Сергей Юров – Под флагом Флинта (страница 3)

– Рано радуешься, – зыркнул на меня Марстон. – Нед это так просто не оставит. Берегись!

Шнява «Кадоган» была торговым кораблем, хранившим в своем трюме самый разнообразный груз – от мачтового леса и бочонков с вином до одежды, обуви и блестящих безделушек. Все последние годы курс она держала один и тот же – сначала на Гвинеский берег, затем в Вест-Индию, оттуда к берегам Северной Америки и, наконец, домой, в гавань Бристоля. В этом рейсе она шла проторенной дорожкой к берегам Западной Африки для торговли «черным деревом», то есть чернокожими рабами. Это занятие англичан нравилось мне мало. Рожденный свободным на южных просторах Русского государства я не мог не осуждать работорговлю, но кому это было интересно? Самый последний матрос посмеялся бы надо мной, выскажи я ему свое мнение.

Капитан Скиннер, как я скоро понял, был хорошим моряком и торговцем, но неважным человеком. Любил крепко выпить, жесткости и грубости в нем было хоть отбавляй. Рассказывали, как он, разругавшись в предыдущем плавании с некоторыми членами команды, выслал их на военный корабль, не заплатив ни гроша. Я не раз представлял себе, что стало бы с ним, повстречай он этих бедолаг на жизненном пути.

Второй по значимости фигурой на корабле был штурман, уроженец Уэльса Хоуэлл Дэвис, занимавший до смерти прежнего штурмана должность помощника. Он также неплохо разбирался в торговле и знал, как поддержать дисциплину. Казалось бы, два самых важных должностных лица на судне должны были жить душа в душу, дополнять друг друга, ан-нет, между ними существовали разногласия, и нешуточные. У каждого были сторонники, ни тот, ни другой не собирался уступать, хоть как-то сдавать свои позиции. И сближало их в этом плавании лишь одно: боязнь увидеть в море черный флаг. Дело в том, что в январе Вудс Роджерс, знаменитый в прошлом капер, был назначен королем Англии генерал-капитаном Багамских островов, этого известного пиратского гнезда. И Дэвис, и Скиннер пришли к выводу, что значительная часть разбойников изберет местом своего промысла воды западной Африки, те самые, что бороздила шнява «Кадоган».

Как оказалось, предостережение Марстона оказалось пророческим. В один из вечеров, когда я в одиночестве прогуливался по палубе с трубкой во рту, мимо моей головы просвистел какой-то увесистый предмет и упал в море. Мне не удалось разглядеть метателя, но вопросов, кто он, у меня не возникало. «Буду впредь начеку», – решил я.

Дня через два после этого случая меня вызвали на разговор Пью и Сильвер. Они направились к шкафуту, сели на мотки каната и закурили. Я порылся в карманах и вытащил свою трубку.

– Присаживайся, Тим, – сказал Дэвид, выпустив клуб дыма. – Как у тебя дела? Все в порядке?

– Идут себе потихоньку, – ответил я. – Грех жаловаться после того, как мы чуть было не сгинули в той нашей самодельной лодке…

– О, да, не появись на горизонте «Кадоган», наши жизни накрылись бы медным тазом. Первым бы отдал концы Бен, он уже и сознание потерял, был почти дохлым… Так, говоришь, у тебя все нормально?

– Да вроде бы. Помогаю Марстону, делаю все, что он укажет, а также свои баклаги.

– Они у тебя получаются, что надо, – заметил Сильвер. – Признаться, никогда не видел такого мастерства! Но вот что скажу тебе, приятель, этот Марстон не особо тебя жалует.

– Есть такое, – усмехнулся я, вынув трубку изо рта. – Дюже неуживчивый, ершистый, чуть, что не так, сразу ругань, бурчание…

– Прихвостень Дэвиса! – сплюнул Пью, скорчив недовольную гримасу. – Старый дурень!.. Тим, разговор вот о чем: на корабле, как видишь, сколотились две партии, одну возглавляет капитан, другую – штурман. Отвечай прямо, за кого будешь ты? За капитана или за этого гребанного валлийца, Дэвиса?

– Если честно, то за капитана, – чуть подумав, ответил я. – Да, да, за него. Пусть он пьет сверх меры, малость жестковат, но мне не нравится, когда шушукаются за его спиной, смешивают его имя с грязью.

– Ты честный моряк, Тим, – крепко пожал мне руку Сильвер, его широкое дубленое лицо источало редкое дружелюбие. – Нашего поля ягода. Мы с Пью тоже за капитана, каким бы он ни был. Подштурман Бонс, кстати, склоняется к нам, кое-какие замашки штурмана ему тоже не по душе. А тот продолжает мутить воду, желает, чтобы его доля в торговых делах была не меньше, чем у Скиннера, а, значит, и нас оставит в накладе. Многого захотел, чертов выскочка! Будь я проклят, если встану когда-нибудь на его сторону!

– У меня руки прямо чешутся свернуть ему шею! – процедил Пью. – И он знает, что мы против него. Сегодня с такой злобой в глазах взглянул на меня, что я чуть не потерял самообладание и не набросился на него!

