Сергей Земцов – Охотник встаёт спозаранку (страница 2)

Лучом фонаря я медленно высветил дверь. Она была приоткрыта. Тяжёлая стальная ржавая дверь. Свет проникал внутрь крохотного помещения через щель между дверным косяком и покосившимся стальным полотном. Поначалу я подумал, что увидел живого мертвеца, настолько худым было существо по ту сторону двери. Оно, как испуганная забитая собака, отскочило в сторону, как только свет коснулся его тела.

Только поняв, что нечто за дверью боится нас куда больше, чем мы – его, начал изучать это существо, освещая его с ног до головы.

– Да это же… Петрович… – удивлённо произнесла Алина, хоть трудовик и вёл уроки только для мальчиков, она его знала.

Я тоже понял, что перед нами пропавший без вести трудовик, хоть и узнать его было крайне сложно. Он жутко исхудал. Кожа на лице, казалось, прилипла к черепу, пальцы скрючились и нервно дрожали, перебирая ободранные края одежды. Он постоянно шевелил потрескавшимися губами и жался в дальний от нас угол сырой каморки, в которой сидел.

– Юрий Петрович! – обратился я к учителю. Он никак не отреагировал, всё так же продолжая что-то шептать. Я повторил его имя уже громче. Трудовик вздрогнул, замер и произнёс что-то всё так же невнятно, но громче, чем прежде. Тогда я в первый раз расслышал, чтó именно он сказал.

– Приведи их и беги прочь! Прочь от меня! Прочь, прочь, прочь!.. – повторял он.

Я шагнул к нему и взялся за край дверного полотна, чтобы распахнуть его. Тогда он кинулся к двери, вцепился в неё пальцами и что есть сил потянул на себя, не давая мне открыть. Алина вскрикнула у меня за спиной. Я отпрянул от двери, не зная, как мне поступить. Повернулся к подруге и предложил:

– Алина, давай вернёмся обратно и позовём кого-нибудь на помощь. С Петровичем явно что-то не так.

Я думал – она будет счастлива возможности сбежать из этого страшного места, однако Алина вместо этого поджала нижнюю губу и отрицательно покачала головой.

– Я тебя дождусь здесь, – твёрдо сказала она против всякой логики.

– Ты уверена? – спросил я, а Алина в ответ кивнула.

Не знаю, что двигало её разумом в тот момент, – возможно, та же сила, что заставила меня идти вперёд по коридорам подвала вместо того, чтобы сидеть, выжидая время у входа.

Оставив Алину одну у двери, за который сидел обезумевший учитель труда, я что есть сил побежал к выходу. Фонарик я оставил ей. Глаза немного привыкли к темноте, да и не такая уж кромешная тьма царила в подвале, как это казалось поначалу. Тусклый свет через окна приямков проникал внутрь и хоть немного, но освещал мой путь. Несколько раз я больно ударился об углы на поворотах, один раз упал и разодрал коленку, но добрался до выхода и закричал:

– Пацаны!!! Тут Петрович полуживой в подвале! Помогите его вытащить!

Будь кто другой на месте моих друзей, то он бы решил, что я хочу подшутить или ищу причину закончить своё испытание подвалом, но мы с Ильёй и Артёмом были закадычными друзьями и никогда по-серьёзному не разыгрывали друг друга. Поэтому они вдвоём не мешкая бросились вниз по лестнице в подвал.

Конечно, по пути на меня посыпались миллион вопросов, и я еле успевал отвечать. На самом деле мне рассказывать-то особо было нечего, я не успел рассмотреть Петровича и что именно с ним произошло. Меня больше беспокоило, как там Алина. Хоть и прошла пара минут, но я ведь оставил её наедине с обезумевшим учителем и темнотой подвала. Об этом своём поступке я продолжаю жалеть и по сей день.

С горем пополам мы добрались до каморки, где сидел Петрович. Я привык к темноте, а мои друзья бежали, как кроты по лабиринту, постоянно утыкаясь носом в стену и запинаясь о выступы в полу.

Дверь стояла приоткрытой, трудовик всё так же сидел в сырой каморке. Вот только он больше не шептал, а весь вжался в дальний угол и закрыл руками лицо от света, когда я поднял с пола включённый фонарик.

Я чувствовал, как меня охватывает паника. Алины нигде не было. Она пропала.

Почти не сговариваясь, мы решили, что Артём побежит искать помощь, я останусь с Ильёй, и мы отыщем нашу подругу.

Держа в руках фонарик, я следил, как Илья пытается привести в чувство трудовика, тогда как тот слабо сопротивлялся и не хотел выходить за пределы каморки. Если он и правда пропал так давно, как говорят, то провёл в подвале больше месяца.

Уже после всех событий я узнал, что сорок дней Петрович не выходил из этой комнатки в подвале. Пил влагу, которая просачивалась сквозь кирпичный фундамент, ел крыс, имевших несчастье забрести в его убежище. Из останков съеденных грызунов делал приманку для новых. По крайней мере такая версия ходила в народе, когда пытались объяснить, как он выживал всё это время. Вот только найти разумное объяснение тому, почему он боялся выйти из этого помещения, никто не мог.

