Сергей Янин – Город темный (страница 13)

«И действительно, чего это я? – подумал Влад раздраженно. – Пропади все пропадом, пусть они сами разбираются в своем бардаке».

Короткая пешая прогулка взбодрила инспектора. Полусонная осоловелость Влада понемногу растворялась в свежем весеннем воздухе.

Теперь, когда они шли рядом, Рокот обратил внимание на то, что Виктор Минич совсем невысок ростом. Вообще же прокурор был похож на актера из старого фильма – слишком ровный, слишком соразмерный. В восьмидесятые годы такой типаж был очень популярен. С тех пор, конечно же, все изменилось. «Мы стали высокими и угловатыми, а он почему-то не стал, – рассеяно думал Влад. – Наверное, такому городу, как Верхний Плес, вполне подходит прокурор в стиле ретро».

– Обратите внимание – вот Старый фонтан, – прокурор решил развлечь Рокота разговором. Видимо, у инспектора было слишком уж кислое лицо. – Раньше это был единственный фонтан в городе, но потом построили еще несколько. Чтобы не путаться, ему дали имя – Старый. Помню, в детстве мы, мальчишки, купались в его чаше. Сейчас родители почему-то не разрешают подобного своим детям.

– А вот и Правительственная площадь, – Минич показал рукой. – Мы уже почти пришли. Заметили? Здание исполкома находится совсем близко к химическому заводу. С этим связана одна старая история. Когда в Верхнем Плесе (в то время это было еще село) решили построить химзавод, жителям очень не понравилась данная затея. Люди боялись ядовитых выбросов, аварий, утечек. Опасались, что больше не смогут, как раньше, пить воду из Чистого озера. Но завод был нужен стране. Кто мог возразить правительству и партии? В конце концов был найден компромисс. Химический завод построили в непосредственной близости от нового здания исполкома. Если катастрофа все же случится, и облака ядовитого дыма накроют город, местные правители пострадают первыми. Если подумать, остроумная затея – использовать наш исполком так же, как шахтеры использовали клетки с канарейками.

– Хитро придумано, – согласился Влад. – Применять собственное начальство в качестве газоанализатора.

– А главное – это работает, – заметил прокурор. – За все советское и постсоветское время на заводе не случалось ни единой крупной аварии. Отцы города следят за порядком на производстве в оба.

Инспектор и прокурор подошли к Правительственной площади. Здание исполкома оказалось довольно скучным. Безликое административное строение; примерно такие же строились во всех прочих городах Союза.

Перед исполкомом, конечно же, стоял бетонный Ленин. Но куда больше Влада заинтересовал другой экспонат, установленный на площади. Проследив за взглядом Рокота, Минич удовлетворенно кивнул:

– Мимо подобного так просто не пройдешь, верно? Эта инсталляция называется «Памятник вечному двигателю». Сам автор называл его просто «Вечный двигатель», но такое именование было признано слишком претенциозным.

На массивном квадратном постаменте под куполом из толстого стекла располагался механизм внушительного вида, но непонятного назначения. Все его многочисленные поршни, шестеренки и шарниры находились в непрерывном движении. Из-под стекла раздавалось ритмичное постукивание.

– Похоже на помесь паровой машины и башенных часов, – резюмировал Влад. – Выглядит бесподобно. Наверняка очень нравится детям.

– Дети в восторге! А вот взрослых наш «вечный двигатель» наводит порой на странные мысли. Пару лет назад в Верхний Плес приезжал Герхарт Ланге, известный социолог. Слышали про него? Ну, да и не важно. Так этот Ланге после знакомства с памятником вечному двигателю пришел к неожиданному выводу. Он решил, что жители Верхнего Плеса поклоняются Машине.

– В каком смысле?

– В древнегреческом. И не только. Герхарт Ланге написал целую статью о нашем городе. В этой работе прослеживается сквозная мысль: памятники и объекты культурного назначения мало отличаются от объектов религиозного поклонения. И те, и другие являются проекциями общественного сознания. Ланге писал, что данный памятник следует считать символическим перводвигателем, от которого приходит в движение весь город. Социолог придавал большое значение тому, что инсталляция установлена именно на Правительственной площади. Ведь как раз здесь рождаются самые судьбоносные решения.

– Не очень понятно, – признался Влад. – Но я бы с удовольствием почитал ту статью.

– Нет. Заверяю вас, чтение той статьи не доставило бы вам ни малейшего удовольствия, – возразил прокурор. – Она написана очень скучным языком, текст перегружен специальными терминами и ссылками. Это как раз тот редкий случай, когда вольный пересказ звучит занимательнее оригинала. Впрочем, я увлекся, – оборвал сам себя Минич. – В Горисполкоме скоро закончится рабочий день. Поторопимся.

В коридорах исполкома было очень людно. С Миничем все здоровались, на Рокота не обращали внимания. Прокурор же вежливо, но уверенно пробивал себе дорогу к кабинету председателя.

