленные его фундаментальными потребностями и способностями, сопряжение подходов возрастно-ориентированной педагогической деятельности и концепции полного образования [Антропологический подход…, 2019]. Антропопрактики рассматриваются в проектной парадигме, актуализирующей значимость выращивания и формирования человека во всей полноте его человеческих проявлений в контексте педагогической возрастной периодизации [Антропологический подход…, 2019; Денисенко, 1998; Фефелова, 2013]. Ее задают посредством проектирования социально-культурной среды, расширяющей использование индивидуальных ресурсов личности (профессиональных компетенций) и обеспечивающей взаимодействие субъектов образования [Кузовлева, 2016]. Антропопрактика разбирается как проектно-сетевая организация инновационной деятельности педагогов [Лескина, 2014]. Потенциал ВО, как антропопрактики означает формирование созидательной активности субъекта в проектной и социально-преобразующей деятельности [Лескова, 2019]. Готовность педагога к реализации профессиональной деятельности связывается с «гуманитарной моделью образования» как антропологического измерения образовательного процесса [Бобрышева, 2010]. Исследуется интегрирующее значение антропопрактики, обеспечивающей развитие педагогической направленности личности: убеждений, знаний и умений; активного включения в познавательно-преобразующую деятельность [Холопова, 2007]. В логике построения тьюторства как нового типа образовательного наставничества (научная школа Т. М. Ковалевой) тьютора понимают антропопрактиком, задающим «точки роста» обучающихся [Махов, 2012]. В этом же ключе обсуждают «антропопрактику кураторства» в целях выстраивания отношений педагога со студентами как с ответственными субъектами собственного развития [Фишман, 2013]. Дополнительное образование детей разрабатывается в форме антропопрактики, гармонизирующей их личные, социально-групповые и общественные интересы [Болотова, 2012].
Антропопрактика видится «педагогическим потенциалом ценностного содержания традиций» [Еремина, 2014]. Раскрывается ее значимость в инновационном развитии образования в России, как специальной работы в пространстве субъективной реальности человека [Игнатьева, Николина, 2015]. Она организуется в контексте духовно-нравственного воспитания детей на основе традиций православной культуры, развивающая представления об образе человека в целокупности трех начал: телесного, душевного и духовного [Гусакова, 2018]. Обсуждают антропопрактику как педагогическую инженерию, обеспечивающую функционирование социальных систем [Попов, 1999], развитие человека и общественных структур посредством проектирования социальных «мегамашин» [АРХЭ: культуро-технический альманах…, 2004]. Антропопрактики понимают в логике производства, продуктом которого «должно стать включение индивида в ту или иную деятельность за счет формирования культурных способов деятельности, или способностей» [Попов, Проскуровская, Поломошнова, 2002]. Антропопрактики трактуются социопрактиками, направленными на развитие общественных институтов в представлениях о человеке, как «самореализованной индивидуальности, основанной «на взаимовыгодных, прагматичных и договорных началах между партнерами» [Человек между…, 2021].
На основании первого критерия антропопрактики видятся все же родственными (не различимыми) несмотря на то, что предстают семантическим и функциональным разнообразием множественных своих форм.
Во-первых, постольку, поскольку в одинаковой степени создают устойчивые словосочетания в логике «антропологической парадигмы»; «гуманитарно-антропологического подхода»; «антропологического измерения» и т. д.
Во-вторых, выражают свое предметно-тематическое содержание одними и теми же категориями: человек, личность, индивидуальность, общность, встреча, внутренний мир, развитие, субъектность, социокультурная норма, взаимодействие и др.
По второму же критерию оценки (ценностно-смысловая трактовка) у нас появляются существенные основания считать, что антропопрактики предстают уже принципиально различимыми, существуя в двух инвариантах.
