Сергей Волжин – Власть Тьмы. Эделиада. Том 2 (страница 8)
– Я думаю, наших скромных персон ещё даже и не хватились, – закряхтела Байя, наконец выпрямившись во весь рост. – С докладом о проделанной в Семинарии меня ждут только через два дня. Думаю тогда и заметят наше исчезновение.
– Всё-таки будет лучше если я на время закрою ваши Потоки, – предложила Бернардин. – На перекрёстке должны быть маги и несколько десятков стражей. Четверо чародеев, явившихся невесть откуда, могут вызвать подозрение.
– Закроете нам Потоки? – сглотнул Нарцисс. – А формула «Открытия»?
– Сударь Меврэ, – надвинулась на него Байя, – вы что же, собираетесь оскорбить сударыню Местраль? Вы подвергаете сомнению её способности? Она член Совета. Уверена, она знает формулу «Открытия».
– Прошу вас, не нужно ссориться, – дружелюбно проговорила Бернардин. – Нарцисс, милый, разумеется, я смогу раскрыть ваш Поток обратно. Не сомневайтесь.
– Тогда Брастеру первому.
– Вэй-вэй! А если в бой? Кто будет защищать наши зад… – он осёкся, – защитит нас?
– Меня будет достаточно, – расплылась в улыбке Байя, оценив результаты воспитательных затрещин и оплеух, коих, за эти три дня пути, Брастер нахватал достаточно за свою панибратски-грубую речь.
Договорившись, беглецы свернули в лес. Все три дня они пытались как можно меньше идти по тракту, хотя ещё ни разу не видели отряд хоть мало-мальски напоминающий погоню. Создавалось впечатление, что о преступнице Местраль в Ладосе позабыли вовсе, ну или же просто наша пятёрка оказалось невероятно искусной и удачливой при побеге.
Оставив Бернардин и Ляйсан на берегу речки Усойки, резво несущей свои неглубокие и несмотря на приход осени всё ещё тёплые воды, тройка магов отправилась на перекрёсток двух главных трактов Империи. Байя не смущаясь, под заклятьем «Неутомимости», вышагивала впереди, сминая молодую лесную поросль, обходя лишь кусточки повыше, вековые дубы да стройные устрашающие всю нежить в округе осины. Нарцисс же с Брастером плелись и потели позади: как и договаривались Бернардин закрыла на время их Потоки.
– Чувствую себя шлюхой, которой дал под дых её смотрящий, – пробурчал Брастер и и позабывшись упустил, как Байя, проявив нечеловеческую скорость, оказалась рядом и влепила ему такую усиленную чарами затрещину, что сила её шлепка спугнула стайку серых соловьёв угнездившихся в десятке саженей поодаль. Певчие птахи взмыли ввысь, то ли смеясь, то ли издеваясь над позабывшим осторожность толстяком.
– Благодарю, – явно приподнялся духом Нарцисс. – Не представляю, как можно терпеть подобное похабство до самого Клеттура.
– Как придём, говорить буду я, – строго наказала Байя. – Никаких возливаний! Никаких побратушек с местными! Ясно?!
– Ясно, – потирая покрасневшую от шлепка шею, почти пискнул Брастер.
– Я за вами, сударыня! – набрал себе очков Нарцисс.
Перекрёсток кипел, гудел, общался, жил. Огромный караван северного купца, об этом свидетельствовали гербы и запряжённые в громоздкие телеги белые бизоны, расположился полукругом и по всему уже готовился отбыть. Местный торговый люд активно расписывал гостям с севера достоинства приготовляемой здесь выпечки, пива и закопчённой птицы, пытаясь сбагрить всё в последний момент. Небольшая кузница пыхтела мехами, из таверны доносился привычный для таких заведений галдёж, одинокий почтарь попивал под навесом горячительное: работы для него сегодня не было, а день-то уже клонился к вечеру.
На двоих, усыпанных репейником, пылью и отголосками трёхдневного перехода по лесам да полям, бедолаг, местные не обратили внимания, а вот высоченная, выдающаяся во всех смыслах и во все стороны магичка наоборот тут же притянула к себе взгляды. Заклятье «Неутомимости» преобразило не только её саму, но и её наряд. Тонкое, изящное платье весело трепал ветерок, причёска вновь собралась в тугую массивную косу, остатки косметики, позаимствованной у Нарцисса, сделали Байю на пятнадцать лет моложе.
Торговцы, осознав неуместность своих товаров для северян, тут же взяли троих новоприбывших в кольцо, на перебой восхваляя свою продукцию. Однако строгий пылающий Силой взгляд магички быстро поубавил их пыл и заставил ретироваться.
– Пару курочек взяла бы, – робко предложил Нарцисс. Его желудок, привыкший к ладосским деликатесам, бил тревогу. С самого утра он был пуст, если не считать куска, так до конца и не просушенного после незапланированного купания, пирога да пару глотков, пускай и отменного, вина, спасённого Брастером.
– Пиво-то даже не кислое, – облизнулся Брастер. – А им, если-таки хотите знать, даже наесться можно.
– Скорее накушаться, – зыркнула на него Байя. – Я сказала – ни-ни!
