Сергей Янин – Город темный (страница 17)

Палец Леонарда продвинулся вниз:

– На юге города находится озеро Чистое. Будьте осторожны, Владислав, вода еще не успела прогреться. Но недельки через две вы сможете там отлично поплавать. Далее. От северных окраин и до самой трассы тянется лес… Любопытно, я только сейчас сообразил, что у нашего леса нет названия. Мы говорим просто – «лес». Мой вам совет – если окажетесь там, не заходите дальше опушек. Лес очень неухоженный. Вы изорвете одежду, вывихните ногу, подцепите беспардонного клеща на нежное место – в общем, испортите себе настроение.

На востоке Верхний Плес оканчивается заводом «Прагма». О нем я рассказывать не буду, вы уже успели познакомиться с этим бесполезным сооружением. Вот будет славно, если его прикроют насовсем! На западе у нас раскинулись луга и пашни. А еще там расположен Польский город.

– Это туда убыл Виктор Минич? Расскажите, что это за место, – заинтересовался Влад.

Леонард поморщился:

– «Польский город» – так называется район рядом с главным оптовым рынком. Там находятся склады, уцелевшие с советских времен пятиэтажки, дешевые мотели и столовые для дальнобойщиков. Этот район – ворота, через которые в Верхний Плес поступают почти все товары. Польским городом его величают потому, что торговлей у нас промышляют в основном поляки. Не спрашивайте – так было заведено еще до моего рождения. В Польский город вам ходить не нужно.

– Отчего же не нужно? Вы ведь осознаете, что этими словами только растравили мое любопытство? – спросил Влад.

– Виктор Минич дал мне короткие, но очень четкие инструкции на ваш счет: «Развлекать, не подпускать к опасным местам». Поэтому я вас предупреждаю – не ходите в Польский город.

– Там действительно опасно?

– Опасно – для людей с хорошим вкусом. Их там может вытошнить, – Леонард картинно закатил глаза. – Когда я попадаю в Польский город, меня сразу же начинает мутить от его унылых пейзажей.

– Вы говорили, что в Польском городе возникли какие-то проблемы, – не отставал Влад.

– Так пускай этими проблемами займется наш драгоценнейший прокурор, – заметил Леонард. – Если вы хотите путаться у него под ногами – извольте. Но лучше не надо. Ссориться с Миничем вам нынче не выгодно. У меня есть для вас предложение получше. Для начала – взгляните.

Леонард выудил из своего стола небольшой стеклянный шар.

Влад осторожно принял сувенир и слегка встряхнул его. Внутри шара находился город с прижавшимися друг к другу домами, обледеневшим озером и заводскими трубами на заднем фоне. Рокоту показалось, что он узнал несколько приметных зданий Верхнего Плеса. В мире внутри шара царила зима; на крыши домов медленно падал ненастоящий снег.

– Это то, чем должен был стать Верхний Плес, – сказал Леонард. – Туристический рай, город-картинка, город-праздник. В середине восьмидесятых отцы нашего города очень близко к сердцу (и очень буквально) восприняли слово «перестройка». За следующие полтора десятилетия Верхний Плес перестроили практически полностью. Для жителей это было кошмарное время – с вездесущей пылью, грохотом строительной техники и полным бездорожьем. Но в итоге переродившийся город получился прекрасным.

На несколько секунд редактор замолчал, задумавшись о чем-то. Затем он продолжил:

– А потом что-то пошло наперекосяк. О планах сделать Верхний Плес туристическим центром внезапно позабыли. Наш город так и остался глухой провинцией и захолустьем. Правда, теперь мы удивительно красивое захолустье.

Леонард взял стеклянный шар в руки, полюбовался пару секунд, печально вздохнул и спрятал сувенир обратно в стол.

– Извините, подарить не могу. Таких игрушек почти не осталось. Теперь этот сувенир – редкое свидетельство того, как серьезно были настроены отцы города. Понимаете, это была судьба Верхнего Плеса – стать туристическим центром. Но город был лишен своего предназначения. И теперь у нашего города нет судьбы.

– «Нет судьбы»? Где-то я уже слышал подобное, – сказал Влад. – Но, я думаю, вы преувеличиваете. Просто вместо одной судьбы вас теперь ждет иная.

– Так случилось бы с любым другим городом, – согласно кивнул Леонард. – А с нами этого почему-то не произошло. Потеряв свое предназначение десять лет назад, Верхний Плес так и не обрел нового. Город словно застыл во времени. А мы, горожане, стараемся не думать о будущем. Мы просто боимся, что у нас не хватит сил и воображения сделать наш возлюбленный город еще лучше. Поэтому мы не делаем вообще ничего. За последние десять лет Верхний Плес практически не изменился.

– А вы считаете, что городу необходимы изменения? И какую судьбу вы бы предложили Верхнему Плесу?

