Сергей Юров – Под флагом Флинта (страница 4)
Тем временем Пайн и его дружки привязали Скиннера к мачте. Он обзывал их скотами, скрежетал зубами, но когда они начали разбивать его лицо в кровь, не выдержал, стал молить о пощаде. У Пайна в руках оказалась непочатая бутылка, он сделал несколько глотков и плеснул ром в распухшее лицо пленника.
– Что, сволочь, не нравится обхождение? Это только начало!
Бутылка заходила по рукам, пока не опустела. Пайн сделал последний глоток и, отступив на несколько шагов, запустил ее в Скиннера. Стеклянный снаряд попала бедняге в грудь, и он, сжавшись от боли, зарыдал как малое дитя. Его слабость лишь раззадорила бывших подчиненных, избиение продолжилось с новой силой.
Крики и стоны жертвы разрывали мне сердце, я до крови прикусил нижнюю губу.
– Пайн, заканчивайте там! – послышался в этот момент резкий голос Ингленда. – Тебе ясно?
– Все, капитан, – отозвался пират, придерживая своих приятелей. – Наша встреча подошла к концу.
Шутливо поклонившись Скиннеру, он выхватил пистолет из-за пояса и приставил дуло к его голове. Я отвернулся одновременно с выстрелом.
– Вот и все! – прозвучал голос Пайна. – Вообще-то, Скиннер был сносным парнем. Но он поступил подло, и получил по заслугам!
После того, как труп отвязали от мачты и, наспех зашив в парусину, сбросили за борт, последовал грабеж нашего судна. Надо сказать, выборочный, частичный. На палубе шлюпа через некоторое время выросла куча съестных и винных припасов, трюмы шнявы лишились всего наиболее ценного. Ингленд с видом владыки прохаживался взад-вперед, наблюдая, как шлюпки ходят от одного корабля к другому, как растет эта куча.
– Довольно! – приказал он, когда из каюты Скиннера доставили саквояж с деньгами. – Команду шнявы, кроме одного на руле, сюда!
Спустя считанное время наш экипаж выстроился перед пиратским капитаном. Он бросил на нас беглый взгляд и произнес:
– А теперь, ребята, я приглашаю вас всех присоединиться к нам... Что застыли, как говяжий студень? Объясняю: пиратская жизнь – веселая штука, никакой непосильной работы, вся добыча, какой бы она ни была, делится самым честным образом. Рома всегда хоть залейся, в портах женщины на любой вкус!.. Но для начала мы вот что сделаем – проведем выборы. Я к тому, что корабль без капитана, что ни говори, кусок плавучего топляка, не больше. Вам нужно выбрать себе нового командира, друзья. Дельного, толкового, способного принимать верные решения. Приступайте!
Команда шнявы разбилась на две партии. Выборы были недолгими, обменявшись суждениями, наша группа выдвинула Сильвера. Но поскольку сторонников Дэвиса оказалось больше (оставшийся на руле также проголосовал за него), то он и стал, в конечном счете, капитаном.
– Так, так, – проговорил Ингленд. – Значит, вы избрали, парни… Как вас там?
– Дэвис, сэр, – представился валлиец. – Хоуэлл Дэвис из Милфорда, что в Уэльсе. На «Кадогане» я был помощником капитана, занимал должность штурмана.
– Хм-м, похвально… И давно в море?
– Едва ли не с детства, сэр!
– Вот оно как… Ну, хорошо, а как же насчет моего предложения? Не тяните, капитан Эдвард Ингленд и его бравая команда ждет от вас ответа.
– Сэр, капитан Скиннер мертв, – сказал Дэвис, поправив треуголку. – Теперь я за него, и мой долг – доставить «Кадоган» с остатками груза по назначению, на остров Барбадос.
Лицо Ингленда заметно вытянулось. Он фыркнул и повертел пальцем у виска.
– Вы думаете, вас там, на Барбадосе, похвалят, Дэвис? Объявят героем?.. Как бы не так! Скиннера прикончили мои люди, но вся вина падет на вашу голову. – Он обвел нас всех взглядом. – Что вы сделали, чтобы спасти его?.. То-то и оно. Власти обязательно отыграются на вас, попомните мое слово.
Дэвис решительно покачал головой. Сильвер и Пью, косо посмотрев на него, собрали вокруг себя своих приверженцев. Выяснилось, что почти все склоняются к тому, чтобы служить под началом Ингленда. Слово за нас вызвался молвить Долговязый Джон.
– Мы тут, как полагается, переговорили меж собой, пораскинули мозгами и сошлись вот на чем: вы правы, капитан Ингленд, власти Барбадоса не поверят нам и обязательно упекут в тюрьму. Коль Дэвис намерен плыть туда со своими двенадцатью сторонниками, семь футов ему под килем! Пусть плывет, его решение. А мы прямо сейчас идем к вам!
В последний момент у меня в голове мелькнуло: это же путь к пиратству! Меня заставят подписаться под договором, я буду плавать под черным флагом, грабить мирные корабли…
– Ты чего, Тим? – толкнул меня в бок Длинноногий Бен. – Что раздумываешь?.. Поплывешь с Дэвисом?
