Сергей Захаров – Красное спокойствие (страница 21)

Хорошая женщина, прекрасная женщина, красавица, красавица, красавица, красавица, ну почему я на ней не женился и как правильно, что я не женился на ней…

– …да что с тобой, черт побери?! Не слушаешь меня, бурчишь сам себе что-то под нос и – плачешь? Ты – плачешь? – теперь она всерьез забеспокоилась, испугалась даже. – Что с тобой, Пуйдж?

– А что со мной, Монсе? – спросил он.

– В этот раз ты другой, – раздумчиво сказала она. – Более мягкий, что ли… Другой. Как в детстве – когда ты, единственный из всех, каждый год дарил эту розу сеньоре Кинтана. Зачем ты это делал, Пуйдж?

– Только потому, что больше этого не делал никто, – ответил он. – Не знаю, как объяснить точнее, но, думаю, ты понимаешь, о чем я.

– И собачку отдал Моралесу. Как же ты – без своей Пенелопы? Ты же не можешь жить бех охоты, что-то я ничего не пойму… И глаза у тебя совсем больные, красные совсем глаза…

– С глазами как раз понятно, – перебил он, усмехнувшись. – Я же не спал всю ночь. А как мне было уснуть, когда рядом ты? Может быть я и другой, Монсе, но я хочу, чтобы ты знала: такой ночи, и такого утра у меня давно не было – и все благодаря тебе.

– А уж мне-то как было хорошо, – она потянулись через стол и поцеловала его в рот. – Ты и вправду вчера и сегодня другой. Не знаю почему, а ты не говоришь. Но таким ты мне больше нравишься. Доберешься домой – выспись как следует. И приезжай почаще – я всегда тебе рада. Всегда. А все-таки странно – это я насчет собаки. Моралес и Моралес – но как же ты сам без собаки-то?

– Да спокойно, все хорошо, – сказал он. – Моралес славный человек, и охотник – из лучших. Пенелопа у него не пропадет. Я уезжаю просто на полгода работать во Францию. Совсем скоро. Послезавтра. Да что это я? Завтра! Завтра же и уезжаю! А сегодня у меня выходной. Приеду и завалюсь спать до завтрашнего утра. У тетушки Анны отличные круассаны, и кофе замечательный – как всегда. Не надо, я сам рассчитаюсь (он видел, что Монсе потащила было из сумочки леопардовый кошелек). Дай же я тебя еще обниму и поцелую! И еще! И вот так! Знаешь, Монсе…

– Что? – откликнулась она тут же.

– А ничего, – сказал он. – Ничего. Просто спасибо. За ночь, и за утро тоже – и за тебя!

После он долго еще смотрел ей вслед, и туда же – на веселый ход ягодиц под легкой тканью – пялилсь два опрятных и восхищенных старца.

– Que Guapa! – сказал один, поцокивая языком. Второй согласно поцокал в ответ – и оба продолжали смотреть.

Так Пуйдж и оставил их – в приятном окаменении – уходя в подземелье метро.

Глава 8. Профессор из Ситжеса

Барселона. Зеленая ветка метро. 10—35

Машину он вчера бросил на бесплатной стоянке у верхней кольцевой и теперь должен был проехать десять остановок на зеленой линии метро. Хронометр сообщал почти десять утра, в окне монитора под потолком побежала строка новостей:

…Премьер-министр Испании Мариано Рахой отклонил запрос каталонских властей на проведение референдума о независимости в 2014 году…

…Парад меньшинств, проходивший месяц назад в каталонской столице, принес в бюджет города доход в размере пяти с половиной миллионов евро, заявил на вчерашней пресс-конференции мэр города Хавьер Триас. Он отметил, что Барселона и дальше планирует развивать гей-туризм, являющийся важной статьей дохода муниципального бюджета…

…В текущем году количество испанских семей, подвергшихся процедуре принудительного выселения за неуплату ипотечных кредитов, может превысить стотысячную отметку и установить новый печальный рекорд…

…Всемирный конгресс врачей-офтальмологов стартовал вчера в каталонской столице…

…Ожидаемый и все равно неожиданный поворот в так называемом «Деле NOOS»: в число основных обвиняемых, среди которых фигурируют зять короля Иньяки Урдангарин и его партнер по бизнесу Диего Торрес, может быть включена и супруга Урдангарина, Инфанта Кристина. Нецелевое использование публичных фондов, отмывание капиталов, уклонение от уплаты налогов – именно по таким пунктам королевская дочь, занимавшая до недавнего времени важный пост в правлении банка «Ла Кайша», может предстать перед судом в качестве обвиняемой…

Пуйдж тихонько хмыкнул: поворот как раз самый ожидаемый! Чего хотеть от Инфанты, каких таких человеческих поступков и кристально чистой совести, если она работала и продолжает работать в банке! Да, да, всякий знает: когда началался весь этот скандал, король посодействовал переводу дочери в женевское отделение – но из банковской корзины она и не думала выпадать. Да-а-а… Если кому и можно в этой грязной истории посочувствовать, так старому королю, Хуану Карлосу. Он, пожалуй, самый симпатичный во всей этой монаршей семейке.

