Сергей Волжин – Власть Тьмы. Эделиада. Том 2 (страница 5)
– Я не намерена чинить вам препятствий. Но воевода, если вы найдёте их… судьба Фолина – ваше дело. Решайте сами. Только прошу, верните Эйрин. Отныне ей здесь ничего не угрожает.
– Не угрожает? А ранее?
– На этом всё, воевода, – резко закончила Сандина, оставив недоумение Артура без ответа. – Идите. Вашими ранеными занимается Висимир. Они в безопасности. Я распоряжусь чтобы Ландел так же присоединился. Он понимает толк в зельях.
– Да, понимает. Он очень помог, там на холме, и я прошу вас отпустить Райзера Ландела с нами. В поисках может понадобиться его талант.
– Хорошо. Я не против. Ваших людей я прикажу отпустить. Их отведут в южную казарму. Отдохните. Но я прошу – не задерживайтесь.
Артур склонил голову и направился к выходу. Сандина уже не смотрела на него. Она наслаждалась созерцанием мирно нежившегося под солнцем города и пением стрижей, носившихся за окном по своим неотложным, птичьим делам.
Уже на лестнице ведущей во двор, Артура окликнул Вольхим. Старик сидел в тени и тяжело сопел.
– Присядь со мной, Эйхард.
– Времени нет. Я обещал вашему воеводе найти Аксена.
– Присядь. На пару слов. Прошу.
Артур почувствовал перемену в старом сотнике. Говорил он тихо, с уважением.
– Знают ещё своё дело, – проговорил Вольхим, глядя на свои окровавленные кулаки. – А ведь мне уже почти семьдесят. Я многое повидал. Многих потерял. Ещё больше отправил на Суд к Сыну Света. Всякое бывало. Но мне приятно думать, что на своём веку я сделал добра поболее, чем недоброго. Эти трусы… Бесчестные ублюдки! – Он смачно плюнул под ноги и поднял взгляд на Артура. – Всё рассказали. Ваших там не было. Это всё малёк, Эйрин. Х-ех, надо же. Подлила им какой-то дряни в мёд. Небось у нашего зелёноволосого лентяя стянула. Дальше ваш помял двоих на воротах. Да и то сказать, больше напугал. Мыслю неплохой он всё-таки мужик. Крови лишней не допустил.
– Зачем этой девчонке вытаскивать Аксена? – не верил услышанному, Артур.
– Я вот догадываюсь, а тебе лучше не знать. Найдёшь их – сам спроси. С меня достаточно грязи. Эх, сразу бы мне с ними переговорить! – сокрушился он. – Живо на чистую воду бы вывел. А так, не разобравшись, бросились на поиски, а опосля уже всё. Нэммис такого наболтал. Для него что правда, что кривда. Лишь бы не трогали. Холуй. Только за своё место да трясётся. Но теперь уж не долго. Сандина его терпеть не может.
Артур молчал. Голова шла кругом, глаза слипались, впереди маячили поиски Аксена, но он не мог не задать вопрос.
– Послушай, а как так вышло, что Сандина села на место Радного? Ведь нового воеводу назначает князь. А тут и суток не прошло.
– Узнаешь, как вернёшься. Нравишься ты мне Артур. Молодой, честный. За своих ребят горой. Молодец! Это сейчас дорого. Не растеряй по дороге.
– Игнаций был прав, – хмыкнул Артур, поняв, что из старика больше ничего не выведать.
– Игнаций? Игнаций – мужик что надо. А чего он прав-то?
– Да вот тоже самое про тебя и сказывал: – «Вольхим – мужик что надо!»
Оба устало рассмеялись.
– Ты извиняй что так вышло. Отец Благодетель, ведь ваших ночью чуть на копья не подняли. Я от злобы ничего не соображал. Эх, устал я. Глаз замылился. В людях только худое и вижу. На покой мне пора, но да уж теперь не до покоя. Нашим я всё объясню. Берите что нужно. Смотрите, долго не задерживайтесь. День-два, не нашли и назад.
– Я обещал отыскать Эйрин.
– Артур, не знаешь ты мест здешних – глухомань. Егерей сейчас не сыскать, а с такой форой твой Аксен уже далече.
– С ним малая девчонка. Далеко они не могли уйти.
– День-два и возвращайтесь. Беда грядёт.
Артур вопросительно взглянул на Вольхима. Тот не ответил. Лишь тяжело вздохнул и поднялся по ступеням в замок.
Последний Галлан
Ночное небо Эделии зазывало всех живых существ, родившихся под его неустанным присмотром, отметить приход осени. Бесчисленные звёзды, в живописном беспорядке сияли разноцветными огнями для желающих узреть их карнавал. Дирижировала всем этим представлением, сияющая белизной огромная полная луна. Она не желала быть здесь лишь временным гостем. Ёё свет пытался проникнуть и осветить все тёмные уголки и закоулки, подвалы и схроны, провалы и пропасти. Ночное светило бросало вызов солнцу, желая более никогда не уходить с небосвода и единолично властвовать на нём.
Ладос не спал. Несмотря на глубокую ночь горожане отмечали смену времён года. Улицы в центре города полнились пёстро разодетыми веселящими толпу скоморохами, не прекращающей ни на мгновение танцевать молодёжью различных сословий и простым рабочим людом, забывшим про завтрашний трудовой тяжёлый день. Жители самых бедных, нижних кварталов столицы, то же не остались безучастными и проводили время во всеобщем веселье.
