Сергей Жук – Золотая стрела (страница 4)
Довольный своей фразой и интеллектуальной победой над городскими умниками, механик-водитель плавающего общевойскового тягача полез обратно под днище боевой техники.
– Техника у них вся военная, – вздохнул Юра. – Не нравится мне эта фронтовая обстановка!
Становилось всё теплее. Появление мошки ожидали со дня на день. На севере мошка – страшный бич, особенно в момент появления. Жаждущие крови насекомые поднимаются из водоёмов массой. Лось, спасаясь от неё, забирается в болото так, что торчат одни ноздри, коровы бегут в стайку с диким мычанием, и приходится пасти их по ночам. Люди, спасаясь от мошки, надевают накомарники или накидывают сетки, пропитанные дёгтем.
За датой появления мошки следили даже соответствующие службы, и диктор местного радио постоянно сообщал об их наблюдениях. Тяжело придётся человеку, оказавшемуся в тайге в это время без средств защиты. Мошка может закусать до смерти.
Хозяйственный начальник подстанции выдал друзьям сетки, снабдил дёгтем, разбавленным растительным маслом и обучил пользованию.
Наступило безделье. Нет ничего хуже для шабашника, чем ожидание. Ведь теряешь дни, теряешь деньги, ради которых пожертвовал отпуском, и которые так необходимы молодым семьям.
Сергей завёл очередной роман с женщиной метеорологом. Постоянно приносил сводки погоды и утверждал, что в основе их отношений чисто духовное общение.
Глава третья
Законы тайги
Долгожданный час отъезда всё же наступил.
– Пятиминутные сборы! – крикнул как-то утром, задыхаясь на бегу, Дима. – Выезжаем! Карета подана, господа присяжные заседатели!
Парни выскочили на улицу. Рядом на дороге стоял тягач, освещённый утренними лучами солнца. Из кабины, дымя папиросой, выглядывал неунывающий чемпион.
Вещи были быстро сложены под тент, а сами друзья удобно расселись на крыше кабины.
Дизель взревел, выбросил клубы чёрного дыма, и гусеничный тягач солидно двинулся по посёлку. Проехали окраину, метеостанцию. Одинокая женская фигурка помахала им платком.
– Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству, – весело закричал Юра.
– Заседание продолжается, – в тон ему добавил Дима, и все весело рассмеялись.
Тягач спустился в русло реки и привычно двинулся на север. Армейская техника всегда вызывает уважение. Общевойсковой плавающий гусеничный тягач, изрядно потрёпанный жизнью, уверенно двигался по руслу реки. Он, то скрёб гусеницами по дну, то проплывал небольшие глубокие участки, отчаянно булькая траками. Вода бурунами уходила в стороны, летели брызги, настроение было приподнятое, парни без конца смеялись и оживлённо болтали. Даже мошка, отпугиваемая брызгами и сдуваемая встречным воздушным потоком, не беспокоила.
Со всех сторон возвышалась нетронутая сибирская тайга. В это солнечное утро она казалась уютной и доброй. По дороге смеялись над лихими поворотами направо, периодически выстреливала пробка радиатора, недовольная перегревом, требуя свежей воды. Все эти мелкие приключения вызывали восторг и придавали путешествию особый колорит. Время в пути пролетело быстро и незаметно. Показалась линия электропередачи. Тягач выполз на берег и дизель замолчал.
– Всё, приехали, братья Карамазовы. – хохотнул чемпион и поинтересовался, – А кто это такие?
– Классиков читать надо, – неожиданно зло, сквозь зубы ответил Сергей.
Настроение явно падало.
– Ну ладно, что злишься? Вон там ваш участок, – указал рукой парень. – Рубить от 250-ой опоры на север, заберу через двадцать дней. Встречаемся здесь, а сейчас мне некогда, надо успеть вернуться засветло, фары тоже не работают.
Взревел двигатель, тягач медленно развернулся и скоро исчез. Три друга остались в тайге одни. До ближайшего жилья лежали сотни километров.
– Что носы повесили? Это вам не в Сочи немцев купать. – улыбнулся Дима. – Пойдём, поищем место под лагерь.
Лагерь решили разбить недалеко от реки, под скалой. Перетащили вещи, поставили палатку, разожгли костёр. Получилось очень живописно. Юра смастерил удочки, и друзья отправились к реке. Рыба была в изобилии. Ленки, хариусы хватали наживку влёт. Скоро на берегу валялась солидная кучка рыбы. На ужин приготовили уху и рыбу на рожне. Плотно поев, друзья расположились у костра. Трещали дрова, весело прыгали искры, было тепло и уютно.
– Говорят, человек любит смотреть на огонь и на воду. – произнёс Юра, подбросив в костёр дрова. – Дима, расскажи что-нибудь из армейской жизни такое, чтобы за душу брало.
Дима задумчиво лежал на спальнике и тоже смотрел на языки пламени.