Вот уж с кем мне не хотелось ходить по одной палубе!.. Да, валлиец принял мужественное решение, проявил стойкость, но что он мне? Я не слышал от него ни одного доброго слова, как и от его сторонников, таких как Нед Кроули и старик Марстон, которому русские в Архангельске посчитали зубы. Я приятельствую с Пью и Беном, мне по душе Сильвер с его общительностью и остроумием… А тут – Барбадос. Не хватало, чтобы я угодил там за решетку!.. А Ингленд не такой уж рьяный разбойник – пощадил экипаж шнявы, оставил на ней больше половины груза. Щедрый человек!.. Да, все мы стали свидетелями кровавой сцены, но Пайн и его дружки лишь отплатили Скиннеру за несмываемую обиду…
– Нет, не с Дэвисом, – мотнул я головой. – С Сильвером и Пью.
– И я с вами, парни! – раздался громкий голос.
Эти слова произнес подштурман Билли Бонс, широкоплечий парень с тяжелым подбородком и смышлеными серо-голубыми глазами. Мельком взглянув на Дэвиса, он развел руками и бесповоротно примкнул к нам. Ингленд больше не сказал ни слова. Валлийца и его людей он движением пальцев отправил грузиться в шлюпки. Через пять минуту они были на «Кадогане», через полчаса распустили паруса и тронулись в путь.
«Шнява уходит, – подумал я, провожая взглядом удалявшийся корабль. – А что ждет тебя, Тимофей? Какая тебе уготована судьбина?»
Двухмачтовое судно постепенно уменьшилось до белой точки и, наконец, пропало совсем. Исчез из нашей жизни и Дэвиc, чтобы на Барбадосе действительно попасть в тюрьму по обвинению в сговоре с Инглендом. Пришлось ему три месяца ни за что, ни про что хлебать жидкую баланду. Выйдя на свободу, озлобленный валлиец отправился на Багамы, в Нассау, и нанялся там на один из двух шлюпов, снаряженных для борьбы с пиратами. Склонить команды кораблей к заговору опытному мореходу не составило труда. Кривая вывела-таки его на пиратскую дорожку, и та едва не свела нас снова!
Глава 3
На своем веку я повидал разных пиратских капитанов, однако Ингленд стоит в этом ряду особняком. Мне хватило совсем немного времени, чтобы понять, что перед нами человек воспитанный, утонченный, настоящий джентльмен, как обмолвился о нем Сильвер в первый день нашего пребывания на шлюпе. Внешним своим видом, обхождением, малейшим жестом он разительно отличался от тех, кто причислял себя на корабле к лордам или офицерам. Храбрости и удали ему было не занимать, но он также не лишен был сострадания к противнику. Часто бывало так: принудит корабль к сдаче, возьмет часть груза, выпьет с капитаном вина и отпустит его вместе с командой на все четыре стороны. Случалось, сохранял жизнь даже тем экипажам, которые осмеливались бросать нам вызов, драться с нами.
Таким был наш новый капитан. Но что подвигло его оставить добропорядочную жизнь? Какие причины вызвали в Эдварде Ингленде желание бродить по морям с разбойничьей ватагой? До поры, до времени я этого не понимал, пока в один из дней плавания не оказался по его зову в капитанской каюте.
Ингленд, разряженный в великолепные одежды, сидел на стуле с высокой спинкой и, закинув ногу на ногу, читал книгу. Широкий стол перед ним был завален бумагами, безделушками, картами, заставлен навигационными приборами, шкатулками разной величины, красивым позолоченным канделябром.
Войдя в пахнущую духами и табаком каюту, я представился капитану.
– Так, так, – проговорил он, отложив томик и окинув меня внимательным взором. – Тим Фэлкон, значит. И как вам служба на моем шлюпе?.. Он тесноват для такой многочисленной команды, как наша, не находите?
– Вы правы, сэр, на палубе особо не разгуляешься, – ответил я. – А что касается службы, то привыкаю.
– Это радует. – Он глазами указал на стул. – Ничего, скоро мы перейдем на другой, более вместительный корабль… Боцман Пью говорил мне, что родом вы из России, что попали в плен к татарам, были проданы туркам, оказались в Сале, откуда и бежали. Это так?
– Верно, сэр, – сказал я, присаживаясь. – Все правда, до единого слова.
– Хм-м, Россия, далекая заснеженная страна на севере… А вы знаете, мой соотечественник, ирландец из Лимерика Пирс Эдмонд де Лейси, сделал в ней карьеру. Насколько мне известно, он и ныне там, имеет чин генерал-майора!
– Ну, иностранцев хватает в русской армии. Я слышал о шотландцах Алларте, Брюсе, Огилви, Чамберсе.
– Царь Петр – выдающаяся личность, великий воин! Король Карл со своими хвалеными шведами вряд ли выстоит проти него в Северной войне… Поди, тянет на родину, Фэлкон?
– Первое время оно, конечно, тянуло, теперь не то. У меня ведь, сэр, на Дону никого не осталось. Ни отца, ни матери, не успел завести и свою семью.
– Понимаю, мы с вами в чем-то схожи. Я тоже одинок, родные места далеко-далече. Увидим ли мы их снова? – Ингленд помолчал и, вздохнув, посмотрел на меня. – И кем же были на «Кадогане»?