Сергей Воронин – Остров любви (страница 42)
Я очень благодарна Нюре, бедному «фантомасу», — она не осудила меня, наши отношения она поняла правильно. Ну да, так случилось, но вот ты вернешься на берег, и мы запишемся, приедет твоя мама, и сыграем свадьбу. Только я боюсь твоей мамы. Вдруг она осудит меня. За что? За все, за легкомыслие, что ли. Но как всем объяснить, что это и произошло только по той самой причине, что все слишком серьезно. Я предполагала, что будет от некоторых непременно осуждение. Но мы их разочаруем. Верно? Ты приедешь, и мы сыграем свадьбу. А их не позовем, потому что они плохие, да?
Твоя, только твоя, Катюша.
Хороший, сумасшедший, дорогой! Что за безумная радиограмма? Не мучай себя и меня подозрениями. Запомни на всю жизнь: если не хочешь убить любовь, знай, пошлость с ней несовместима. Береги любовь, ее чистоту, чтобы была светлой, такой, как твой первый взгляд на меня. Береги это письмо. Пусть оно будет всегда с тобой, и когда тебе будет трудно или плохо, разверни и прочитай, и пусть мой голос успокоит тебя. Верь во все лучшее в мире. Верю в тебя. Вот тебе моя рука, она сможет поддержать в трудную минуту, а сердце свое я тебе уже отдала.
Твоя навеки, только твоя Катя.
В жизни моей произошло потрясающее событие. Вчера вышла замуж. Да-да, по всем правилам — расписались в загсе, и была свадьба. Успокойся, я счастлива безмерно. Мы очень любим друг друга!
Я не могла тебе раньше ничего написать о моем знакомстве с Андреем, так как и сама была растерянна, и для меня ничего не существовало, кроме любимого моего. Сейчас я чуть-чуть пришла в себя и слезно каюсь в своем прегрешении перед тобой.
Мы знакомы были с месяц. Он моряк. Познакомились случайно на вечере старшеклассников, куда он попал каким-то чудом. Потом он ушел в плавание. Мы переписывались. Потом встретились, и теперь — супруги. Плавает он на рыболовном сейнере. Всего о нем тебе не буду рассказывать, понимаю, что нужно, но пока не могу. Попробую дать приблизительную характеристику. Смешно — на супруга, как в конторе — характеристика. Он красивый — иначе бы я не вышла за него замуж. Высокий, тонкий, как тополь. Глаза у него зеленые, шальные. Брови вразлет, как крылья. Волосы густые, русые, мягкие. В общем — прелесть! (Он знает об этом.)
Мама, я не легкомысленная дурочка, ты знаешь. Стала я его женой и потому, что люблю горячо, и потому, что нужна ему, так нужна, как воздух, для всей его будущей жизни!
У него было трудное и горькое детство — это и сейчас сказывается в нем. Я сразу заглянула ему в душу и поняла, что он отчаянно одинок, ищет себя, стремится к хорошему, но ему это так было трудно, отсюда у него какой-то мальчишески-бунтарский характер. Он отчаянный настолько, что мне даже страшно за него. Скажу честно, только такого человека я и мечтала встретить. Я его нисколько не идеализирую, но в нем столько этой шалой морской романтики, столько силы и дерзания, и он так доверчиво нежен и так горячо любит меня, что все это напоминает какой-то джеклондоновский роман.
Помнишь, ты мне говорила: «Пусть твоим мужем будет даже простой рабочий парень, но только чтобы он тебя любил и был бы честным, добрым человеком». Вот теперь я вспоминаю эти слова с большой к тебе благодарностью. Хорошо, что у тебя никогда не было пренебрежения к простым людям. Это ты воспитала и во мне.
Я очень его люблю. Его нежность, его вспыльчивость, его гордость, грубоватость — все мне так дорого. Говорят, близость с любимым вначале вызывает испуг, стыд, боль, — было и это, а сейчас только радость. То, что я теперь женщина, меня нисколько не унизило. Наоборот, я хожу по улицам такая гордая и счастливая, что вслед мне оборачиваются. Андрей все время говорит, что я красивая, и правда, я очень похорошела — от счастья, наверно!
Сегодня я проводила его в море. Он любит море и любит меня. К зиме их судно встанет на капитальный ремонт. И тогда мы будем вместе. Всю зиму будем вместе!
Я никогда не думала, что меня можно так любить. Ни на шаг не отходит, такой высокий, такой славный, ну просто не могу не поцеловать!
Мамочка, то последнее письмо написано именно тогда. Вникни в его настроение. Там — хочу сказать и не могу, будто прикасаюсь к огню.
Ты знаешь, он говорит, что девчонки за ним бегали здорово, но такую он встретил впервые. И я верю, что бегали. И знаю, что он будет преданным мужем, уверена! А он боится меня потерять, страшно боится. Из-за того, что он обыкновенный парень, а я — «чудо жизни». Чудак, у него золотые руки и толковая голова, и я чувствую, что только я могу заставить его поверить в свои силы. Я прекрасно вижу все его недостатки — и отсутствие культуры и воспитания, но вижу и то, как он борется с ними, с самим собой борется, как тянется к хорошему, доброму.
