Сергей Янин – Город темный (страница 12)

– А вот скажите мне, отчего мы не должны верить Вестнику, а вам, наоборот, верить должны? То, что у него бинты на лице, – так человек ожегся, страдания претерпел. И у вас, между прочим, такие же бинты на обличии, хотя, конечно, их на малую чуточку поменьше. Может быть, и вы нам свое объяснение представите – отчего вдруг наше небо сделалось кровью?

– Да куда уж мне, – ответил Влад язвительно. Впрочем, он тут же понял по реакции толпы, что иронией здесь ничего не добьешься. Тогда Рокот решил обратиться к здравому смыслу собравшихся:

– Послушайте, ну какой это конец света? Да, атмосферное явление. Да, проблемы со связью. Но неужели это доказывает, что мира за пределами Верхнего Плеса больше не существует? Может быть, сначала стоит проверить, не случилось ли аварии на какой-нибудь подстанции? Это же куда вероятнее, чем конец света. Да я еще вчера находился в столице, и там было все в порядке. А вот этот вот лжепророк, – Влад показал пальцем, – просто сеет панику. Или шутки шутит. Что у него под бинтами? Может быть, это один из ваших соседей? Намотал на себя бинты, чтобы его не узнали, и теперь смеется над вами?

– Яви, дружок, нам свою персону, – обратился Влад к человеку в плаще. – Очень уж нам хочется взглянуть на твое лицо.

– Огонь забрал мое лицо, забрал мою плоть и мои желания, – отозвался лжепророк. – У меня остался лишь голос. Под этими бинтами пусто.

– Ой ли? Но если там пусто, то тебе и скрывать нечего? Давай, разматывай бинты. Покажи нам, как выглядит пустота.

Лжепророк поднялся на ноги. Оказалось, что он невероятно высок, не ниже двух метров. Но плащ забинтованного человека все равно был длиннее, и края его волочились по земле.

– А ты не боишься, инспектор? Все, что угодно может скрываться под этими повязками. Кто знает, что ты там увидишь? Страшные ожоги? Куски черного угля? А может быть, под бинтами скрывается серая шерсть и крысиная морда? Готов ли ты к подобному зрелищу, дознаватель?

Теперь уже Влад глядел на лжепророка снизу вверх. Но боевой запал Рокота никуда не делся. Твердо глядя в глаза (в глаза ли?) оппоненту, инспектор сказал:

– Не пугай, не страшно. Под этими бинтами – самое обычное лицо. Лицо обманщика и лжеца. Зрелище, конечно, так себе, но я уж потерплю.

Лжепророк замолчал. Потом он снова сел на брусчатку и замер в неподвижности.

– Зачем вы с ним так жестоко, доктор? – раздалось из толпы. – Его пожалеть надобно. Человек перенес непереносимое. Тяжко ему.

– Какого лешего здесь все такие легковерные? – спросил Рокот, но уже скорее по инерции. Желание спорить и что-то доказывать у него пропало. – Если я прямо сейчас объявлю себя потомком Христа, вы и этому поверите, лишь пожелав уточнить: по отцовской или материнской линии? Ладно, у меня голова разболелась от этих споров.

Влад вышел из толпы и направился к гостинице.

– Мы знаем о тебе все, искатель, – произнес ему вслед лжепророк. Негромко, но явственно.

– А я вас и знать не желаю, – ответил Рокот, не оборачиваясь. Голова у него и правда болела. Видимо, перестали действовать обезболивающие, что давали в больнице.

«Зачем я вообще ввязался в этот ненужный и несуразный разговор? – думал Влад. – Раньше я за версту обходил таких юродивых; еще вчера у меня и мысли бы не возникло вступить в подобный спор. Наверное, меня все-таки очень сильно ударили по голове».

Зайдя в номер, Влад прежде всего стянул с себя всю верхнюю одежду и бросил ее поближе к окну – пусть проветривается. Затем он еще раз попытался дозвониться до Управления. Бесполезно, не отвечал ни Жорик, ни приемная.

Поколебавшись минуту, Влад набрал номер бывшей жены. Никакого результата. Да оно и к лучшему.

Оставалось лишь ждать, когда починят связь.

Рокот принял лекарство и упал на кровать лицом вниз, стараясь не потревожить побитую щеку. Синяки и ссадины ныли, в голове была каша. Линчеватели «Прагмы», статус подозреваемого, явление лжепророка, а теперь еще и космическое телефонное одиночество. День выдался насыщенным. И ведь он еще далеко не окончен.

– Какой бред, – промычал Влад в подушку.

***

– Вы не спите, Рокот? – спросил прокурор, заходя в номер. – У вас дверь не заперта.

Влад медленно поднялся с кровати, провел ладонью по лицу, стараясь сфокусировать взгляд.

– Не могу сказать точно. Сплю и не сплю. Из-за всех этих лекарств я время от времени словно проваливаюсь куда-то. И дверь я, кажется, запирал.

Виктор Минич придирчиво осмотрел Влада.

– Все вздор. Вы отлично выглядите. Цвет лица почти вернулся к норме. Отдых явно пошел вам на пользу.

Минич оглядел комнату, неодобрительно покосился на смятую одежду у окна.

