Сергей Жук – Встреч Солнцу (страница 1)
Сергей Жук
Встречь Солнцу
Глава первая
Авача
Южная оконечность полуострова Камчатка. Порт Петропавловск-Камчатский. Конец августа 1742 года. Здесь, при впадении одноименной реки, находится Авачинская губа. Бухта Тихого океана, вторая в мире по величине. Говорят, что по размерам она уступает лишь бухте Гуанабара на берегу которой стоит Рио-де-Жанейро. Но глядя на зеркало Авачи, тоже не станешь сомневаться, что здесь поместится весь флот мира.
У Авачинской губы есть и свои самые, самые. К примеру – самая глубокая бухта в мире. Двадцать пять сажень впечатлят любого моряка! Самая защищенная в мире от Океанской непогоды. Узкий вход, что не более трех верст и высокие горы окружающие Авачинскую губу со всех сторон, тоже не дадут повода для каких либо сомнений.
Недоверие вызывает лишь могучий конус вулкана, что возвышается вблизи бухты. Он хоть и ведет себя смирно, но у человека видевшего их извержение в Камчатской долине всегда будет вызывать опасение.
Авача была известна русским давно. Но казаки, до поры, наведывались сюда не часто. Изобильный рыбными и звериными промыслами край, был густо заселен ительменским народом, и ясачные служилые из Большерецкого острога доходили сюда на байдарах вдоль берега с большой опаской. Собрав положенный ясак, они тут же покидали эту сторонку.
Меняться дела на Авачи стали после ительменского бунта 1731 года. Восставшие аборигены Камчатской долины сожгли тогда Нижне-Камчатский острог. Бунт был подавлен, а далее последовали карательные экспедиции, что не обошли и Авачу. После них, побежденные ительмены большим числом ушли в глубь полуострова, а русские стали обустраиваться в тех местах, по обычаю ставя зимовья и открывая собственные промыслы.
Но поворотный момент в судьбе Авачи все же следует отнести ко второму пришествию Витуса Беринга на полуостров. На сей раз, намерения командора были весьма значительны. В Охотске строились корабли, а на Камчатке нужен был добрый порт, как отправное место через Тихий океан к берегам Америки.
Пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел» впервые появились в Аваченской губе 17 октября 1740 года. По плану Витуса Беренга, здесь предстояла зимовка, а на следующий год морское путешествие к берегам легендарной Большой Земли.
Просторная Авачинская бухта, правильной округлой формы, верст этак двадцать пять в диаметре, была до удивления спокойной. В этот осенний тихий вечер Авача предстала перед русскими мореплавателями во всей своей первозданной красе.
Картина была поистине эпическая. Подсвеченные со стороны моря исполины каменных Братьев торжественно стояли на карауле у входа в Аваченскую губу. Ее зеркальная поверхность лишь слегка искажалась легким волнением. Девственные леса покрывали береговую линию. Разноцветье осеннего убранства переходило всякие разумные границы, создавая атмосферу праздничного карнавала.
После прохода Трех Братьев, гроты на пакетботах, потеряв всякие приличные формы, обвисли на реях и были спущены на палубу. Командор Беринг как зачарованный смотрел на огромный конус вулкана, возвышающийся на противоположной, северной стороне бухты. Его опять мучили сомнение и беспокойство, переходящее порой в панический страх, что с трудом удавалось скрывать от подчиненных.
Двор и академия наук им крайне недовольны. И то право! Вот уже седьмой год как он покинул Санкт-Петербург, а результатов еще нет вовсе. Кто кроме него может представить объемы проделанной работы! Бес всякого сомнения они огромны! Но количество затраченных лет все равно остаются не понятыми.
Может он попросту боится, и сам делает все возможное, что бы оттянуть то мгновение, что вызывает страх у командора и беспокойство? Его суть и время не ведомо, но с приближением мучает все более. Беринг движется к ней будто слепой человек, попавший в неизвестную обстановку. Страх заставляет все обнюхивать, ощупывать, прислушиваться, и лишь убедившись в безопасности делать следующий крошечный шаг.
Этот страх заставил Беринга послать заранее к Авачинской губе штурмана Ивана Елагина. Тот должен подыскать всего лишь подходящее место для зимовки. Но это будет последняя черта семилетней эпопеи по подготовки плавания к берегам Америки.
По сказкам штурмана Елагина, с коими Беренг познакомился в Охотске и Большерецком остроге, все обстояло должным образом. Где то тут затерялось небольшая Ниакина бухточка, что была облюбована им для зимовки кораблей «Святой Петр» и «Святой Павел». Совсем недавно там ютились хижины ительменов тоена Ниаки. Но это уже в прошлом. Теперь на берегу стоят срубленные избы да магазеи, где укроются в зиму служилый люд да имущество экспедиции.