– Хочу вам напомнить, высокоуважаемая, золотишка у нас в карманах не то чтобы и много. И если кобылку будет выбирать он… – Брастер многозначительно кивнул на Нарцисса. Тот, не стесняясь, показал ему в ответ язык, но тут же его и прикусил, увидев трёх приближающихся воинов при полном вооружении.
– Кто таковы? – спросил холёный здоровяк с железным подобием серебряных застёжек на плаще. Явно бывший Серебряный, за некую провинность назначенный на пост начальника стражи перекрёстка.
– Люди добрые! – вдруг раздалось из толпы. – Несу я, окаянный, весть вам с земель наших многострадальных!
– Мы из столицы. – выпятила грудь вперёд Байя, не обращая внимание на крики.
В таком исполнении, эта невинная вроде бы фраза прозвучала скорее, как угроза, но стражник даже бровью не повёл: он то как раз внимательно высматривал природу, а главное источник воплей.
– Твою-та мать! – выругался он, разглядев, пытающегося оседлать пустую бочку, дряхлого хрыча. – Снова Фригстан. Ливар, Гал, убрать этого сумасброда отсюда!
Двое воинов, лениво созирцавших окружение, приободрились и принялись расталкивать толпу, развесившую уши в предвкушении новых страшилок от вездесущего пророка.
– Сыночка, кровиночка-одинёшенек! – голосил тем временем Фригстан. – Осталась душа без отца! Чёрная Тьма притаилась в нём и ждёт! Найдётся ли смельчак, обман распознающий, и возьмётся-ль он истребить недобитую мерзость, невзирая на цену великую?!
– А ну разойтись!
– Пошёл с дороги! Мало вчера я тебя охаживал?!
– И ведь не где-то в краях далёких, погибающей от судьбы злой землицы нашей, а во самом сердце ея та трагедия! Никак не совладать отпрыску рода великого с нею! Гибель неминуемая нависла мечом вострым над его головушкой и лишь луна лик…
Тут Гал почти добрался до полоумного пророка и попытался стащить его с импровизированного постамента, но невзирая на кажущуюся хилость и преклонные года, тот ловко увернулся и бросился в толпу, не забывая при этом выкрикивать свою, как всегда заготовленную заранее речь.
– Лишь луна лик свой полный покажет вновь – свершится страшное! Тысячелетнее зло возвернётся в наш мир и утопит его во скорби и во мраке!
– Вэй, вэй! Юродя Фриг! – тоже опознал бродягу Брастер. – Ату его братцы! Чего рты раззявили?! Поджимай слева! Помню в столице он заклинал подвесить бельё Императора Стридала на Восточных воротах, дабы тот за ум взялся и налог на курятину снизил.
Толпа дружно захохотала, но вместо того, чтобы примкнуть к пытающимся изловить вёрткого пророка стражам, начала, как бы ненароком, препятствовать его поимке.
– Доколе мы слепы будем?! Доколе умы учёных мужей наших будут обзабочены токмо достатком своим?!
– Правильно изрекаешь батя! – не умолкал Брастер. – Не токмо мужи учёные, обычный крестьянин обзабочен лишь бабёнку какую поплотнее приобнять, да ещё так, чтобы жена-таки не застукала. Совсем стал народ обнаглевши!
Из толпы вновь раздался одобрительный смех. Некоторые уже бросили слушать Фрига и следить за его неимоверно быстрыми передвижениями, заместо этого, раскрыв глаза и уши, они предвкушали новые высказывания от Брастера.
Тут Фригстан выхватил у одной старушки закопчённую до черноты тушку куры и, очередной раз увернувшись от рук стражей, воздел её к небесам и перешёл на визг.
– Что вам дары эти земные, коли смерть стоит у каждого на пороге?! Одумайтесь, несчастные! Ужо скоро все вы превратитесь в чёрную копоть, как и эта убиенная!
– Открыла смерти дверь, ой да не вовремя, квошечка! Жить бы да жить, молодухе! Не дело так оставлять! Айда, робяты, тризну по убиенной справлять! Тащи вино да пиво! – продолжал веселить толпу Брастер.
Тут уж захохотали абсолютно все: и переставшие гоняться за безумцем стражи, и их бывший Серебряный Голова, и северный купец с кучерами, задержавший отбытие обоза из-за представления, разыгрываемого на их глазах, и не имеющий сегодня работы почтарь.
– Безумие! Безумие несёт Тьма! И вас уже поглощает оно! Эта тварь божья будет символом вам и памятью, когда встретитесь вы лицом к лицу со Злом!
– Верно-верно, старый! Память мне действительно всколыхнуло. Толи крылышко, толи… А! Ножка! У одной моей подружки, вот такая-же была! Такая же кругленькая! Хоть и не такая чёрненькая.
Раскатистый гогот, раздавшийся над перекрёстком, испугал даже обычно спокойных и покладистых бизонов. Возницы кое-как справились с могучими животными и продолжали смеяться до слёз.
– Тьма, Тьма на ваши головы падёт, коли не прислушаетесь ко словам моим! Тьма! – завопил что есть мочи Фригстан и с тем исчез, словно под землю провалился. Почти разломанная на двое, его тощими пальцами курица, упала на землю. Теперь за неё никто не дал бы и двух медяков.