Сергей ЮЖНЫЙ – Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом (страница 6)

— Вы... вы о порохе, что ли? — окончательно растерялся Иван, у которого от хмеля и страха мысли путались в тугой узел.

— Ты понимаешь, о чем я говорю! — Клеомброт буквально просиял, и в его глазах вспыхнула дикая, торжествующая радость.

— Нет! — Иван уверенно мотнул косматой головой, отчаянно прикидываясь круглым дурачком. — Я понятия не имею, что это такое! Я простой программист, я коды пишу, а не порох изготавливаю!

Клеомброт I внимательно вгляделся в расширенные от ужаса зрачки Ивана. Видя этот первобытный, парализующий страх в глазах парня, царь понял, что перегнул палку. Запуганный до смерти марсианин скорее умрет от разрыва сердца, чем выдаст нужные формулы. Спартанец хищно прищурился и решил мгновенно сменить тактику — смягчить общение, спрятать когти и притвориться добрым покровителем, чтобы аккуратно заслужить доверие уязвимого ученого.

— Понимаешь, в чём главная беда... — тон царя внезапно изменился, став мягким, доверительным и почти печальным. Он сокрушенно опустил массивные плечи. — Соседними Фивами сейчас правит Эпаминонд. Этот выскочка постоянно устраивает для своего народа пышные праздники, взрывая в ночном небе невиданные яркие огни. Его имя эллины запомнят на многие тысячелетия! А моё имя... моё просто забудут. Но я ведь не тиран. Я искренне хочу, чтобы меня помнили как правителя, принесшего своему народу процветание и счастье. Я жажду изменить этот закостенелый уклад Спарты, сделать её великой, культурной, похожей на утонченные Афины! Но чтобы сломать старые законы, мне нужно создать грандиозное зрелище, которое люди уже никогда не смогут забыть. Нет ничего страшнее для царя, чем умереть в безвестности... Ведь такое огненное событие запомнят навсегда, верно, Иван?

— Я... я понимаю вас, — тихо выдохнул Иван.

Хмель окончательно размягчил его бдительность, и программист почувствовал внезапную, искреннюю жалость к этому одинокому, как ему показалось, правителю. Тщеславие Ивана, на котором на Марсе так легко играл министр Анатолий, среагировало на похожие ноты. Иван ощутил себя причастным к великой тайне.

— Но я действительно не знаю состава пороха, царь, — уже тише и доверчивее продолжил ученый. — В нашем мире эти секреты доверяют только избранным военным инженерам...

Клеомброт нахмурился, с тяжелым вздохом поворачиваясь к чадящему факелу и глядя на танцующие языки пламени.

— Понимаешь, мои кузнецы и алхимики уже пытались втайне смешивать подземную серу и древесный уголь, — как бы между прочим, с досадой обронил Клеомброт I. — Но никакого взрыва и огня не вышло. Эта проклятая смесь просто жутко дымилась, шипела и воняла на всю кузницу...

— Так вы же селитру забыли добавить! — всплеснул руками Иван, искренне желая помочь «несчастному» царю. — Без неё окисления не будет, вот оно и... Ой!

Иван осекся на полуслове. Хмель в секунду выветрился из головы, уступив место леденящему душу ужасу. Он в панике зажал рот ладонью, но роковое слово уже сорвалось с губ и повисло в полумраке зала.

Клеомброт I медленно расплылся в довольной, хищной улыбке. В его глазах, где только что сияла притворная печаль, вспыхнуло абсолютное, жестокое торжество волка, загнавшего добычу.

— Значит, ты всё-таки знаешь секрет этого чудо-порошка, — тихо, с наслаждением произнес царь, поднимаясь во весь рост и снова превращаясь в каменную глыбу. — Селитра, говоришь...

Иван почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ловушка захлопнулась с глухим стуком. Спартанский царь не зря унижался, картинно изливая душу и втираясь в доверие к пьяному чужаку. Это был чистый, холодный расчет. Теперь у Клеомброта был тот, кто создаст ему самое разрушительное оружие в истории.

— Ну что же, Иван! — царь с леденящим торжеством протянул руку и небрежно бросил марсианский нейропередатчик обратно на стол перед программистом. — Иди к своим, отдыхай. Завтра у вас троих начнется очень тяжелый день. День, когда вы своими руками начнете создавать то, что навсегда изменит наш мир. Улыбка Клеомброта I была настолько хищной, что у Ивана внутри всё окончательно похолодело.

***

Едва программист на не слушающихся ногах переступил порог выделенных им мрачных покоев, к нему пулей подскочил Илюша.

— Ванька, ты меня не на шутку напугал! — возмущенно застрекотал робот-зверёк, сердито щелкая линзами. — Зачем ты отключил связь? Мой процессор чуть не закоротило от неизвестности!