– А у меня для вас замечательные новости. Кажется, я придумал, как решить вашу проблему. Если все получится, вы сможете свободно выехать из Верхнего Плеса уже сегодня, в крайнем случае – завтра. Но перед этим нужно кое-что уладить. Одевайтесь, нам предстоит небольшая прогулка.

– Прогулка? Прокурор, у вас же есть машины. Отчего вы в Верхнем Плесе так не любите ими пользоваться? Что за странное пристрастие к пешим прогулкам?

– Считайте это еще одной местной традицией. И не беспокойтесь – путь займет всего 10—15 минут. Мы идем на встречу с мэром.

– Мэром?

– Председателем горисполкома, если быть точным. Но сам Василий Солтысов любит, когда его называют мэром. Есть у него такая слабость. Ну а нам вовсе не сложно потрафить его тщеславию. Так что – да, с мэром.

– Да хоть с бургомистром… Подождите – Солтысов? Он что – родственник директора химзавода? – встревоженно спросил Влад.

– Родной брат. Старший, – уточнил прокурор. – Теперь вы понимаете свое положение? Василий Солтысов может очень серьезно осложнить вам жизнь, если поверит в вашу причастность к покушению. И даже если не поверит, он с высокой вероятностью все равно даст негласное указание о вашем задержании. На всякий случай. А главное – мэр, защищая своего брата, способен серьезно повлиять на ход следствия. И поэтому мы сейчас пойдем и дадим нашему градоначальнику небольшой окорот.

– Мы? Зачем вам я? – заупрямился Влад. – Мне ничего не известно о местных политических делах. А сам я сейчас просто никто – ревизор, проваливший ревизию.

– О ваших реальных полномочиях мэр не знает ничего. Для него вы – эмиссар столицы, серьезная фигура. Вы придадите вес предстоящим переговорам. И не беспокойтесь – вести беседу буду только я. А вы просто стойте рядом и многозначительно молчите.

Влад задумался. Ему очень не хотелось идти на встречу с мэром. Перед чиновниками он робел. Да и инстинкты подсказывали ему – от Василия Солтысова лучше держаться подальше.

– Не обижайтесь, прокурор, но я не смогу пойти. На этой встрече от меня не будет никакого проку. Даже наоборот – будет вред. В голове у меня шумит, ноги заплетаются при ходьбе, да еще эта нашлепка на щеке. Мне из номера-то стыдно показаться, а вы предлагаете идти на официальную встречу с высоким чиновником.

– Вот как? Не ожидал, – протянул Минич. – Когда я вез вас в больницу, вы говорили совсем иначе. В частности, вы упоминали, что я спас вашу жизнь, и вы теперь мой должник.

– Действительно, я так говорил. Хорошо. Я пойду с вами, куда скажите. Но учтите – в нынешнем своем состоянии я и правда совершенно бесполезен. Вы берете с собой ненужный балласт.

– Доверьтесь мне, инспектор. Вы – важная часть моего плана, – сказал Минич.

– Да не называйте вы меня инспектором, – вяло отмахнулся Рокот. – Я сейчас явно не при исполнении. Зовите меня Владислав, или Влад. Вы ведь действительно спасли мою жизнь, а это делает нас очень близкими людьми.

Через несколько минут прокурор и инспектор вышли из гостиницы. Некоторое время они двигались молча. Затем Влад спросил:

– Вы в курсе, что у вас по городу ходят какие-то ряженые и распространяют среди горожан панические слухи? Одного такого я встретил недавно у гостиницы. Он рассказывал людям, что прошлой ночью весь мир, оказывается, сгорел в противоестественном пожаре.

– Мне докладывали об этом случае, – ответил Минич. – И, насколько я понял, вы-то как раз подняли проходимца на смех. Так что же вас беспокоит?

– Удивительное дело… А вас это не беспокоит? Люди, прячущие свои лица, сеют панику среди горожан. Это же незаконно?

Прокурор неопределенно покачал головой.

– Этой проблемой занимаются. Лжепророков (кажется, так вы их окрестили?) уберут с городских улиц. Собственно, уже убрали. Я понимаю, Владислав, почему эти субъекты вызвали вашу озабоченность. Эти их инфернальные плащи, рубища судеремные – они производят гнетущее впечатление. Но, уж вы мне поверьте, по сравнению с другими проблемами, лжепророки – просто пустяк, не стоящий внимания.

– Но люди действительно напуганы последними событиями, я сам это видел. Лжепророки лишь играли на общем настроении, усиливали смуту. Телефонная связь с внешним миром и правда отсутствует, это факт. И что за оптическое явление горожане наблюдали ночью? Кто-нибудь уже разобрался с этим?

– У меня нет для вас ответов, – сказал прокурор. – Специалисты работают, проверяют все варианты. Я, как и прочие горожане, жду, когда мир придет в норму. Влад, я ничего в этом не понимаю. Я не инженер и не астроном. Вы, насколько мне известно, тоже. Так давайте сойдемся на том, что мир за пределами Верхнего Плеса продолжает существовать. И пусть эта здравая мысль помогает нам сохранять спокойствие. Скоро все разъяснится.