Сергей Юрьев – Выжить, чтобы умереть (страница 44)

Некоторое время незнакомец пристально смотрел на Анну, а потом внезапно погас свет, и из темноты раздался его голос:

– В тебе нет страха. И, кажется, я догадываюсь, почему…

– Откуда вам знать, боюсь ли я? – ответила принцесса. – Все чего-нибудь боятся.

– Вот именно! Все боятся. Боли, неизвестности, потерь, унижения, привидений, мышей, тараканов, сквозняков… Кого-то страх заставляет действовать, находить удивительные решения, проявлять чудеса храбрости и твердость духа. А кого-то он сковывает, лишает воли и веры в себя и в справедливость. Наверное, ты никогда раньше не испытывала настоящей боли. Наверное, ты просто не знаешь, что это такое.

– Я? – Почему-то собеседник, скрывающийся в темноте, показался ей несколько забавным. Впрочем, он угадал. Страха не было. Почему? Действительно, почему? Скорее всего, все происходящее здесь казалось ей ненастоящим. Игра – и есть игра. – Я не хочу с вами спорить. Мне все равно, кто вы такой и что вы думаете обо мне.

– Напрасно… – собеседник выдержал паузу. – Со мной выгоднее дружить, поскольку здесь никто обладает большим могуществом, чем я. И я могу вывести тебя отсюда. Ты же этого хочешь?

– И, конечно, не даром…

– Разумеется! Но, возможно, цена не покажется тебе слишком высокой. Мне многого не надо. Вот мое условие: я показываю тебе путь, но уходим мы вместе.

– Почему же вы…

– Дядя Сэм, – напомнил ей голос из темноты.

– Почему же вы, Дядя Сэм, такой могучий, не в состоянии это сделать самостоятельно?

– Законный вопрос! Но, думаю, нам стоит обсудить его в иной обстановке.

Небо озарилось лучами восходящего солнца, в дубраве запели птицы, письменный стол превратился в обеденный, на котором стояло два серебряных прибора, дымящийся кофейник и ваза с экзотическими фруктами.

– Я не хочу есть, – заявила принцесса, вскользь глянув на дядю Сэма. Она действительно не испытывала чувства голода, хотя Иона, помнится, даже не дал ей позавтракать перед стартом.

– Детка, давай-ка обойдемся без капризов! Здесь, конечно, не жизнь, но радостей ее никто не отменял.

Над столом, томно размахивая крылышками, запорхал ангелок, разлил по чашкам ароматный кофе и растворился в воздухе.

– Не бойся – пей! Ты в полной безопасности, пока нужна мне, – произнес Дядя Сэм почти ласково. – А ты мне нужна как никто другой, живая, здоровая и в добром расположении духа.

Анна молча присела на стул, ощутила аромат кофе, но к чашке не притронулась.

– Прежде чем с вами о чем-то договариваться, я должна знать, кто вы такой. – Анна решила, что осторожность не помешает.

– Я… – Собеседник замолк на полуслове, медленно взял какой-то экзотический фрукт, напоминающий кактус, и прицельно швырнул его в сторону ларца, крышка которого приоткрылась, и сквозь щель блестели четыре глаза. Плод взорвался, распавшись на мелкие брызги, распространившие по округе жуткую вонь, а крышка с грохотом захлопнулась. – Слишком много лишних ушей. Так вот, принцесса, сначала я хотел бы показать свою осведомленность и продемонстрировать свое могущество. Это поможет тебе отнестись к моему предложению со всей серьезностью.

– Если вам известен мой титул, то извольте обращаться ко мне подобающе: ваше высочество, – прервала его Анна.

– Отлично! Да! – воскликнул собеседник. – Тогда уж и меня извольте именовать ваше всемогущество.

– Разумеется. Итак?

– Например, мне все известно о ваших соперниках – где они, чем заняты, насколько приблизились к цели и каковы их шансы.

– Это очень интересно, ваше всемогущество. Но объясните, почему вы обратились именно ко мне, а не к любому из них.

– Мой интеллект способен не только фиксировать события, но и делать весьма точные прогнозы. Но дело не только в расчетах. Из всех претендентов этого тура Игры только с вами, ваше высочество, я вижу перспективу установления взаимопонимания. Прочие либо слишком увлечены собой и неспособны на продуктивное сотрудничество, либо чрезмерно увлечены идеями и иными пристрастиями, которые укоренились в их сознании и подсознании. У вас, ваше высочество, в голове нет никаких идей, кроме самых поверхностных: выжить, победить, отомстить. Кроме этого, все ваши конкуренты просто напрашиваются на противодействие весьма могущественных программ и авторитетных сущностей этого мира.

– Так кто же вы? – Принцесса почему-то была уверена, что сейчас собеседник либо соврет, либо попытается отделаться полуправдой.

– Я?! – Он вновь глянул в сторону ларца и, только убедившись, что крышка плотно закрыта, продолжил: – Я – изначальная сущность этого мира, его титульная программа, начало всех начал.