Кто знает, чем бы все это дело обернулось, не попади мы у побережья Сьерра-Леоне в судьбоносную переделку. Повстречавшийся нам в тех водах корабль вдруг поднял черный флаг с оскаленным черепом и двумя перекрещенными костями. От неожиданности у многих из нас отвисли челюсти, со всех концов шнявы неслось:

– Боже!.. Пираты!.. Пираты!

Все оказались в каком-то ступоре, наблюдая за приближением громадного шлюпа. Дэвис покачал головой и, растолкав матросов, встал бок о бок со Скиннером. Молчаливым валлиец оставался недолго.

– Смотрите, капитан, они делают знаки, – заявил он, наблюдая за приготовлениями на пиратском судне. – Хотят, чтобы мы легли в дрейф.

– Вижу, – кивнул Скиннер. – Черт, вот угораздило!.. Не зря на днях мне снился сон – меня схватила за ногу и утащила в воду большущая белая акула, прямо с палубы!.. Похоже, нам ничего не остается, как подчиниться. На шняве всего две вертлюжных пушки, а у них целая батарея. Если заартачимся, они, вместо черного, выкинут красный флаг!

– Это будет означать: пощады не жди!

– Вот именно, изрешетят нас картечью и пойдут на абордаж. Понятное дело, в плен брать никого не будут, это верная смерть!.. Милтон, где ты, проклятый лодырь? Вечно тебя не сыщешь, паршивец! Подать голубой шелковый кафтан и саблю!.. Дэвис, хватит колебаться, лечь в дрейф!

Матросы по сигналу штурмана быстро взяли рифы. «Кадоган», лишившись парусности и встав против ветра, почти утратил всякое движение. А пиратский трехмачтовый шлюп медленно приближался, по сравнению с нашей посудиной он был огромен. Грузно покачиваясь в волнах, корабль продвинулся еще немного и тоже лег в дрейф.

Одевшись в новый кафтан и прицепив к поясу саблю, капитан взял с собой в лодку Дэвиса, Сильвера и Пью. Одним из четверых матросов, которые погнали посудину к борту шлюпа, был я. Скиннер, рассчитывая на мирный исход дела, запретил нам взять с собой даже карманные ножи.

Поднявшись на палубу, мы увидели перед собой высокого и черноволосого моряка в широкополой шляпе с пышным пером, расшитом золотом камзоле и высоких черных ботфортах. За красивый кушак были заткнуты два пистолета с перламутровыми рукоятками, с бока свисала богато отделанная шпага. Позади него теснились ряды пиратов, полуголых, загорелых, отчаянно дерзких. При виде них мои руки непроизвольно сжалась в кулаки. Опасный сброд… Видно, что человеческая жизнь для них значила немного, произойти могло все, что угодно. Ну, что ж, если придется умереть, то в доброй драке!

– Я Скиннер, – представился наш капитан, склонив голову перед темноволосым моряком. – Мы идем из Бристоля, загружены лесом…

– Меня зовут Ингленд, – перебил его тот. – Можете не перечислять, что в трюме вашей шнявы. Мои люди сейчас проверят все и дадут мне подробный отчет…

– Кого я вижу! – вдруг раздался зычный крик из толпы. – Скиннер!.. Быть не может! Вот не ждал такого подарка!

К удивленному Скиннеру кинулся широкоплечий коренастый пират и схватил его за шиворот.

– Что, подлый пес, признал Джонни Пайна?.. А Пита? А Гарри? Вон они стоят, готовые свернуть тебе шею…

– В чем дело? – недовольно бросил Ингленд. – Что за вздор ты несешь, малый?

– Так ведь это наш старый знакомый. Когда-то он подшутил над нами, теперь наш черед шутки шутить… Что скажете, ребята? Вернем должок?

Названные пираты, ухмыляясь, присоединились к Пайну. Оставив Скиннера, тот подступил к Ингленду и сказал ему несколько слов.

– Оказывается, у вас здесь нашлись знакомцы, капитан, – выгнул тот картинно бровь. – Тогда не стану мешать вашему общению.

Сказав это, он с важным видом удалился в свою каюту. Не успела дверь за ним закрыться, как троица пиратов схватила Скиннера и, стащив с него кафтан и рубашку, поволокла к грот-мачте. По пути его колотили кулаками, нещадно били ногами.

У меня сжалось сердце. Я дернулся вперед, но мощнная рука Сильвера мгновенно вернула меня на место.

– Желаешь, чтобы тебя размазали по палубе? – послышался его свистящий шепот. – Ты этого хочешь?

– И мы тебе ничем не поможем, в случае чего, – добавил Пью. – У нас с собой нет даже ножей... Джон, похоже, это те парни, которых Скиннер отправил на военный корабль!

– Видно, они, – согласился Сильвер. – Вот не повезло бедолаге!

Бывает же такое! Скиннер встретился со своей судьбой, допущенная им несправедливость обернулась для него настоящим бедствием. И что в таких обстоятельствах могли сделать мы?.. Нам оставалось только наблюдать за происходящим. Я мельком взглянул на Дэвиса: в выражении лица валлийца не было ни капли сочувствия. Если во мне еще теплились остатки уважения к этому человеку, то они безвозвратно исчезли.