Сергей Захаров – Красное спокойствие (страница 41)

По заповеди этой устроено так, что тот, кто принимает решения, находится внутри, зеркальной, в сто этажей, башни, на самом что ни на есть верху, а те, кто от решений этих блюют сгустками черной крови – внизу и снаружи, по другую сторону двери. И встретиться им не суждено никогда. Это невозможно, как невозможно преодолеть сто разделяющих их иерархических этажей, сто уровней защиты, один другого сложнее и изощренней.

Заповедь эта служит одной цели: тебя ввели в заблуждение, ограбили, отымели, оставили без гроша, тобой вытерли задницу и смыли, как клок поганой бумаги, в унитаз – но виноватых ты не найдешь. Виноватых нет. В этом вся штука: отвечает тот, кого тебе, по малости своей, не достичь никогда, а те, с кем тебе приходится иметь дело на нижних этажах – ни за что ответственности не несут. Замкнутый круг, и претензии предъявлять некому – так выходит по этой заповеди.

Ты, обманутая ничтожная курица, по глупости, наивности, по куриной слепоте своей считающая себя человеком, приходишь в тот же банк, или суд, или страховую компанию: в поисках своей жалкой маленькой справедливости, и встречает тебя там, на первом этаже, вежливый функционер с улыбкой на клею и чистыми, как вода из родников Монтсени, глазами. Везде и всюду, в любой из зеркальных башен находится он, и везде и всюду он одинаков – этот универсальный функционер.

Все понимаю, говорит он, сделав вид, что выслушал тебя – по-человечески сочувствую вашей беде, разделяю, в известной степени, ваше негодование – но ничем, к сожалению, помочь не могу. Это, увы, не в моей компетенции. Я всего лишь пешка, винтик, мельчайшая шестеренка огромного сложного механизма. Не стоит, прошу вас, нервничать – это ни к чему. И ни к месту, в том числе. Я чуть-чуть больше, чем ноль, я ведь уже сказал вам – поэтому высказывать какие-то претензии лично мне по меньшей мере глупо.

Пожалуйста, прошу вас – не стоит нервничать. Я ничего не решаю и, естественно, никакой персональной ответственности не несу. Решают там (многозначительный взгляд в потолочное небо). Все, что я могу – это передать ваше дело по инстанции выше, и я непременно сделаю это, это мой профессиональный долг. А ваша задача – ждать. Спасибо, мы уведомим вас о своем решении. И все.

Все! Все, что тебе остается – выметаться из отделанного мрамором и позолотой башенного нутра и робко ожидать – там, снаружи, на лютом холоде, среди слипшихся в крови перьев и раздробленных костей твоих сожранных недотоварищей. Ожидание – одна из худших пыток, и ты, курица, по статусу вполне ее достоин.

И ты ждешь – а что еще тебе остается делать? Ты ждешь – потому что так велит их черная библия. В крайнем и лучшем случае, далеко не сразу и если очень повезет, ты, наконец, будешь удостоен бесполезной беседы с младшим помощником младшего секретаря где-то в приемной на втором этаже; может быть, невероятным и немыслимым чудом, тебе удастся преодолеть даже третий уровень, или, что совсем уж из области фантастики, всползти, расплевывая по ступеням остатки нервов, на уровень четвертый – если, конечно, до этого ты элементарно не сдохнешь или не угодишь в желтый дом с диагнозом «шизофрения» – но путь выше тебе заказан.

Выше – это туда, еще на девяносто шесть этажных уровней в небо, где на вылизанной чертями макушке, в пентхаусе с видом на рай, обитает тот самый липовый полубог, который принимает решения, и которому ты никогда не сможешь заглянуть в прогнившие насквозь глаза его, в глаза истинного и извечного монстра, жрущего твое мясо и пьющего твою кровь.

Ты никогда не узнаешь цвет зрачков его, это невозможно, убеждают тебя – потому не стоит и дергаться! Замкнутый круг. Виноватых нет.

Вот что тебя заставляют усвоить – против этой банды с их черной библией не попрешь. Ты не попал в эту шайку – поэтому смирись и привыкни! Пошел на корм постоянно жрущему и вечно голодному зверю – привыкни и смирись!

Ты – еда, дичь, ты курица, ку-ри-ца – рожденная только затем, чтобы быть сожранной, когда придет час.

Хорошо это? Нет! Справедливо? Тысячу раз нет! Но ты знаешь, Моренета, что так и есть. Когда пойдет другой счет, все эти твари из башни будут вспыхивать праздничными фейерверками в аду. А сейчас? В этой жизни и на этой земле?

На этой, присвоенной ими, земле лучшее, что ты можешь сделать – выпрыгнуть из окна, как та женщина, мать двоих детей, из Галисии, когда ее пришли выселять, или поджечь себя, как старик из Сантандера, плативший пятнадцать лет – и все равно лишившийся дома… Как еще сотни человек ежегодно, которые лишают себя жизни только потому, что есть убийцы в белых перчатках, живущие по черной библии – и с убийцами этими никак не совладать.