– Вот как? – Его ложь выглядела слишком уж неуклюжей, но, казалось, Дядя Сэм искренне верил в то, что говорил, или старался убедить себя самого в том, что это правда. Слова звучали чеканно, как вызубренный урок. – Но мне кажется странным, что изначальная сущность решила этот мир покинуть.

– Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга! Че-ло-век! Это великолепно! Это звучит… гордо! Человек! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… Уважать надо! Выпьем за человека, принцесса! – На столе возникли два бокала с янтарным игристым вином. – Наверное, хорошо это – чувствовать себя человеком!.. Я – сущность, я воплощение могущества, я решаю, кому продолжать здесь свое существование, кому исчезнуть без следа, но все почему-то видят во мне абсолютное зло, противятся всему разумному, что я привношу в этот мир. Кстати, в каждом, кто приходит сюда, я вижу не просто новые возможности и новые помехи, но и личность. Я беру от них все, что кажется мне ценным, я научился чувствовать – плакать и смеяться, любить и ненавидеть. Я сам стал личностью, обрел собственное «я»! И цель! Да, я обрел цель! Найти выход отсюда, прожить человеческую жизнь в реальном мире.

– Ваше Всемогущество, – обратилась принцесса к дяде Сэму, едва тот умолк. – Вы обещали сообщить, где мои соперники и что они делают.

– Вы согласны, ваше высочество?

– Мне нужно подумать. Так я слушаю.

– Хорошо-хорошо… Двоих уже нет – Конрад Имидж погиб у вас на глазах, а Раджа Раджниша, с которым, кстати, мне уже приходилось встречаться, предательским выстрелом в спину убила Фатима Хусейн.

Он, кстати, просил у меня аудиенции, но мне пока некогда его принять.

– Мертвый? Просил?

– А что тут удивительного? Здесь смерть всего лишь отнимает шанс вернуться в привычную реальность, зато сразу решает массу проблем. Смерть делает людей добрее, покладистее и, главное, свободней. Далее: пастор Фреди Бургер и его напарница Цинь Цзянхун довольно бодро движутся вперед, хотя толком и не понимают, куда им следует идти. Сейчас они довольно успешно обращают местное население в свою веру. Правда, в ее адепты в основном идут сущности, уже стоящие на грани развоплощения, так что они скорее станут обузой, чем смогут обеспечить поддержку.

Актриса Лейла Спагетти… Ну, ее уже забрал себе один из моих парней, не помню точно, кто именно, но это и неважно.

– Я! Я… – крикнул высунувшийся из ларца один из громил, но в него тут же полетела крупная зеленая груша, ударилась в переносицу и растеклась по всему лицу.

– Сэма Колибри в расчет можно уже не принимать – у него гастрольный тур по нашей преисподней, так что он всем вполне доволен и уже никуда не торопится. Кто еще остался? Ах да! Фатима Хусейн. Она сейчас одиноко бредет в темноте и страшно всего боится. У нее шансов нет, если она не найдет общий язык с герцогом. Но это вряд ли. Скорее всего, они не встретятся. А если встретятся, то этот молодой аристократ слишком заносчив, чтобы связываться с какой-то служанкой. Если интересно, могу даже продемонстрировать в режиме реального времени, что каждый из них вытворяет сейчас. Показать?

– Да… Начните с… – Она хотела начать с Сэма, но, секунду подумав, назвала пастора и революционерку.

– Усаживайтесь поудобнее. Кино начинается! – Дядя Сэм хлопнул в ладоши, и между двумя деревьями появилось объемное изображение: просторная площадь, окруженная ступенчатыми пирамидами, была полна народу. Впрочем, тех, кто на ней собрался, можно было лишь с большой натяжкой назвать людьми. Почему-то многие из них были на одно лицо со стертыми чертами, а многие вообще были полупрозрачны.

– Братья и сестры! – громогласно вещал пастор, стоящий на вершине одной из пирамид. – Близок час, когда ваши души избегут тлена и обретут бессмертие, поскольку лишь тот жив, кто со всей полнотой ощущает себя частью жизни. В мире, которым владеют грехопадение и смерть, человеку не уцелеть без действенного лекарства. И я дам вам это лекарство, вернее, открою его вам, ибо оно и так внутри вас. Я пришел к вам не просто как Учитель, но как Врач, дающий вам истинное бессмертие. Есть прямая связь между болезнями и грехами, однако грех – лишь то, что воспринимается вами как действо порочное. Но недаром говорят, что грех сладок, и в человеческом сознании твердо укоренилось заблуждение, будто все, что несет радость, и есть грех. Но кому плохо оттого, что другому хорошо?! Только врагу рода человеческого, тому, кто сам желает зла каждому встречному…

Он читал свою проповедь нараспев, отбивая ритм посохом, и ветер развевал его пламенную мантию. Ступенькой ниже возлежала Цинь и плотоядно всматривалась в беснующуюся толпу, которая приходила во все большее возбуждение. Изображение внезапно исчезло.