Сергей Янин – Город темный (страница 16)

Прокурор склонил голову чуть набок, будто прислушиваясь к чему-то. Затем он вдруг заторопился.

– Вроде бы это все, что я хотел сказать. Теперь я должен бежать. Мне предстоит очень непростой день.

– Проблемы в Польском городе? – с невинным видом спросил редактор.

– Твоя удивительная осведомленность, Леонард, может быть весьма полезна. Но порой она просто раздражает, – ответил прокурор. – Забудь о Польском городе. Лучше продемонстрируй нашему гостю, каким гостеприимным хозяином ты можешь быть.

Прокурор коротко кивнул и вышел.

Леонард Диев, теперь уже откровенно улыбаясь, разглядывал Рокота.

– Так вот как выглядит человек, походя погубивший обоих братьев Солтысовых. Признаться, я ожидал увидеть кого-то с более зловещей внешностью.

– Не верьте слухам, – покачал головой Влад. – Во всей этой истории я сыграл очень незначительную роль.

– Слухи – вздор, – согласился Леонард. – Но обратимся к фактам. Еще на прошлой неделе влияние Солтысовых в пределах Верхнего Плеса было неоспоримым. Василий крепко держал в своих руках политическую власть, а Захар – власть денег. Это чудовище о двух головах казалось совершенно неуязвимым. Горожане привыкли думать, что Солтысовы – это навсегда. Но тут появляетесь вы. Вначале вы приходите на завод, – и Захар Солтысов оказывается в больнице. Он чуть жив, он отлучен от своего предприятия. Жестокая судьба! Потом вы заглядываете в горисполком, буквально на несколько минут. И в этот же день несгибаемый Василий Солтысов лезет в петлю. Каков скандал! Оба брата низвергнуты буквально в течение суток. При этом вы, инспектор, отделались всего лишь царапинами. Я ничего не переврал?

– Во-первых, это не совсем царапины, – Влад осторожно погладил свою щеку. – Нам стоило встретиться вчера, когда на мне была повязка в пол-лица. Но сегодня на перевязке врач решил, что с меня довольно и пластыря. А во-вторых, в последние два дня я совершенно не контролирую события, происходящие вокруг меня. Да я до сих пор не разобрался, что именно со мной произошло! Единственное, что мне понятно, – кто-то решил сделать из меня козла отпущения во всей этой истории с Солтысовыми. Так что я и не герой, и не злодей.

– Вы действительно еще не разобрались в ситуации, – заметил Диев. – Но я дам вам одну подсказку. Дело в том, что падение Солтысовых не могло состояться без вас. А с вашим приездом гибель двух всесильных братьев стала неизбежной. Запомните эти мои слова, и очень скоро вы обнаружите несомненную их правоту.

Леонард важно кивнул, придавая своему лицу максимальную убедительность.

– Сейчас вы считаете себя лишь жертвой обстоятельств, думаете, что кто-то пытается манипулировать вами. Но из людей вашего склада получаются скверные марионетки. Вы слишком уж тяжеловесны.

– Кто-то пытается выставить меня убийцей и террористом, и это не мои фантазии, – сказал Влад.

– «Пытается», вы сами это заметили. И данная попытка успехом не увенчалась, это видно уже сейчас. Наш звездочет не поверил, что вы причастны к покушению на Солтысова. Если бы он хотя бы заподозрил вас, вы бы сейчас сидели в тюремной камере, а не в моей уютной редакции.

– Звездочет? – переспросил Рокот.

– Ах, да, вы же не знаете о том, что наш общий знакомый когда-то звался звездочетом. Прокурор, конечно же, я имею ввиду прокурора. Минич благоволит вам, а значит, вам не о чем беспокоиться. Сейчас в нашем городе нет никого сильнее и опаснее Виктора Минича.

– Опаснее? Как по мне, прокурор выглядит очень ответственным и уравновешенным человеком, – заметил Влад.

Леонард Диев неопределенно пошевелил пальцами, подбирая слова:

– Виктор Минич сейчас почти так же опасен, как разогнавшийся поезд. Становиться на его пути – очевидно плохая идея. Прокурор относится к своей новообретенной власти совсем не как к дорогой игрушке, – у него хватит решимости воспользоваться этой силой в полной мере. В интересах города, разумеется. И если Минич вдруг решит, что кто-то действует против интересов города… – Леонард многозначительно поднял бровь и решил не развивать дальше свою мысль.

– Впрочем, – продолжил он, – стоит признать, что наш новый господарь умеет действовать тонко. Вот вам пример: город со вчерашнего дня находится, фактически, на военном положении. Между тем, горожане этого даже не заметили. Василий Солтысов так не умел; он был безмерно прямодушным правителем.

– Я тоже впервые слышу о военном положении, – искренне удивился Рокот. – В чем именно оно проявляется?

– Например, во введении цензуры, – пожал плечами Диев. – Следующий номер моей газеты будет подготовлен строго по рекомендациям Виктора Минича. Это значит, что без личного дозволения прокурора я теперь не могу выпустить ни единой заметки.

– И вас это сильно раздражает, – сказал Влад.

Редактор расхохотался. Он досмеялся до слез, и еще пару минут не мог успокоиться.

