Сергей Юров – Под флагом Флинта (страница 6)

Продолжая в конце лета крейсировать вблизи Золотого берега, мы захватили у Кейп-Корсо бристольскую галеру «Питерборо» и судно «Победа». От капитана галеры Оуэна Ингленд узнал, что на рейде Корсо-Касла встали на якорь два корабля с грузом золота и слоновой кости. Отдав «Победу» Тейлору и назначив Сильвера квартирмейстером на нашем судне, капитан созвал короткий совет. На нем решено было брать ценный груз, и надежды в этом деле возлагались на захваченную галеру.

Сначала все шло как по маслу, «Король Джеймс», «Победа» и «Питерборо» приблизились к форту на расстояние полумили. Над ними развевались английские флаги, и красномундирники решили, что мы торговцы. Наши корабли легли в дрейф, весельная же галера пошла дальше и в нужном месте в одно мгновение превратилась в пылающий брандер. Зрелище было впечатляющим»! Ингленд и Тейлор не без оснований полагали, что Принс и Райдер, капитаны «Уиды» и «Джона», спасаясь от огня, в неразберихе уведут свои суда в открытый океан. Но не тут-то было, корабли, снявшись с якоря, устремились к берегу. Пушки самой мощной крепости на Золотом берегу загрохотали с такой силой, что нам пришлось в спешке убраться с рейда Корсо-Касла.

Глава 4

После неудачи у Кейп-Корсо наша крошечная эскадра проследовала вдоль западного побережья Африки к Габону. По пути было взято несколько незначительных посудин, и лишь одна из них, шнява «Суффолк», осмелилась бросить вызов. Несговорчивые торговцы решили стоять до конца даже после того, как 24-фунтовое ядро Израэля Хендса начисто снесло грот-мачту. Пришлось абордажной команде вступить в дело, и новоиспеченый квартирмейстер проявил себя в нем с самой лучшей стороны. Да, у Сильвера не было исступленности и дикого напора Тейлора, но он брал другим – смелостью, холодным расчетом, уверенностью в себе. Всякий видел, что он не прячется от ядер, не уклоняется от пуль. Сжимая в одной руке саблю, в другой – кремневый пистолет, Долговязый Джон в первом же абордаже заставил людей поверить в себя, заслужил у них уважение.

Потопив непокорный «Суффолк» и дойдя неспешным ходом до мыса Лопес, мы уж хотели развернуться, чтобы снова поискать удачи в водах Золотого берега, как вдруг на правом траверзе, ближе к острову Аннабон, впередсмотрящий разглядел паруса. Ингленд вскинул подзорную трубу к глазам и заметно воодушевился. Подав сигнал Тейлору, он приказал менять курс. Через минуту «Король Джеймс», а вслед за ним и «Победа», понеслись навстречу обнаруженному чужаку.

– Похоже, на этот раз нам попалась стоящая добыча, - слышал я довольный голос капитана. – Корпус вместительный, пузатый, двадцать пушек, водоизмещение тонн триста пятьдесят… Не сойти мне с места, это ост-индец! Да на нем одной корабельной казны столько, что хватит каждому, не говоря уж о грузе!.. Мистер Сильвер, собирайте абордажную команду, готовьте кошки, крючья и багры!.. Мистер Пью, снайперов с запасом пороха и пуль на марсы! Натянуть на палубой веревочную сеть! Мистер Хендс, зарядить пушки правого борта шрапнелью! Держать наготове книппели и ядра!

Ингленд никогда не забывал о сети, она натягивалась в защиту от падающих обломков рангоута, шрапнель же применялась перед абордажем за тем, чтобы значительно сократить численность неприятеля. Книппелями называли чугунные ядра или полуядра, соединенные цепью – в морском сражении не было лучшего средства для разрушения рангоута и такелажа. Ядра применялись в крайних случаях: капитан не хотел терять ни груз, ни сам корабль, который можно было оставить себе, либо сбыть по хорошей цене в ближайшем порту.

На нашей палубе забурлили приготовления. У меня была своя задача: каждый раз, когда возникала необходимость, вверенные мне матросы перекрывали бочками и мешками проходы на полуют и квартердек. Никогда ведь не знаешь, как все обернется. А вдруг дело пойдет не так, как нужно? Что если абордажная команда врага окажется у тебя под носом?

Справившись с заданием, я присоединился на квартердеке к Ингленду, штурману Коллинзу, Билли Бонсу и корабельному врачу Фрейзеру. Мы делились впечатлениями, находя, что «Король Джеймс» слишком быстро нагоняет ост-индца. Вскоре стало ясно почему: ход «Борнмута», так назывался торговец, замедляли поврежденная фок-мачта и изорванные паруса.

– Это нам на руку, – хмыкнул Ингленд. – Но где его так потрепало? Шторма в этих местах не было…

Тут ветер переменился, подул с запада, принесся с собой шум отдаленной канонады.

– Вот в чем дело! – воскликнул капитан. – Ост-индец побывал в сражении!

– Похоже, у Аннабона, – предположил Коллинз, высокий, тощий, с большим острым кадыком на длинной шее.

– Поднять флаг! – скомандовал Ингленд.