— У нас огромная беда... — Иван бессильно опустился на край грубой деревянной постели и обхватил голову руками. Хмель окончательно испарился, оставив лишь липкий страх. — Я попался на его уловку. Я проговорился, что знаю секрет пороха. Назвал селитру... Царь теперь нас отсюда ни за что не выпустит. Он заставит нас наделать ему целые горы этой взрывчатки.

— Да зачем ему вообще сдался этот порох? — искренне удивился Виктор, отходя от узкого окна-бойницы. — Зачем спартанцам взрывчатка?

— Это же очевидно, Витя, — Илюша спрыгнул на стол и мрачно сверкнул оптическими линзами. — Наш суровый хозяин хочет тотально доминировать во всей Греции.

— Но Спарта и так сейчас на самой вершине влияния! — покачал головой инженер.

— Не совсем, — вмешался Иван, поднимая бледное лицо. — «Олимпийцы»... Помните, Клеомброт постоянно их проклинает? Так он называет местную верхушку технократов, которые безжалостно манипулируют земными народами, запершись на своей горе Олимп. Они душат все полисы неподъемной данью и технологическим контролем. Спарта и Фивы — единственные во всей Элладе, кто еще открыто перечит Зевсу, пока остальные трусливо поджали хвосты.

— Теперь картина наконец-то проясняется, — тяжело вздохнул Виктор, прислонившись к каменной стене. — Вот почему официальная история будущего стерла имя Клеомброта I. Я уже прямо сейчас вижу, как его показательно уничтожают эти так называемые «боги» за попытку бунта, а в хрониках для потомков цинично напишут, что великий царь просто скончался от банальной простуды.

— Вообще-то, если быть исторически точными, — тихо подал голос Илья, усаживаясь на корточки и почесывая металлическое ухо, — в нашей официальной марсианской хронологии Клеомброта I погиб 6 июля 371 года до нашей эры в знаменитой битве при Левктрах. И только попробуйте, ради всего святого, сказать ему об этом! Если этот фанатик прямо сейчас узнает, что его хваленую спартанскую фалангу в пух и прах разобьет фиванский полководец Эпаминонд своей революционной тактикой «косого клина», он просто сойдет с ума от ярости и перебьет нас на месте!

— И что нам теперь делать? — едва слышно прошептал Иван, глядя на друзей полными отчаяния глазами. — Мы в ловушке.

— Всё очень просто, — Илюша до минимума понизил громкость внешних динамиков, переходя на заговорщический шепот. — Мы временно примем его правила игры. Мы притворимся его самыми преданными, верными и фанатичными союзниками из грядущего. Пусть Клеомброт свято поверит в нашу лояльность и в то, что мы куем ему победу над Олимпом. А при первой же удобной возможности — делаем ноги и валим отсюда на максимальной скорости. Нельзя допустить, чтобы секрет пороха попал в руки столь одержимого безумца.

Вдруг из глубокой тени у порога раздался суровый, бесстрастный голос:

— Царь Клеомброт велел вам немедленно ложиться спать. Вам необходимо набраться сил перед завтрашним днем.

В проеме стоял спартанский воин. Он был одет предельно скромно — в простой шерстяной плащ, а на его кожаном поясе покоился лишь короткий меч-ксифос. Парни молча кивнули, давая понять, что услышали приказ. Однако часовой не сделал назад ни единого шага. Он застыл в дверях, словно каменная статуя, буравя чужаков тяжелым, немигающим взглядом. Иван и Виктор под его суровым взором нервно сглотнули и принялись спешно устраиваться на ночлег.

Но Илюша мириться со спартанскими условиями не собирался. Маленькая обезьянка сердито заворчала и завертела оптическими линзами, оценивая обстановку.

— И как ты мне прикажешь спать в этом склепе? — возмущенно пискнул киборг, сердито топая крошечной лапой по столу. — Здесь же холодрыга и нет ни единого источника тепла! Я требую предоставить мне теплый очаг, от которого мои батареи смогут нормально зарядиться за ночь!

— А не многого ли ты просишь, говорящая мартышка? — с тщательно скрываемой, горькой завистью процедил воин, косясь на постель. — Довольствуйся тем, что дают. Тебе вон какое теплое шерстяное одеяло выделили, я таких в своей жизни ни разу не видывал!

— Слышь, ты, воин! — Илюша картинно упер лапки в бока и воинственно вздернул нос, ни капли не испугавшись грозного стража. — Ты вообще на кого тут огрызаешься? Меня в эти покои сам царь определил! Он лично выделил нам эту комнату и распорядился дать лучшее постельное белье! И я требую к себе соответствующего уважения. Заруби на своем спартанском носу: среди всей этой вашей банды я сейчас — самая важная персона! От меня напрямую зависит, будет ли завтра царь Клеомброт счастливо улыбаться или сойдет с ума от ярости, когда не получит то, что хочет. И если завтра утром он спросит меня, в чем причина провала, я прямо ему в лицо скажу: мол, вот этот самый воин наотрез отказался обеспечить нас необходимым теплом! И уж поверь мне на слово, кожаный, тогда ты от него огребешь по полной программе!