Страшный крик разорвал тишину подвала у меня за спиной. Я узнал в нём Артёма, он кричал от боли. Это длилось секунд пять, затем вопль оборвался. Мы с Ильёй замерли, как каменные статуи, и пришли в себя лишь когда Петрович вновь что-то забубнил себе под нос и снова начал нервно перебирать пальцами складки своих грязных брюк. Я высветил фонарем своего учителя, страх парализовал меня. Я не знал, что делать.

Илья стоял рядом с Петровичем в каморке и смотрел на меня, а затем его глаза округлились от ужаса. Он что-то увидел у меня за спиной, а затем подскочил и, схватившись руками за ржавую дверь, резко дёрнул её на себя. Она поддалась и захлопнулась прямо у меня перед носом, и я во мраке подвала остался один на один с неизвестностью.

Я медленно развернулся в ожидании, что страшное нечто сейчас сожрёт меня, но ничего не заметил. Точнее, увидел, но не сразу. Луч фонаря выхватил силуэт в темноте где-то далеко по коридору в противоположной стороне от выхода. Это был мальчик с оторванной по плечо левой рукой. В правой он нёс свою конечность, которой лишился; из неё капала кровь. При ходьбе он царапал стену подвала торчащими из плеча костями и обрывками сухожилий. Я не сразу понял, что окровавленная и рваная одежда принадлежит Артёму.

После, когда милиция обыскивала подвал, они нашли множество следов крови, но не нашли тела. Артём до сих пор числится в списке пропавших без вести детей.

Я застучал в дверь, за которой прятались Илья и трудовик. Я попытался её открыть, но у меня ничего не получалось. Позже я узнал, что происходило в этот момент по ту строну ржавой двери. Вернее, одну из версий. Когда дверь откроют с помощью болгарки, то обнаружат там два тела. Задушенного Петровича и Илью, который умер от разрыва сердца, что нехарактерно для подростка. Страх убил его, но прежде он придушил трудовика, который, видимо, попытался вытолкать незваного гостя из своего убежища. Петрович настолько исхудал и ослабел, что много сил не требовалось, чтобы отправить его на тот свет. Чего так испугался Илья, я сказать не могу.

Не зная, что делать, я побрёл вперёд. Меня так сильно била дрожь, что я несколько раз падал, снова поднимался и вновь оседал на сырой пол. Не понимал, куда иду и где выход, мне просто было страшно. Я забыл про мальчика с оторванной рукой, про Илью, предавшего меня и спрятавшегося за дверью, даже про пропавшую без вести Алину. Просто шёл вперёд, пока силы не оставили меня.

Я опустился гору обломков кирпича у стены и услышал за спиной знакомый голос.

– Саша, помоги мне, – прошептала Алина словно над самым ухом.

Обернувшись, я увидел лишь темноту. В смысле это была кромешная тьма, которая даже поглощала луч света моего фонарика. В кирпичном фундаменте, возле которого я сидел, зияла большая дыра, как будто кто-то пробил её огромным молотом. А внутри проёма чернела пустота. Она-то и поглощала свет и манила к себе голосом Алины. Вокруг виднелись багровые следы, как будто кто-то истекающий кровью вошёл в эту темноту, переступив через гору битых кирпичей.

Чёрная пустота как будто была живой. Я чувствовал: по ту сторону что-то есть. Что-то ужасное. Спускаясь в подвал с Алиной, я был уверен, что заступлюсь за неё, даже если все россказни о призраках – чистая правда. Когда я как безумный брёл по коридорам, то, возможно, ещё готов был заступиться за подругу. Но сейчас выронил фонарик из рук и, поддавшись страху, полностью потерял контроль над своим разумом.

Честно говоря, не могу сейчас сказать, что произошло потом. Убежал ли я или шагнул в пустоту вслед за голосом. Всегда считал, что убежал. Хотя… Нет. Скорее всего, так всё и было… Я убежал.

Александр закончил свой рассказ, и в компании друзей повисло молчание, лишь тихая музыка в баре играла на фоне их мыслей. Двое друзей пытались переварить услышанное.

– Значит, ты всё-таки смог найти выход, – уточнил Игорь.

– В противном случае его бы с нами не было, – усмехнулся Алексей.

– Странная история, – подвел итог Игорь и спросил, – так что же на самом деле произошло в том подвале?

– Я не знаю, – соврал Александр.

Через полчаса они вновь стояли посреди пустыря, только теперь двое спутников Александра куда серьёзнее заинтересовались окружающими развалинами. Алексей пытался разглядеть, осталось ли хоть что-то от подвала, тогда как Игорь пытался представить, как здание школы выглядело до обрушения.

Александр о чём-то серьезно задумался, словно принимая решение, которое должно всё изменить. В каком-то смысле так всё и было.