Сергей Юрьев – Выжить, чтобы умереть (страница 42)

– Значит, здесь еще кто-то есть?

– А как же! Здесь застряли тысячи таких же живых мертвецов, как я. И у каждого, кто уцелел в междоусобных конфликтах, накопилось немало возможностей и ресурсов. Так что главные препятствия – не те, что изначально были в Лабиринте. Первопроходцам хватало разума и везения, потому что им противостояла всего одна программа, а теперь их тысячи. Стоит тебе не понравиться кому-нибудь из местных царьков – ты покойник. Или хуже того – ничто. Ну, все… Некогда мне с тобой болтать. Обустраиваться надо, быт налаживать.

– Постой! Так что это такое – Лабиринт?

– Не знаю. Мне все равно. Главное – не лезть на рожон, не соваться в чужие дела, жить в свое удовольствие, и тебя даже не заметят.

Собеседник начал медленно растворяться в воздухе. Матвей поднялся со стула, надеясь схватить Раджа за рукав халата. И вовремя. Стул тоже исчез, и командор повалился бы на землю, если бы не привстал.

И что теперь? Куда идти? Что делать? Здесь даже невозможно понять, жив ты или мертв. И спросить не у кого. Не лезть на рожон? Жить в свое удовольствие? Легко ему говорить. Как это у него ловко получалось-то? Даже у мертвого. Хочешь – коврик, хочешь – стул… А может, здесь это каждому дано? Этакая страна чудес. Мир исполнения желаний. А не пожелать ли чего-нибудь? Воды, например! Матвей только сейчас почувствовал, как у него пересохло в горле после скачков по «минному полю». Он закрыл глаза, полагая, что так будет проще дать волю воображению, и тут же почувствовал, как на темечко упала крупная холодная капля, а потом в лицо ударили твердые брызги воды. Открыв глаза, он увидел, что перед ним выросла гора, с которой низвергается водопад, а сам он по пояс стоит в бурном потоке, который едва не сбивает его с ног. И без того серое низкое небо потемнело, в клубящихся мрачных тучах начали вспыхивать паутины электрических разрядов. Вероятно, именно такая картина была перед началом Великого потопа. Надо это остановить… Но как?

– Тот, кто здесь чего-то желает, должен быть осторожен – он это получит, – раздался за спиной приятный женский голос. А за секунду до этого грохот водопада стих, и даже тучи начали стремительно рассеиваться. Более того, выглянуло солнце, и промокшая насквозь одежда мгновенно высохла. Чудеса, да и только…

Матвей оглянулся и увидел черноволосую, черноглазую, смуглую и очень красивую женщину в короткой белой тунике. Как только он шагнул к ней, она кокетливо отвернулась, будто демонстрируя, что сзади она выглядит ничуть не хуже, чем спереди. Он уже был готов ее обнять, как из-за спины донесся какой-то лязг, а потом раздался явно раздраженный мужской голос:

– Алина! – Затем последовала длинная и темпераментная тирада по-испански.

Матвей оглянулся и обнаружил непонятно откуда взявшийся тяжелый танк и черноусого офицера в танковом шлеме и черном комбинезоне, который поспешно выбирался из башенного люка.

– Я уже тысячу раз говорила, чтобы ты не лез в мои дела! – не менее эмоционально рявкнула на него дама. – И говори на галаксе! Неприлично общаться при человеке на языке, которого он не знает.

Но танкист снова разразился длинной фразой по-испански, бросая недобрые взгляды на Матвея, и тогда она, словно снежок, скатала в руках шаровую молнию и метнула ее в бронированную машину.

Взрыв разметал раскаленные докрасна ошметки стали, и, едва пламя погасло, а клубы черного дыма снесло внезапным коротким порывом ветра, оказалось, что офицер стоит на четвереньках, а его прожженный в нескольких местах комбинезон дымится.

– Вот зараза! – заявил он, поднимаясь на ноги.

– Я понимаю, милый, это комплимент…

– Я убью этого урода! – Офицер с нескрываемой ненавистью посмотрел на Матвея.

– Зачем? Ты хочешь, чтобы он здесь остался навсегда? – Она сделала шаг в его сторону. – Послушай, Диего! Уходи. Я не хочу тебя видеть. По крайней мере, сейчас.

– Но…

– Никаких «но»! Убирайся! Не заставляй меня делать тебе больно.

– Уже сделала… – Диего резко развернулся и, прихрамывая, зашагал прочь.

– Извините его, командор. – Женщина вновь протягивала ему все тот же запотевший стакан, со дна которого поднимались пузырьки. – Он славный парень, но порой бывает несносен.

– Я бы, наверное, тоже озверел на его месте, – ответил Матвей, залпом выпив ледяную воду. – А откуда вы знаете, что я командор?

Действительно – на пляжной рубахе погон не было, и цветастые шорты ничуть не напоминали форменные галифе.

– Я командоров за версту чую, – ничуть не смутившись, ответила женщина. – Диего в том же звании, а с ним мне приходится общаться уже сотни лет.

– Диего? Диего Мачете? – До Матвея только теперь дошло, кто перед ним. Первопроходцы. Первооткрыватели Лабиринта… Эта загорелая женщина – доктор Алина Борхес. А командору Диего, похоже, здесь несладко приходится.