– Об этом мы еще поговорим, любезнейший Рокот. Но пока я хочу, чтобы вы поняли, почему жители Верхнего Плеса так влюблены в свой город. Я не стану сегодня водить вас по музеям и частным клубам, а порекомендую вам просто прогуляться по улицам. Устройте себе бесцельную прогулку. Побродите по городу, пообщайтесь с людьми. Познакомьтесь с кем-нибудь, неважно с кем. Полюбуйтесь видами. Почитайте книжки. Среди нашего бомонда сейчас очень популярно сочинение «Два лица господина Самоноске» Исиды Хомуры. Прочитайте его, и вам будет легче вести беседы с местными обитателями. В общем – проникнитесь нашим городом, насколько это возможно. И не забудьте завтра заглянуть ко мне. Наше с вами общение только начинается. Уверен, к завтрашнему дню вы придумаете новые изумительные вопросы.

– Хорошо. Постараюсь проникнуться Верхним Плесом по самую маковку, – пообещал Влад. – Но только вечером. Сейчас я отправлюсь к себе в гостиницу – у меня было тяжелое утро.

– Отдыхайте, любезнейший инспектор, – рассеяно ответил Леонард. – Наслаждайтесь жизнью и весной. Если заскучаете в своей гостинице – разложите пасьянс. Вот, дарю вам эту колоду.

Аудиенция была окончена. Влад направился к выходу.

– Совсем позабыл, – окликнул его редактор. – В колоде не хватает одной карты. Недостающую семерку червей вы найдете у себя во внешнем кармане.

***

Темный город – 29

Поздний вечер. В студии почти никого. Человек в монтажной смотрит на монитор.

Первый фрагмент. Небритый ангел с пирсингом и накладными крыльями стоит на крыше. Он целится и стреляет из снайперской винтовки. Молодой мужчина внизу замедляет шаг и смотрит, как по его груди расплывается ярко-красное пятно.

Второй фрагмент. Молодой мужчина идет по улице, прижимая руку к простреленной груди. Он шатается, натыкается на прохожих; те отстраняются и смотрят брезгливо. Проходя мимо цветочного магазина, мужчина случайно прикасается к белым розам испачканной кровью рукой. Белые розы становятся красными. Мужчина проводит рукой по стене, оставляя неровные полосы. Полосы превращаются в буквы и рисунки – рекламу красной губной помады.

Третий фрагмент. Небритый ангел смотрит вниз, курит, глубоко затягиваясь. Затем он начинает свинчивать прицел с винтовки.

Четвертый фрагмент. Юная девушка танцует под дождем с закрытыми глазами. Этот фрагмент не закончен – он обрывается на середине.

Предстоит сделать еще многое, но через неделю клип будет готов. Человек в монтажной улыбается.

К нему подходит Фред. Он голоден и порядком измотан, однако выглядит довольным.

– Сегодня мы хорошо поработали. Если бы не та засада с микрофоном, успели бы записать звук. Да и наплевать, запишем завтра. Я закрываю студию. Ты идешь?

Человек из монтажной смотрит в окно. Затем он спрашивает:

– Сколько мы уже работам вместе, Фред?

– Давай посчитаем. Моему старшему сейчас 11 лет. А когда мы начинали, я даже не был женат. Лет 15? Или дольше?

– Дольше. Ты – мой самый старый знакомый, Фредди. Ты чувствуешь себя старым?

– Только когда бреюсь. А у тебя, я смотрю, снова начались приступы меланхолии?

– Нет. Или да. Знаешь, Фред, иногда я вижу Темный город.

– Это какая-то аллегория?

– Нет. Это и правда город. Огромный, необъятный город. Иногда я вижу его по ночам. Он гораздо больше нашего Нью-Йорка. Темный город нависает над ним. Нависает над всеми нами.

– Не понимаю. Он что – парит в небе?

– Похоже, Темный город занимает то же пространство, что и Нью-Йорк. Просто большая его часть невидима и не совсем материальна. Когда я смотрю на него, то вижу далекие башни и мосты. Я не могу видеть Темный город вблизи. Он словно – мираж. Но при этом – пугающе реальный. Массивный, давящий, живой. Я могу разглядеть автомобили, непрерывным потоком мчащие по его эстакадам. Мне кажется, в том городе есть и люди.

– Слушай, Марк, это здорово! Мне нравится. Для кого ты это придумываешь? Для «Летаргических понедельников»? Или для Офелии? Офелия тоже любит, когда в ее клипах все такое мрачное и мистическое.

– Фред, я ничего не придумываю, я действительно это вижу. Темный город стоит вокруг нас, он с востока и с запада, с юга и с севера. Но вижу его почему-то только я. Не знаю, зачем я решил рассказать тебе об этом. С самого детства ни с кем не делился этим своим секретом. Как думаешь, Фред, – я свихнулся?

– Я думаю, что… Да плевать мне, вот что я думаю! Псих ты или нет – кому какое дело? И разве в нашем бизнесе есть хоть кто-то совершенно нормальный? Я не доктор, я звукорежиссер. И вот что я скажу тебе: возьми эту идею, этот свой Темный город, и сделай о нем хороший клип. Используй это в работе. Уверен – выйдет шикарно. Главное – подобрать правильную песню.