– Нет, драгоценнейший инспектор, это меня не раздражает, – ответил Леонард, справившись со своим приступом смеха. – Это меня безмерно веселит. Прокурор думает, что может контролировать все и вся. Но через пару дней он надорвется. И вот тогда-то мы сделаем с вами бесподобное интервью. А пока мы просто побеседуем обо всяких пустяках. Спрашивайте, Владислав, я ничего от вас не утаю. Поиграем в игру «Вопрос-ответ».

– Что за безумие творится в последние два дня? – спросил Рокот, выразительно глядя на редактора.

Диев начал неторопливо загибать пальцы:

– Смена власти. Конец света. Брожение умов. Явление лжепророков. Попрание законов. Прочие огорчительные происшествия. А еще, говорят, по улицам города теперь ходят мертвецы.

– В мертвецов я тоже должен поверить?

– С ними пока непонятно, – признался Диев. – У меня никак не доходят руки проверить эту сомнительную информацию. Но в редакцию поступило уже несколько сообщений об оживших покойниках. Сделайте одолжение, инспектор: если повстречаете в городе хоть какого завалящего мертвеца – расскажите мне потом о своих впечатлениях.

– У вас и ваших сотрудников сейчас дел невпроворот. Почему вы вообще согласились на просьбу прокурора поработать моей нянькой?

– Потому что он привел ко мне самого необычного человека во всем городе. Упускать такую возможность было попросту глупо. Следующий вопрос! – Леонард легонько хлопнул ладонями по столу.

– Смерть Василия Солтысова – это и вправду было самоубийство?

– Практически наверняка. Я лично видел его предсмертную записку. Это его почерк, его манера излагать мысли. Вы, кстати, знали, что Солтысов записал свои последние слова на обратной стороне собственного заявления об увольнении? Это тоже очень в его стиле. Записка, впрочем, не объясняет ровным счетом ничего. Такое впечатление, что Солтысов повесился исключительно для того, чтобы испортить настроение вам и Миничу. Но это тоже скучно. Ну же, Рокот, постарайтесь! Придумайте вопрос получше. И может быть, я возьму вас к себе журналистом.

«С какой такой радости я вообще должен играть в твои игры», – недовольно подумал Влад. Затем он сказал наобум:

– Ладно, вот вопрос. Как у вас вообще получается работать здесь, в этом помещении с витражами?

– Вот, вот! Вы на правильном пути, дорогой мой инспектор! – воодушевился Леонард. – Неважно, насколько безумным сделался мир вокруг вас – не поддавайтесь его давлению, не принимайте его правил. Спрашивайте то, что интересует именно вас. И, отвечая на ваш вопрос, – да, работать в этом кабинете ужасно сложно. Все эти огоньки и светящиеся узоры на стенах очень отвлекают. Иногда солнечные зайчики словно сами забираются ко мне на руки. Я начинаю с ними играть и надолго забываю о делах. И, если коллеги застают меня за этими играми, я чувствую себя ужасно неловко. Давайте следующий вопрос!

– Мир действительно сгорел в огне? – спросил Рокот.

– Этот вопрос не по правилам, – запротестовал редактор. – Мое всезнание ограничено пределами Верхнего Плеса. Что там снаружи – один Бог знает. Но, судя по косвенным признакам, наш многострадальный мир по-прежнему существует. Горожане, даже живущие на окраинах, не видели дыма, не чувствовали резкого запаха гари. В природе также не замечено никаких признаков беспокойства. Малые силы – пташки, букашки – ведут себя ровно так же, как и всегда. Солнце светит ясно, небеса не затянуты пеплом. Что бы ни произошло в Красную ночь, это затронуло только людей.

Леонард виновато развел руками:

– Это практически все, что я знаю о нынешнем апокалипсисе. Информационная блокада вокруг города ударила по мне сильнее, чем по кому-либо другому. Я потерял значительную часть своих источников. Впрочем, одну подсказку я вам все-таки дам. Приходите ко мне завтра, инспектор, я подготовлю небольшой сюрприз. А на сегодня мы закончим с вопросами и проведем небольшой ликбез. Когда вы учились в школе, какой предмет был вашим любимым?

– География, – чуть помедлив, ответил Влад. Привычка Леонарда резко менять темы разговора сбивала его с толку.

– Тогда нам непременно понадобится карта, – провозгласил редактор.

Он легко выбрался из-за стола и скрылся за одним из массивных шкафов. Через пару секунд он снова стоял перед Владом, держа в руках среднего размера сверток.

– Узрите – Верхний Плес, уникальный город с уникальной судьбой, – Леонард развернул карту на столе, аккуратно сдвинув в сторону свои бумаги. Затем он медленно провел пальцем, прочертив длинную прямую линию. – Обратите внимание – это бульвар Победы. Город надет на данный бульвар точно так же, как человек надет на собственный позвоночник. Наша главная улица проходит через весь Верхний Плес. Любые мало-мальски крупные тропинки ведут на бульвар Победы. Поэтому заблудиться у нас попросту нереально. Кстати, горожане обычно называют его Богатым бульваром, ибо на нем располагаются почти все магазины, сувенирные лавки и самые роскошные здания.