– Ну вот и вы продемонстрировали завидную осведомленность. – Алина подошла к нему вплотную, так что он почувствовал на щеке ее дыхание. – Не думала, что там о нас кто-то еще помнит… – Она несколько секунд помолчала, а потом вдруг обняла его и прошептала на ухо: – Пойдем ко мне. Воину нужен отдых…

В первый момент предложение показалось ему весьма заманчивым.

– Я…

– Не сомневайся. Я не желаю тебе зла. Мы только проведем вместе немного времени, и ты отправишься дальше – куда шел.

– Я не должен совершать ошибок, – сказал он скорее самому себе, чем собеседнице.

– Ошибкой будет, если ты отвергнешь мое гостеприимство. Ты не знаешь, что значит месть женщины. – Она произнесла это настолько спокойно, что не могло возникнуть никаких сомнений в серьезности ее намерений.

– В порошок сотрешь?

– Да!

– А если я соглашусь, то Диего сделает со мной то же самое.

– Он слабее меня, как ты уже имел возможность убедиться. Я всегда найду способ тебя защитить.

– Не подумайте, сударыня, что я трушу, тем более – что не нахожу вас привлекательной…

– Что-о-о-о?.. – Ее изумление было абсолютно искренним, и чувствовалось, что вот-вот оно перейдет в безудержный гнев.

– Ты очень красива, – поспешил заявить Матвей, пока она не начала «разрушать города и строить дворцы». – Ты так хороша, что от тебя трудно оторвать взгляд, – прошептал он ей на ухо, – но я не должен делать ошибок. Я боюсь остаться с тобой навсегда, а мне еще предстоит проделать долгий путь.

Она некоторое время продолжала смотреть на него округлившимися глазами, плотно сжав губы, а пряди ее волос извивались, как змеи, готовые к смертельному броску. Из-за ее спины поднялся раскаленный ветер, а потом все внезапно стихло. Через мгновение оказалось, что он стоит посреди гигантской белой хрустящей, как снежный наст, простыни, которая простирается от горизонта до горизонта – под искрящимся бесчисленными звездами ночным небом, посреди которого, словно люстра, висит Земля, озаряя пространство мягким прохладным светом. Затылком он почувствовал ее дыхание… Конечно, ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Да и стоило ли сопротивляться? Звездное небо. Белая простыня. Красивая женщина. Наверняка очень опасная, но безумно красивая… Что еще надо? О чем еще мечтать? Даже если случится чудо и когда-нибудь удастся пройти сквозь все ловушки этого мира, будет ли награда чем-то большим, чем то, что у него есть сейчас? И вообще, стоит ли пытаться вернуться в реальный мир, где правят страх, боль, корысть и предательство?

– Ты по-прежнему боишься здесь остаться? – спросила Алина, крепче сжимая объятия.

– Боюсь? Нет… Бояться мне нечего. И сожалеть не о чем.

– Ну, хватит уже страдать! Всем есть о чем сожалеть. Но сейчас нам не до этого. Правда?

– Правда… – Он вдруг почувствовал: что-то не так. Есть какая-то неправильность во всем происходящем.

– Ты мертва! – Матвей вспомнил недавние откровения Раджа. – Разве у покойников могут быть желания?

Алина отшатнулась от него, и теперь следовало ожидать лишь одного – смертельного удара в спину. Возникло непреодолимое желание исчезнуть, перенестись куда угодно – хоть в Пекло, лишь бы подальше отсюда, подальше от этой мертвой и смертельно опасной красотки.

Он успел услышать лишь вопль: «Куда-а-а-а-а?!!!». Ее истошный крик гудел сиреной, настолько громкой, что едва не лопнули барабанные перепонки. Затем раздался щелчок, и боль, как от удара бича, ударила поперек спины. Но через долю мгновения все исчезло. Не было ни бескрайней простыни, ни купола звездного неба, ни планеты-люстры, ни роковой красотки, привыкшей ни в чем себе не отказывать. Теперь он сидел в грязной луже посреди размытой глинистой дороги, укатанной танковыми гусеницами. Слева дымилась догорающая деревня, справа, на опушке осеннего, наполовину поваленного леса, были видны неподвижные силуэты искореженных самоходных штурмовых орудий, а впереди, буквально руку протяни, клубился густой туман. Вот туда-то и следовало идти – там его никто не увидит, там можно разминуться с любой опасностью, укрыться от любой неожиданности. Видеть никого не хотелось…

Но вдруг одно из стальных чудовищ ожило, взревело, выпустило из выхлопной трубы густую струю черного дыма и, лязгая траками, двинулось прямо на него.

Бежать? Оказывается, здесь нет ничего проще, чем бежать от чего-то или от кого-то. Стоит пожелать исчезнуть – и пожалуйста! Правда, неизвестно, куда занесет, но и это не велика беда. Не понравилось – беги дальше. Но самоходка двигалась медленно, лениво переваливаясь через холмики, поросшие жухлой травой, и на атаку это не было похоже. Скорее, подгулявший вояка ехал в деревню за самогоном.