Сергей Волжин – Бесов Холм. Том 1 (страница 26)

Встретили Аксена радушно. Лишь трое из стрелков сухо кивнули бывшему десятнику, а один так и вовсе не обратил на него внимания, скрывшись под капюшоном. Остальные же, узнав, что Аксен самолично перерезал горло бренненскому воеводе, сразу записали его в свои. Орка-разведчика в лагере не было, и Аксен позволил себе хоть немного расслабиться.

Алистер приказал откупорить последний бочонок пива и достать из хладовой ямы остатки вчерашней оленины. Экономить смысла не было – завтра отряд уходил с этих земель. Воины принялись выпытывать у Аксена подробности убийства и его побега из застенков замка, но бывший десятник уходил от разговора, ссылаясь на пьяное беспамятство.

Эйрин же была куда как более красноречива. Произошедшего на пиру она не видела, зато красочно поведала подробности их героического, по её словам, побега из царства Зла, коим в её рассказе предстал замок Бреннена. Воины хохотали и улюлюкали при каждой мало-мальски интересной детали рассказа, а когда дело дошло до истории с усыплёнными стражниками, подхватили маленькую знахарку и принялись носить её на руках по всему лагерю, распевая в её честь хвалебные гимны.

Заливаясь звонким смехом, Эйрин уже не могла сдерживаться. Рассказ о поверженных волках в её исполнении превратился в настоящий эпос, повествующий о борьбе человека с первобытной звериной силой. В разгроме этой самой силы в лице целой стаи монструозных животных участвовали: доблестный витязь, играючи отражавший атаки волков, и маленькая, но очень храбрая девочка, залечившая пустяковую царапину, полученную витязем, когда тот отвлёкся на милую беличью пару, невесть зачем севшую отобедать в эпицентре побоища. Помогал же двум героям маг-чародей, величайший Дед Лешак всей Эделии, повелевающий ветрами и, неожиданно, молниями. Наконец, довершила разгром исполненная величия огромная, подпирающая рогами небеса коза.

Гомерический хохот разносился так далеко за пределы лагеря, что грозил раскрыть его местоположение не только бренненским воинам, но и абсолютно глухой матушке Стридала Пенталора в Ладосе.

Алистер не стал усмирять ликование раздухарившихся стрелков. Дело так или иначе было сделано, впереди их ждал путь домой, и в честь этого он позволил своим людям немного выпустить пар.

– Малая, ты, конечно, извини меня за прямоту, но ты вроде говорила, что никогда не врёшь? – смахнул слезу Алистер.

– Никогда! – удивлённо развела руки в стороны Эйрин. – Говорить неправду и немного приукрасить – две большие разницы! – Она сделала реверанс и показала стрелку язык.

– Немного приукрасить?! Как вам это, братцы? Немного приукрасить!

Дружный смех вновь разорвал лесной покой.

«Как же тебе просто жить, малышка. И какое тебя ждёт будущее в этом дерьмовом мире?» – Аксен с натянутой улыбкой слушал Эйрин и искренне завидовал её детскому простодушию. Совсем недавно она была на волосок от гибели, до этого тряслась от страха быть пойманной в замке, и вот теперь она же в чаще леса, ничуть не стесняясь, бегала среди суровых мужиков, ведущих смертную борьбу за свои идеалы, и рассказывала им небылицы.

– Чего поник, Серебряный? – обратился к Аксену Гриш.

– Не называй меня так, – процедил ему в ответ Аксен.

– Ладно-ладно, не серчай. Я понимаю, тебе сейчас несладко. Алистер, поди, нарассказывал тебе о нашем старшем невесть что? Я прав, так?

– Нарассказывал, ага.

– А он говорил, что Милан – один из ваших, ну, из Серебряных?

– Ваш воевода бывший Серебряный Эделии?! – искренне удивился Аксен.

– Х-хех, так точно! Он возглавил Вольных восемь лет назад. Говорят, командовал одной из Больших Серебряных, приписанных к Северным княжествам.

– Подожди. Милан? Милан Грундиган?! Он же погиб в битве с вашими на севере!

– Х-ха! Он самый! Встречал его?

– Приходилось.

– Ну тогда напомни ему о его кончине! – хохотнул Гриш. – Он страх как любит эту историю. Не вешай нос, Сереб… Аксен. Спорю, ты найдёшь общий язык со стариком.

– Надо будет предложить ему заехать в Ладос, взглянуть на мраморный памятник в его честь. То-то будет потеха.

– Точно! И я бы посмотрел. Ну, не кисни. – Следопыт закинул кусок мяса в рот и отошёл отлить.

«Старый лис обдурил всех в Империи и ушёл к бунтарям! А чьё же тело тогда в Усыпальнице Воевод, в Ладосе?» – Голова Аксена шла кругом. Бессонная ночь и пережитое утром всё ещё давали о себе знать. Закусив большую плошку пива жареной олениной, он подошёл к Алистеру.

– Весело у вас. Не боишься, что смех и запах жареного приведут бренненский патруль?

– Ты бывалый витязь, Аксен, это видно сразу, – улыбнулся Алистер. – Но и нас не считай за сопляков. Трое моих ребят следят за поисковиками Радного. Теперь их так уже не назовёшь, но всё же. Если они приблизятся к лагерю ближе чем на две версты – их отведут. Не впервой. Эйкен три года прожил с эльфами и многому у них научился, да и Гант с ними.