Если воспринимать слово антропопрактика, составленного из двух полных слов: «антропос» и «практика» как нечто единое, то представление о ней разворачивается в логике Д-подхода и определяется целевой предметно-тематической реализацией. Если же помыслить о ценностно-смысловой нагруженности этих слов, то они могут выражать собой не единство, а разлад. Тогда антропопрактика прочитывается семантическим их различием: человек для практики или практика для человека.
Такая демаркация подводит нас к разному пониманию антропопрактик, к двум ее инвариантам, фактически к их поляризации. И тогда мы уже будем иметь дело с бинарным видением антропопрактик как противоположных, основанием чего является, на наш взгляд, ценностно-смысловая их различимость, что непременно связано с полюсной структурой практик человекообразования [Человек между…, 2021]. Кратко об этих случаях.
Антропопрактика как «человек для практики» ориентирована на подготовку человека для использования его в социально-производственных системах – неважно в каких, материальных или гуманитарных, – в которых доминирует внешняя целесообразность, а сам человек оказывается страдательным существом. При отсутствии важнейшего механизма инверсии – рефлексии на себя, на «достраивание» самого себя до целого, человек становится условием изменения практик.
В антропопрактике с ценностной ориентацией «практики для человека» первейшей и фундаментальной целью и ценностью становится сам человек. В таком случае практики, в которых он существуют, становятся развивающими, насыщая его культурным и социальным опытом, вводя в отечественное и мировое культурное пространство [Национальная доктрина…, 2022].
В рассматриваемом фокусе «схватывания» смысла антропопрактики, необходимо также учитывать «психолого-педагогические принципы рефлексивно-позиционного подхода к сценированию ситуаций развития личности и компетентностей, учащихся» [Ковалева, 2016].
Резюме. Сравнительный анализ феномена антропопрактики по критерию целевой, предметно-тематической направленности показал существование множественности эмпирических ее проявлений. Это выводит к представлению об их вариативном характере. Введя же критерий ценностно-смысловой направленности антропопрактик, мы подошли к представлению об их инвариантности, утверждая, что имеем дело с двумя инвариантами, так называемым бинарным их видением. Обратимся теперь к общей схеме построения понятия, обнаружив собственный содержательно-смысловой контекст становления, обустройства, проявления и осуществления антропопрактики.
Переходя от представлений к понятию, придадим антропопрактике категориальные смыслы. Это сделает ее одним весомым средством гуманитарно-антропологического мировоззрения, расширит методологические возможности познавательно-преобразующей деятельности в сфере гуманитаристики. Станет воплощения АО как учением о собственно человеческом в человеке [Человек между…, 2021], позволит выстроить двуипостасную эпистемологическую систему, включающую: «знания о практике: ее истоков, истории, субъектов, оснований и т. п. и знания самой практики, то есть путей и средств (технологии) ее выращивания» [Слободчиков, 2010]. Эти ракурсы дадут возможность обозначить категориальные смыслы антропопрактики, обнаружить квинтэссенцию полноты развития человека с утверждением личностного способа бытия. При таком подходе понятие антропопрактики мыслится, то есть берется как таковое, не данное эмпирически. В этом ключе и представим наши тезисы, выделив ее главные категориальные смыслы, памятуя о том, что проблемное поле антропопрактике шире наших заметок.
I. Антропопрактика – единое пространство: и как мир образования, и как мир различных практик, направленных: 1) на личность – ее духовное становление и восхождение к высшим духовным ценностям, развитие ее базовых способностей, 2) на общество, народ – его самосохранение, самовоспроизводство, устойчивое развитие и способность к нравственному совершенству, 3) на развитие систем деятельностей, общественного устройства. Вместе с тем, совмещение этих форм в настоящий момент представляется большой проблемой, несмотря на то, что еще в 2000 году была сделана попытка ее обоснования: официальная [Постановление…, 2000], затем осмыслением путем критической рефлексии [Системный кризис…, 2016], и более поздним вариантом понимания антропопрактики в духе АО [Национальная доктрина…, 2022].