Знаешь, мамочка, любовь с нами сотворила чудо! Я не узнаю себя, не узнаю его, — так мы изменились к лучшему. Я могу целыми страницами писать ему письма стихами. Я сочинила песню и подарила ему, и все моряки корабля, на котором он плавает, благодарят меня. Так приятно и немножко неловко слушать, когда он приходит домой с сияющими глазами и рассказывает мне о том, что ему все завидуют, а его друг, с которым он познакомил меня, сказал: «Это такая девочка — закачаешься!»
Встречались по вечерам — он прибежит с судна ко мне, а утром я его провожаю до края воды. Ребята на судне сначала подсмеивались над ним, а сейчас никто слова обо мне и о нем плохого не скажет, поняли, что настоящая любовь. Уважают. Правда, один что-то ляпнул насчет девчонок, так Андрей его так стукнул, что тот теперь помалкивает. В следующий приход сюда он меня проведет на судно, — все хотят меня видеть, и я не стесняюсь.
Подарила ему маленького щенка, на счастье. Потому что недавно Андрюша чуть не распрощался с жизнью! Я бы умерла, мама, я бы умерла, если бы это случилось!
Его судно стояло на реке. Мимо проводили плавкран, громадный, как скала. И он стал заваливаться набок, со стрелой что-то случилось, и его потянуло к судну. Я не очень представляю, как все получилось, но Андрей как раз в это время был в шлюпке у борта судна. Еще бы немного — и кран с судном столкнулись бы и шлюпку раздавило, но кран всего немногим более метра прошел мимо. Андрей говорил, что такой страх он испытал впервые. А между прочим, он мотоциклист, парашютист, — в пятнадцать лет был воспитанником летной части.
Я до сих пор не могу успокоиться. Нет, такого сорвиголову еще поискать. Ему даже в шторм нравится быть на палубе, а что может его смыть, об этом не думает.
И страшно меня ревнует. Если что со мной случится, я убеждена, такое натворит! Нет, я не встречала никого похожего на него. И за это люблю! «Ах, море, море, волна под облака!» — вот что он напевает.
Мамочка, родная моя, хорошая! Напиши нам такое письмо, чтобы мы успокоились, что ты поняла нас. Он очень чуткий и обидчивый, — все думает, что недостоин меня. Но это не так, не так! Я ему сто раз об этом сказала. Он просил меня переслать ему твое письмо. Прошу тебя, родная, как можно лучше, добрее, нежнее напиши. Нам очень нужна сейчас твоя поддержка, чтобы наше счастье не омрачилось. Его мать в Петропавловске, он говорит, она не любит его за то, что он похож на отца, а отец бросил ее. Пил. Дрался. И вот из-за этого мать совсем не обращала внимания на Андрея, а ему так была нужна ее любовь. Найди для нас самые теплые, самые ласковые, самые нужные слова.
Мамочка, любимая моя! Ну как мне рассказать тебе обо всем, ну не могу я, нет слов. Знаю только, что люблю его больше жизни. А учиться я буду. Мы с ним вместе будем учиться. Когда мы приедем в Ленинград, он раскроется перед тобой всем самым хорошим, что в нем есть. Ты полюбишь его, только постарайся не заметить некоторых шероховатостей, — Камчатка оставляет свои следы, — чтобы он не заметил, чтобы не причинить ни ему, ни мне боли. Он очень чуткий, обидеть его легко.
Фамилия у меня теперь — Тархова. Представляю его полностью — Андрей Николаевич Тархов. Возраст — мой. Русский. Рост — метр восемьдесят пять. Меня любит.
Ото всех треволнений — тревог, радостей, переживаний — я похудела, стала такая же стройная, как год назад. Поэтому вытащила из чемодана свой белый костюм, — теперь влезу. И еще, он говорит, есть девчонки красивее меня, но я самая лучшая в мире и любит он только меня. Хорошо ведь, правда? Привет всем-всем! Целую крепко-крепко!
Привет от Андрея. Катя.
РАДИОГРАММА
ИДУ ДОМОЙ ПРОБУДУ НЕДОЛГО ЦЕЛУЮ АНДРЕЙ
Ужасно смешно слово «муж», какое-то жужжащее. А «супруг» еще хуже. Почему-то напоминает какие-то уздечки и подпруги. Так что уж лучше просто:
Здравствуй, любимый мой!
Мы плохо сегодня простились. Ты больше думал о том, как бы скорее добраться до судна, а то, что я лишние минуты была рядом, ты, кажется, не заметил. Мне было вдвойне грустно, и я долго еще сидела на берегу и ждала, что ты выйдешь, но не дождалась… Дома вспоминала час за часом все эти дни, что были вместе, и плакала, и радовалась…
Была Нюра. Нет, ей, конечно, не видать семейного счастья. А по сути она ведь для него создана. Вот была бы примерная и жена, и мать. Но, боже, как она некрасива… Сидела, плакала. Мне было жаль ее, но не так, как раньше. Теперь глубоко жалеть мешал эгоизм счастья. Она говорит о себе, о том, что опять у нее что-то не сладилось, а я думаю о тебе. Я немного устала за эти последние трудные, тревожные счастливые дни. Нюра спросила, не жалею ли я, что вышла за тебя замуж. Я только засмеялась. О чем жалеть? О том, что не знала любви, а теперь узнала? Теперь-то уж, что бы ни случилось со мной, все равно я была счастлива, и это не отнять, не погасить. Но что может со мной случиться и с нашей любовью? За нас с тобой все рады, все нам желают счастья. Даже наш сухарек завуч. Жду от мамы письмо, оно будет хорошее, я знаю. И все будет хорошо!