Над кормой взметнулось черное полотнище, но на моряков «Борнмута» это не произвело впечатления. Было видно, что нам решили дать бой.

– Привести руль к ветру! – продолжал раздавать команды капитан. – Уменьшить парусность!.. Мистер Хендс, приготовиться!

«Король Джеймс» развернулся по ветру, повернувшись к «Борнмуту» правым бортом.

– Огонь! – проревел Ингленд.

Пушки одна за другой изрыгнули дым и пламя. Картечь горячим ливнем пронеслась над палубой «Борнмута», уничтожая, опрокидывая, раня скопившихся на ней людей. Я видел кровь на лицах и одежде, слышал предсмертные вскрики и стоны.

Но и мы получили свое. Ост-индец не для того избежал гибели в предыдущем сражении, чтобы бесславно сгинуть в этом. Он ответил, и многим на «Короле Джеймсе» не поздоровилось, а иные и вовсе распрощались с жизнью. Первый залп был откровенно плох, он лишь попортил обшивку в некоторых местах да часть такелажа, но вот второй оказался точнее. Абордажная команда как раз готовилась зацепить кошки и крючья за вражеский борт. Мощный Сильвер был впереди, подбадривая матросов и размахивая тесаком. В него-то и прилетело одно из ядер, отбросив от фальшборта словно тряпичную куклу. Растянувшись на полуюте, он, прежде чем провалиться в беспамятство, поднял голову и увидел, как хлещет кровь из развороченного бедра.

Снаряды противника продолжали сеять смерть и разрушения. Щепки от фальшборта и такелажа летали над палубой как потревоженные осы. Именно от них пострадал Пью. Закрыв окровавленное лицо руками, он рухнул на настил шкафута и стал с воплями перекатываться с живота на спину.

– Черт! – тряхнул Ингленд головой. – Сильвер и Пью, они не у дел!.. Мистер Бонс, возглавить абордаж!

– Есть, сэр! – бросил тот и, выхватив саблю, смешался с матросами.

Раненных отнесли к грот-мачте, где их уже поджидал Фрейзер со своим походным саквояжем. Тем временем в воздухе мелькнули крюки и багры, борта кораблей со скрежетом столкнулись, и наши абардажники, возглавляемые подштурманом, ринулись на палубу «Борнмута». Тут подоспели матросы «Победы» во главе с Тейлором, который принялся крошить противника в своей излюбленной манере, как разъяренный дьявол, не щадя никого.

На «Борнмуте» отбивались, как могли. Звенела сталь абордажных сабель, мушкетные и пистолетные пули вонзались не только в тела атакующих, а и в тех, кто оставался на «Короле Джеймсе». Так, свинцовый посланец вонзился Коллинзу в шею, другой продырявил голову доктору, колдовавшему над Сильвером и Пью.

Бой кипел еще какое-то время, затем резко пошел на спад. Абордажники сумели продавить неприятеля, он дрогнул, стал в замешательстве отступать. Многие моряки бросались за борт, чтобы в волнах схлопатать пулю и уйти на дно. Иные падали на колени, моля о пощаде, но милосердие Ингленда в тот день распространилось на считанное количество уцелевших.

Добыча досталась нам знатная – сам корабль и его богатый груз: пряности, тонкие ткани, ценное дерево, запасы чая и обитый широкими медными полосами сундук, наполенный золотыми монетами! Однако обладание этим великолепием стоило жизни, по меньшей мере, двум десяткам людей. Особенно омрачало то, что погибли штурман и врач. И если обязанности первого мог хоть как-то исполнять Билли Бонс, то место Фрейзера осталось зияюще пустым. Не получилось воспользоваться и услугами костоправа, служившего на «Борнмуте»: его, к всеобщему сожалению, обнаружили среди мертвых.

А раненных было пруд пруди! Сильвер и Пью успели получить первую помощь, но из-за тяжести увечий и в условиях тропической жары их жизни висели на волоске. Я переживал за обоих, за Дэвида особенно: было ясно, что он лишился зрения и лишился навсегда. Не помешал бы также пригляд доктора и Билли Бонсу – сабельный порез у него на щеке смотрелся жуть как неприглядно!

В виду сложившихся обстоятельств на месте морского сражения мы оставались недолго. Отдав «Борнмут» под присмотр Тейлора, Ингленд переместил всех раненных на наш корабль и дал команду идти на всех парусах к острову Аннабон. Битва там уже стихла, край неба озарялся отблесками пожара. Выжившие с «Борнмута» все, как один, уверяли, что это горит «Опыт», судно, с которым они вместе вышли в плавание из Калькутты.

***

Капитаном фрегата, пустившим «Опыт» на дно, был Бартоломью Робертс. У него в команде имелся корабельный врач, звали которого Питер Скадемор. Он-то и спас жизни Сильверу, Пью и другим нашим страдальцам. Это был ученый человек, очень толковый, так и сыпал латынью, пока их пользовал. Своими страшными, но такими нужными инструментами, он мастерски ампутировал ногу Долговязому Джону, сделал все, чтобы уменьшить мучения Пью, зашил располосованную щеку Билли Бонсу.