– Это грустная история. Мы тогда работали с дельфинами, – начал он рассказ. – Дрессировали их на подрыв судна. Кормишь их всегда под днищем, играешь, приучаешь спиной киля касаться. Там у них устанавливается мина с магнитным взрывателем. Один дельфин был большой умница, сильно ко мне привязался, да и я к нему тоже, прямо друзья стали. Стёпкой его звал. Тут учения начались, а у него лучшие показатели. Мне приказывают со Стёпкой провести боевой подрыв. Видно, какому-то адмиралу захотелось сильных впечатлений. Приказ есть приказ, я вышел со Стёпкой в море. Приблизился к цели, пустил дельфина, а сам поднялся на поверхность. Он отработал, как по нотам. Крутанулся около меня и в море под брюхо старой калоши. Взрыв. Мне именные часы адмирал вручил, так я их в море выкинул. До сих пор тяжело на душе.
– Да, грустная история, давайте лучше спать, а то завтра работа, вставать рано, – молвил Сергей, и все дружно полезли в палатку.
* * *
Линия электропередачи смотрится в тайге мощно, как сооружение из фантастического рассказа. Просека тянется стрелой на тысячи километров. Опоры стоят, будто сказочные великаны, перебросив толстые провода-канаты через реки и ущелья.
Построить такое в непроходимой тайге кажется невозможным для человека. Сразу мучает назойливый вопрос: «А как сюда доставили эти тысячи тонн металла? Даже мощным вертолётам это кажется не под силу!»
Вспоминаются кадры кинохроники с этими исполинами, переносящими металлические конструкции опор. Но даже так это видится невозможным.
На самом деле этот тяжелейший труд совершили тысячи людей, согнанных сюда, на край света. Одни добровольно, а большая часть по принуждению знаменитого ГУЛАГа. Они тащили, свинчивали, ставили всё это практически вручную, а основными помощниками были всё те же Трумэны, тягачи да трактора. А вертолёты появлялись здесь редко, да и то, чтобы доставить высокое начальство на экзотическую охоту или рыбалку.
Проклиная окаянную долю, зэки рубили здесь вековую тайгу, рубили непрофессионально, как попало. Лес не вывезли, только сожгли сучья, а стволы и сейчас валяются, догнивая свой век.
Могучие кедры, оставшиеся с краю просеки, видели всё, и сейчас стоят, как немые свидетели. А молодой лес сквозь гнилые стволы предков лезет вверх, тянется к солнцу. На участках, где провода наиболее низко, может произойти авария – короткое замыкание на землю. На такой участок и попали друзья. Им предстояло вручную вырубить молодую поросль на аварийном участке.
Работа кипела уже неделю. С утра до вечера топоры поднимались и впивались в стволы деревьев. Это было похоже на битву, где поражённые войной падают без стонов, сражённые секирами и боевыми топорами, а победители, мокрые от пота, напрягая силы, продолжают схватку с новым противником.
Молодые тела постепенно привыкали к нагрузкам; кровавые мозоли на руках превратились в твёрдые, почти роговые покрытия; удары топора, отработанные до автоматизма, стали точными и сильными.
Для парней такая работа была в радость. Это не в КБ штаны протирать. Мышцы приобрели упругость, выносливость и легко переносили нагрузки. Свежий воздух, хорошее питание, крепкий молодой сон – восстанавливали силы, и каждое утро три друга, как три мифических героя, врубались в войско противника.
Мягкая осина, пихта падали без сопротивления, один-два хороших удара, и они у твоих ног. Хрупкая сосна, мастерски подрубленная, падала от толчка мощной руки. Крепкие лиственницы – противник достойный, сопротивлялись упорно до конца, звеня, словно камертон, под ударом топора. Мелкие раны на теле друзья лечили тут же, замазывая древесной смолой-живицей.
* * *
Человек, привыкший к городскому комфорту, который каждый день принимал ванну или душ, тяжело переносит длительное пребывание в тайге. Одежду, днём постоянно мокрую от пота, утром приходится разминать руками и с отвращением натягивать на себя. Укусы комаров, мошки, использование дёгтя для защиты превращают незащищённые участки тела в сплошную рану. Изнеженная, чувствительная кожа воспринимает это особенно остро.
Наши друзья не были неженками, имели определённую практику и стойко выносили сии тяготы, но с каждым днём они всё чаще вспоминали горячую ванну и баню.
Был перекур, парни сидели на брёвнах. Кто курил, кто поправлял лезвие топора.
– Мне кажется, что от нас воняет, как от ломовых лошадей. Даже наш Аполлон стал на чёрта смахивать, – Юра взглянул на Сергея.
Сергей сидел весь грязный и лохматый. В длинных русых волосах древесные иголки, смола и труха от коры. Лицо чёрное, как у мавра. Дым, солнце, дёготь сделали своё дело.
Дима почесал спину о ствол дерева, затушил сигарету и произнёс:
– А что, может завтра выходной устроим? У меня есть соображения насчёт бани.