– Хорошо, – зевнул Аксен. – Я на боковую. Присмотри за малышкой, ага.

– Конечно, теперь она под нашей защитой. Ты пока на правах военнопленного, ну, с небольшими вольностями, конечно.

– Ты не сказал, что ваш Голова – Грундиган.

– Не сказал?! – вскинул брови Алистер. – Да, не сказал. Но для тебя это дела не меняет.

– Э, Серебряный! – окликнули вдруг Аксена.

Аксен сдвинул брови, повернулся и уже хотел прорычать надоевшее: «Не называй меня так», но, увидев говорящего, осёкся. Вольный, не подавший ему руки при встрече, откинув капюшон, смотрел на него полным ненависти взглядом. Теперь Аксен разглядел, что у этого человека отсутствовали все волосы на лице, кожа, безусловно, была сильно обожжена, вместо носа зияла чёрная дыра, а губы были тёмно-бурого цвета и перекошены так, что постоянно оголяли зубы.

– Був на Северном хребти? – бросил обожжённый. Говор выдавал в нём уроженца княжества Черестин.

– Я не участвовал в Плавящемся Снегу, если ты об этом, – нахмурил лоб Аксен.

В лагере повисла тишина: смех прекратился, разговоры стихли.

– Ваших послухать, так нихто не був! Будто и не було битви вовсе, а я зараз такий гарный уродился!

– Василь, ты пьян. Сядь, прошу, – обратился к обожжённому Алистер, но тот не слушал.

– Государевы стратеги, абламали тоди о нас свои зубы и удумали захристо спалить нас яким-то алхимическим гивном! То делает всих захисников Империи трусами и бесчистними убивцами. Ты, Серебряный, ты теж трус и не знаешь слово «чисть».

Аксен обвёл взглядом сидящих и подошёл к стрелку, тот встал ему на встречу.

– Я повторяю, в побоище Плавящийся Снег я задействован не был. А что до чести… Набеги Вольных за провизией на северные нищие деревушки ты называешь честью? Ты когда-нибудь вытаскивал из петли мать пятерых детей, у которой ваши Вольные выгребли последнее из амбара? Честью ты называешь мешки с чумным зерном, подброшенные в форпост Маленбрука в Феараре? Я видел, как вы вешаете солдат на их же кишках. Как вы, словно поганая тать в ночи, режете горла часовым. В городке Кислик стояла лагерем дружина мальчишек-рекрутов. Пацанам не было и шестнадцати. Вольные ночью перерезали тридцать душ. В этих бойнях нет чести. В Плавящемся Снегу не было чести. Но это война! А война – это болото! В болоте мало чести, и лишь от тебя зависит, насколько чистым ты выберешься из него. У тебя есть выбор: или поддаться ненависти и истреблять врага любой ценой, или хотя бы попытаться остаться человеком.

– Хирня! – оскалился в ответ Василь. – Коли называешь кого ворогом, то не важно, як ти его вибшэш! Законы чисти на вийне не деють. От вас научилися! И кстати, задумь с чумным зерном була моя, и я горжусь, що вона стоила Империи пятидесяти душ!

– А ну сел! – рявкнул Алистер.

Василь сплюнул под ноги Аксену и, скрыв лицо капюшоном, сел обратно на бревно. Аксен услышал громкий всхлип за спиной и, оглянувшись, увидел Эйрин. Она тихонько плакала, спрятав лицо в ладони. Он подошёл к ней и крепко обнял.

– Перестань, малышка, – тихо проговорил Аксен. – В этом мире не хватит слёз оплакивать каждого.

– Мне его так жалко, – произнесла сквозь слёзы Эйрин. – Почему он такой злой?

«Она плачет не из-за ужасов, которые ей тут нарассказали, а из-за этого Василя?!» – подивился Аксен.

– Я думаю, это из-за того, что с ним произошло что-то очень плохое, – попытался закончить как можно быстрее этот разговор Аксен. – Он обижен и оттого злится.

– А ещё он ранен, – вытерла слёзы Эйрин. – Я ему помогу! Я вылечу ему лицо, и он больше не будет таким злым!

– Эмм… – не нашёлся что сказать Аксен. – Послушай, давай отложим это до приезда в большой лагерь, ага? Сейчас его лучше оставить одного.

– Хорошо. Но потом я ему обязательно помогу! – Эйрин решительно кивнула головой, улыбка вновь вернулась на её личико.

Аксен оставил маленькую знахарку на попечение Алистера и Гриша, забрался в палатку и без сил повалился на мягкую подстилку из местных трав и мха. До его слуха донеслись слова Алистера – он назначил двух стрелков этой ночью сторожить Аскена и приглядывать за Василём.

«Правильно, парень! Таким рожам, как у нас с этим, доверять не стоит. Хороший из тебя командир», – подумал Аксен. Обозлённый на весь мир, обожжённый Вольный его мало волновал, в отличие от Милана Грундигана. А по всему выходило, что Грундиган, герой Эделии, дважды награждённый Серебряным Поясом за заслуги перед Государством, – жив и теперь возглавляет мятежников.