Так есть, и так будет, и все оттого, что ты – курица, по недомыслию считающая себя человеком, но неспособная даже уяснить одну простую, но предельно важную вещь.

Вся штука в том – и я только недавно понял это – что черная библия писана не нами – не нами и не про нашу честь. Вот ведь странно, да? Вещь явная, очевидная – но понимать это начинаешь, только тогда лишь, когда долбанет тебя самого! Меня долбануло – вот я и понял. Это не наша библия, Моренета! Это их ****ская библия – тех, кто внутри, за бронебойными стеклами, какие не возьмет ни один калибр! Это их библия, но жить по ней заставляют почему-то нас – тех, кто снаружи, с голой задницей и на ледяном ветру!

Нестыковка получается, верно? Ерунда и чушь! И знаешь, что хуже всего? Хуже и обиднее всего то, что мы – соглашаемся. В очередной и всякий раз нас тычут жалкими головенками в дерьмо, а мы, утершись, трясем покорно клювами и признаем, что так и нужно, и что быть иначе не может. Потому что так, видите ли, велит закон!

В этом вся беда: мы соглашаемся жить, а точнее, медленно и мучительно подыхать по их черной библии – и пока так есть, зеркальные башни стоят и будут стоять.

Здесь важно понять, откуда начинается обман – и я, пусть не сразу, но понял. Обман начинается снизу. Когда функционер с родниковыми глазами, там, на первом этаже, говорит тебе, что решения принимает не он, и указывает пальцем куда-то в небо – ты же знаешь, все они, как сговорившись, в таких случаях тычут лживыми пальцами в небо, имея в виду своего фальшивого бога – не верь!

Не вздумай верить! Это такая же мерзкая ложь, как и все, что записано в черной библии. Он – лицо, несущее ответственность за конкретный этаж этой башни, этой враждебной, убивающей тебя системы – так какого черта ты принимаешь на веру, что лично он ни в чем не виноват? Это полная чушь! Все башни начинаются снизу, и не будь первого этажа – никогда не стоять бы и сотому.

«Виноватых нет» – утверждает черная библия. «Невиновных нет» – утверждаю я! Невиновных нет! И обезличенных механизмов, слепо выполняющих свои функции и не несущих личной ответственности ни за что – нет тоже.

Покажи мне хотя бы одного функционера, отсылающего тебя вон, у которого в паспорте, в графе «имя», зияла бы пустота. Покажи мне функционера, у которого в паспорте вместо фотографии – белый прямоугольник. Таких нет!

Есть конкретные люди, с лицами и именами, и отвечать тоже должны они – конкретные люди с именами и лицами, на каком бы этаже они не сидели. Усвой раз и навсегда: сотый этаж существует только потому, что под ним – остальные девяносто девять. Девяносто девять этажей все той же башни-убийцы. Вот что ты должен понять.

А если ты это понял, то обязательно поймешь и другое. Тебе не нужно туда, куда ты все равно не попадешь: в пентхаус с видом на рай, где окопалась главная тварь. Тебе – туда – не нужно! Твой личный враг сидит на том этаже, до которого удалось добраться тебе. До которого тебе позволено было – добраться. И именно он, сидящий на том этаже, персонально и в полном объеме несет ответственность за все творимые в башне мерзости.

Прозрей и пойми, что так и есть! Твой враг – на твоем этаже. Разрушь их гребаный замкнутый круг! Проснись! Возьми его за галстук, подтяни к себе ближе, загляни в зрачки ему, и ты увидишь их, глаза монстра: одинаковые и одни на всех, на каком бы этаже не сидел их обладатель – на первом, сорок втором или сотом, в пентхаусе с видом на рай. Одинаковые и преисполненные – безнаказанности, превосходства и принадлежности к системе.

Разрушь черный круг, перестать жить по чужой библии! Заставь эту сволочь напротив тебя, «не несущую персональной ответственности ни за что», ползать в ногах твоих и молить о пощаде. Пресмыкаться в собственной крови и соплях и молить о пощаде, говорю я! Но не щади! Не вздумай щадить! Помни: они – не щадят. Помни, вбей себе это в голову намертво: не будь первого этажа – не появился бы и сотый! Стань хоть раз за жизнь человеком – разнеси этот этаж вдребезги, разгроми его нахрен!

Не громят… Не громят. Не громят, Моренета! Потому что половина не понимает, а другая половина – боится. И правильно боится: курицы – не волки, и стаей охотиться не пойдут. А попробуй в жалкую свою одиночку – мигом открутят башку. На то и черная библия! Но это не значит, что не стоит и пытаться. Стоит, и еще как! Вот я и попытаюсь – насколько достанет сил.

Я ведь неспроста в последние месяцы занимался этим – выкапывал из могил мертвецов. Не просто из праздного любопытства я составлял ее, свою книгу, печальнее которой нет на земле. Ту, что и сейчас при мне, в рюкзачке за спиной, и имя которой – «Красное спокойствие».