Быстро миновав приемную, они вошли в просторный и безнадежно прокуренный кабинет мэра.

– Какие люди! Сам городской прокурор пришел нас навестить! Заходи, располагайся. Коньяк не предлагаю. Знаю, что откажешься, – мэр встречал гостей радушно, с широкой улыбкой.

На вид Василию Солтысову было лет пятьдесят. Бровастый, но совершенно лысый, он тем не менее выглядел очень бодро для своих лет. Когда Минич и Рокот заходили в кабинет, мэр потрошил свой шкаф: выкорчевывал оттуда нужные ему папки, а ненужные с силой забивал обратно. Разговаривая с прокурором, Солтысов продолжал перебирать документы с прежней энергичностью.

– Ты, надо понимать, ко мне с проверкой, – сказал мэр. – А у меня, представь себе, все уже готово. Посты выставлены, гонцы отправлены. Экстренное совещание я назначил на завтра, на десять утра. Приходи, послушаешь наших говорунов. Хотя лучше не надо. Я ведь буду на них орать, а ты подобного не любишь.

Минич покачал головой:

– Я здесь совсем по другому вопросу.

Прокурор с его спокойным, даже меланхоличным поведением казался полной противоположностью мэра.

А вот Влад чувствовал себя здесь совершенно ненужным. Василий Солтысов явно игнорировал его. Кроме того, Рокот теперь в полной мере смог оценить инструкции Минича: «Стойте рядом и многозначительно молчите». Многозначительно молчать ему действительно предстояло стоя – в кабинете не оказалось ни единого стула. Во всем этом немаленьком помещении было лишь одно кресло – кресло мэра.

– Известно ли вам об инциденте, произошедшем сегодня на заводе «Прагма»? – спросил прокурор.

– А то как же, – скривился мэр. – Нашумели вы там славно. Почитай, на всю страну. Завод ты, конечно, зря остановил. От этого городу будут одни убытки. Ну, да я в твои дела не лезу, тебе виднее.

– Что вы можете сказать о возможной причастности вашего родного брата, Захара Солтысова, к произошедшим на заводе беспорядкам? – продолжал Минич.

– Разве сторож я брату моему? – с наивозможнейшей язвительностью ответил мэр.

Голос Виктора Минича сделался совсем уже бесцветным:

– Прокуратура полагает, что вы можете помешать расследованию данного инцидента, используя свои служебные полномочия и негласное административное давление. В связи с этим, я предлагаю вам, Василий Петрович, на время проведения расследования добровольно уйти с поста председателя Горисполкома.

Мэр быстро вытянул в сторону прокурора крупный костлявый кукиш.

– Вот тебе мой официальный ответ. Без подписи и печати, зато оперативно и исчерпывающе. Что, Витя, захотел под шумок занять мое кресло? Не выйдет! Я нужен этому городу.

– Проявите благоразумие, – продолжал убеждать прокурор. – Это временная, но вполне оправданная мера. Взрыв на заводе, затем покушение на эмиссара из столицы – это уже не внутренние дела Верхнего Плеса. Нам просто необходимо провести расследование максимально объективно, чтобы никто не смог нас потом упрекнуть.

– Болтать ты горазд, этого у тебя не отнимешь, – Василий Солтысов, наконец, бросил копаться в своих папках и сел за стол. – Но давай от разговоров перейдем к фактам. А факты таковы. Мой брат – это мой брат, а лично на меня у тебя ничего нет. Знаю, Витя, собирал ты на меня особую папочку, да так и лежит эта папочка пустая. Далее, если дойдет до драки – меня поддержат все: депутаты, промышленники, торгаши. Тебя не поддержит никто. Ты, видимо, совсем рехнулся, раз решил объявить мне войну, не имея за спиной никого и ничего.

– И уж совсем бесполезно было тащить сюда эту фитюльку столичную, – добавил градоначальник.

– У меня, вообще-то, есть имя. Владислав Николаевич Рокот, – произнес Влад. Голос, к его удовольствию, звучал вполне буднично, без срывов. Значит, я пока держу себя в руках, решил Влад.

Мэр на пару мгновений сместил взгляд на ревизора, затем кивнул:

– Ага. Вот именно его. Нечего ему тут делать.

Виктор Минич поднял вверх открытые ладони, призывая к спокойствию:

– Я услышал вас, председатель. Но так мы ни к чему не придем. Подумайте над моим предложением еще раз. А прежде, чем вы дадите окончательный ответ – взгляните на это письмо. Оно адресовано вам.

Влад с любопытством воззрился на небольшой белый конверт в руках прокурора. Со своей позиции инспектор не мог разглядеть, что там написано. В глаза бросалась лишь крупная монограмма «G».

А вот на мэра данный конверт произвел неизгладимое впечатление. Василий Солтысов расплылся в улыбке. От ядовитости в его голосе не осталось и следа.