В небеса, то тут, то там, взметались пышные снопы разноцветных искр-салютов, каждый раз вызывая у публики изумлённые вздохи и радостные крики. Больше всего этому светопреставлению радовалась местная ребятня, без конца носившаяся меж празднующими, норовя стащить с многочисленных прилавков угощение послаще.
А музыка – поражала. Музыка была тут повсюду. Она лилась с ночного неба, рождалась камнями мостовых, вырывалась из стен домов. Прекрасные танцевальные мелодии, сотворённые магами Семинарии, смешивались с мелодиями захмелевших от всеобщего восторга и выпитого вина музыкантов и превращались в дикую, гремящую какофонию, тем не менее, ничуть не мешавшую празднику.
Через закрытое сводчатое окно своей спальни Иллиан смотрел на ликующий город. Камень Возвращения сработал на угрозу его жизни и перенёс последнего Галлана из эльфийского святилища в родовое поместье. Из дышащего смертью подземелья Иллиан попал прямиком на пышное гулянье и теперь испытывал, неведомое ему доселе отвращение и злость к бесцельно проживающим свои дни людям.
«Что они вообще делают в жизни? Какую пользу приносят? Куют метал, пекут хлеб, возделывают землю? Всё это может заменить магия. Они обманывают, грабят, убивают. Пытаются послаще прожить ещё хоть день. Магия не лукавит. Магия честно выполняет всё, что от неё требуют. Они лицемерно молятся Триглаве, а потом нарушают все её заветы. Все до одного. Магия – другое дело. Она не просит поклоняться ей.
Разве эти веселящиеся болваны знают, что пришлось пережить мне на Холме? Разве они могут понять, что есть вещи намного больше их глупых желаний? Есть иные миры и есть Боги. Да — боги существуют. Теперь я знаю. Знаю точно. Я видел одного из них и даже убил. Значит есть и другие. Светлые, Тёмные – всё равно. Все они хотят одного — прийти в наш мир и властвовать над нами. Над всеми без исключения. Но я не больше не буду спасать эту толпу дураков. Пусть их всех поглотит Тьма! Пусть весь мир сожрёт Тьма! Или Свет. Плевать! Плевать на Совет и Семинарию. Я буду делать, что сам захочу. Буду мстить за смерть отца. Чего бы мне это ни стоило. Я отыщу его убийцу и тогда… тогда он узнает на что способен последний из рода Галлана. Последний из рода…»
Мысли о смерти отца вытеснили злость к празднующим, но к своему недоумению Иллиан так и не испытал того праведного гнева, который, как он полагал, должен был разжечь в нём всепоглощающий огонь жажды мести. Вместо этого он ощущал лишь пустоту. Непонятную, неестественную пустоту и головную боль. Он прекрасно осознавал, что остался совершенно один, но отчего то не мог сосредоточиться на мысли о мести. Закусив губу до крови, он постарался силой заставить себя ненавидеть:
«Убийцы! Тёмные прислужники убили отца! Нужно найти и отомстить. Отомстить так, чтобы все узнали. Чтобы ужаснулись моему гневу. Чтобы все стали бояться имени Галлан, и больше никому даже в голову не пришло связываться со мной!»
Ничего. Гремящая музыка и хаос голосов мешали думать, а от ярких огней фейерверков болели глаза. Он резко отвернулся от окна и обхватил голову руками.
«Всё эти вопящие недоумки! Они, оно виноваты! Это их мечтал спасти отец, а они даже не знают, что он мёртв! Нужно показать им. Нужно сделать с ними то же, что сделали со мной. Отнять у них отцов, матерей. Нет... Отнять детей! Отнять потомков этих неблагодарных ублюдков! Убить всех визжащих недомерков! Тогда будет тишина. Тогда перестанет болеть голова. Тогда наступит мир и… темнота.»
Снова злость, но не из-за гибели отца. Какая-то непонятная, чужая. Не в силах больше терпеть муку, Иллиан выбежал в коридор. Не желая ни с кем говорить, он набросил на себя простенькое отводящее взгляд заклятье. Для всех он был ещё далеко на юге, и, если его специально не будут искать – обнаружить не смогут. Побродив по пустым залам и коридорам, он удивился изрядному слою пыли на столах, полках и перилах лестниц. Дом, казалось, не убирали несколько лет.
«Эти лентяи вообще тут не убирались! Отец на севере в лаборатории, меня нет, так можно и не работать?! Завтра я вам покажу. Завтра вы у меня повоете.»
Зайдя на кухню, он обнаружил остывающий очаг, стол с роскошными закусками, две выпитых бутылки вина и ещё тёплый, запечённый до аппетитнейшей корочки, бараний бок. Невероятная ярость вновь захлестнула молодого чародея. Теперь она вылилась на старого семейного повара, служащего им уже более сорока лет. Иллиан смахнул закуски на пол, швырнул бутылки в стену. Туда же отправился и бок.
«Старый, жирный козёл! Небось нажрался и пошёл к этим идиотам на площадь! Ну погоди. Отца больше нет, но я покажу тебе как переводить вино Галланов! Своей рукой поволоку на дыбу за воровство.»