Рожденный на итальянской чужбине, воспитанный Диктатором Франко, Хуан Карлос принял корону через два дня после рождения Пуйджа – принял и удержал в лихую годину перехода к демократии, и смог сохранить Испанию единой и неделимой, проявляя, когда это было нужно, твердость характера, железную бурбонскую волю и тонкий политический расчет. Главнокомандующий вооруженными силами Испании, генерал-капитан, рыцарь двадцати орденов и обладатель сотни наград, почетный член всех обществ, ум, честь и совесть испанской нации…

Да, да, так и есть, и Пуйдж хорошо это помнил: испанский народ любил своего короля! Пуйдж любил своего короля! А почему бы и не любить? Спортсмен, моряк, военный, видный мужчина, обходительный кавалер, властелин женских сердец и завзятый бабник, отец четырех десятков внебрачных детей – испанцы, черт побери, действительно относились к нему с теплом, и даже бесконечные эти измены королеве Софии ставили ему скорее в плюс: надо же, помазанник божий, а такой, как все.

И прямота его приводила всех подданных в неописуемый восторг: как, например, в тот раз, когда на одной из встреч небожителей в 2007-м король бросил Уго Чавесу, доставшему всех своей бесконечной болтовней: «Почему бы тебе не заткнуться?» Вот так вот запросто взял и выдал этому Чавесу, подумать только!

Испанцы потом год еще по поводу и без повода повторили эти слова, и каждый раз – с гордостью за короля. Потому что было кем гордиться, как считали тогда. Вот именно – было…

Потому что если одиннадцатый, черный для Пуйджа, год король кое-как еще пережил (и даже умудрился выступить с традиционным рождественским обращением к нации, в котором особо подчеркнул, что перед испанским правосудием все равны, от дворника до принца крови, и совершивший преступление, кто бы он ни был, одинаково понесет заслуженное наказание) – год двенадцатый для него оказался непереходимым.

Все чаще стало мелькать в заголовках масс-медиа «Дело NOOS», по которому главным обвиняемым проходил королевский зять, муж младшей дочери Хуана Карлоса инфанты Кристины – баск Иньяки Урдангарин. Этот самый Иньяки, получивший в качестве свадебного подарка от короля титул герцога Пальма-де-Майорка, проворовался вдрызг, потащив из казны семь миллионов евро – и это еще только верхушка айсберга! И если сразу инфанту Кристину всячески выгораживали, то после и ей пришлось являться в суд в качестве свидетельницы, а потом – случай неслыханный и небывалый в истории королевской семьи! – и в качестве обвиняемой.

А как они хотели?! Треть трудоспособного населения Испании сидела без работы, а те, кто работал, получали жалкие гроши – а в королевской семье, и так сидевшей на многострадальной испанской шее, воровали миллионами! Народ возроптал, а король, вместо того, чтобы вспомнить о сказанном в новогоднем обращении, делал вид, что ничего не случилось, и, более того, пытался всячески скандал замять.

И, вдобавок, будучи почетным президентом Фонда защиты дикой природы, отправился в Ботсвану – охотиться на слонов. Пуйдж и сам был завзятым охотником, но слона никогда стрелять не стал бы: охота эта, хоть по законам Ботсваны и легальная – убийство в чистом виде, причем, убийство животного редкого, даже вымирающего вида.

Никто бы о многострадальных ботсванских слонах, конечно, и не узнал бы – не сломай король в ходе охотничьих подвигов шейку бедра. Пришлось в спешном порядке доставлять его частным рейсом в Мадрид для операции – тут-то вездесущая пресса обо всем и пронюхала – в том числе и о том, в какие астрономические деньги обошлась королевская забава налогоплательщикам.

Хуан Карлос вынужден был прилюдно извиниться: мямлил в камеру что-то невразумительное о бесе, который его попутал, и о том, что «больше такое никогда не повторится» – эдакий лысый школьник-переросток после очередной двойки – да только поздно! Фальшиво до рвоты и поздно! Добрый народ – сытый народ, а испанцы досыта давно уже не едали. И еще: у испанцев – долгая память.

Королю быстро припомнили все – и воровство зятя с дочкой, и немецкую принцессу Корину цу Сайн-Витгенштейн, давнюю любовницу монарха, которая тоже мелькала на этой злополучной охоте, приглашенная туда тем же королем – за те же деньги испанских налогоплательнщиков.

Никогда еще испанский трон не шатался так споро и яростно, и никогда еще не был так близок к падению. Не то, чтобы Пуйдж был монархистом, скорее наоборот: никогда у него не вызывали особой симпатии эти надутые снобы, в особенности спесивая и надменная королева София; никогда ему не нравилось, с каким страдающим и в то же время презрительным выражением на бурбонском личике инфанта Кристина отвечает на вопросы судьи – будто это не она прекрасно была осведомлена обо всех махинациях своего супруга и не она воровала на пару с ним! Нет, Пуйдж и не думал жалеть королей – да и то, пожалел ягненок волка!