Скоро показались байдары штурмана Елагина. Во всем чувствовалась волнительная суета и радость от прибытия кораблей Беринга. С кораблей расторопно подали конец, и буксируемые байдарами пошли к месту стоянки.
Ступив на берег Авачи командор Витус Беринг, старый моряк, с любовью посмотрел на корабли своей экспедиции. Конечно это были не фрегаты, столь надежные в морских плаваниях. Округлые, кургузые пакетботы, более пригодны для прибрежных промыслов, но сейчас они не имели конкурентов на многие тысячи миль в округе, оттого были непревзойденно хороши.
– Православные святые Петр и Павел теперь единственная для меня опора, – подумалось командору, а затем он громко добавил. – Сее место будет отныне именоваться Петропавловской гаванью!
Перезимовав в Петропавловской гавани, 4 июня 1741 корабли ушли в свое бессмертное плавание, а на Авачинской губе остался небольшой гарнизон для бережения имущества и построек новой Российской гавани.
Старшим команды был поставлен прапорщик Петр Левашов, а в приятелях у него ходил сержант Емельян Басов, присланный из Нижнекамчатского острога. Большой интерес имел сержант до мореплавателей.
Нижнекамчатский острог, что в первой экспедиции был основной базой мореплавателей, ныне обойден командором Берингом стороной, вот и напросился Емельян в Авачинский гарнизон. Хотел даже попасть в одну из морских команд, но тому помешала служба. Хоть и годовальщик, а ранее срока не моги бегать, высекут до смерти.
Откуда уж интерес до путешествий, а более до морского промысла у Емели не ведомо. Сам то родом из Тобольска, стольного сибирского города, и проведал о промыслах морского зверя лишь тут на Камчатке.
Его предки пришли в Сибирь еще с Ермаком. Одни служили по острогам, другие промыслами занимались. Не раз он слышал от стариков рассказы о первопроходцах, что брели встречь солнцу.
– Коль первым попадешь в новую землицу, или на какую реку неведомую – говаривал ему дед, – то промыслить богато можно! Зверя не пуганного видимо, не видимо! Те, что встречь солнце идут первыми, за всегда с великою мягкою рухлядью возвращались!
Эти слова деда, Емеля на всю жизнь запомнил. Мечта быть первым становилась неизлечимой болезнью. Вот и рвался встречь солнцу правдами да неправдами.
Далече на восток забрел русский человек! Подумать дивно! Уж куда далее?! До океана! Добрел сюда на Камчатку и Емельян Басов. Ныне ему уж за тридцать. Детина хоть куда, а землицы новой так и не проведал. Да есть ли она далее, за океаном? Сколь раз глядел с гор камчатских в океан – море, кроме воды, да зверя морского ничего не зрил.
***
Время шло своим чередом. Минуло лето на Аваче, заступила осень, теплая и длинная в здешних местах. Время благостное, сытное. Ждали возвращение кораблей экспедиции Витуса Беринга.
Хоть и ждешь беспрестанно, глаз не сводишь с горизонта, а явление их завсегда неожиданно. Вроде и не было, а глянь и стоит в бухте.
С ходу, тревожно, с какой-то виноватой поспешностью вошел, «Святой Павел» в Авачинскую бухту.
День возвращения в Петропавловскую гавань пришелся на 12 октября 1741 года. Как вскоре выяснилось, корабли после выхода в море, тут же разошлись из-за непогоды и нерадивости мореходов. Более друг друга не видели, и о судьбе «Святого Петра» под командой самого Витуса Беринга не слыхивали.
Капитаном пакетбота «Святой Павел» был уже известный по первой Камчатской экспедиции лейтенант флота Алексей Ильич Чириков. Молодым офицером был он направлен в первую экспедицию и с тех пор крепко повязан судьбою с Тихим океаном и поисками Большой Земли против Камчатского носа. Это плавание для него много значило. Вся его предыдущая морская служба оказалась лишь подготовкой к этому сложному плаванию.
Потеря корабля «Святой Петр», что шел впереди указуя путь, произошло по воли обстоятельств. Первый шторм, плохая видимость, крайне ограниченные мореходные возможности пакетбота, именно это стало причиной потери флагмана.
Отчего же столь тяжко на душе у капитан-лейтенанта Чирикова? Да оттого, что устремившись к берегам Америки, он возрадовался этим обстоятельствам. Возможность быть первым ослепило его в тот момент. Может быть, его отчаянная смелость граничащая с безрассудством и стала причиной гибели двадцати четырех человек экипажа «Святой Павел».
Во всех флотах мира их гибель принято относить на совесть капитана корабля. Из семидесяти пяти человек экипажа на Камчатку возвратилось только пятьдесят один. Пятнадцать человек бесследно пропали на американском берегу после высадки, а остальные скончались во время плавания от болезней и травм.