Сергей Волошин – Чокнутая Ленка (страница 2)

Изумлённый и обескураженный Марк ускорил шаг, чтобы этот кошмарный в его понимании момент закончился поскорей. Вдогонку ему летел ехидный смех одноклассниц Дёминой, сопровождаемый какими-то глупыми и даже пошлыми советами и пожеланиями. В какой-то миг Марк обнаружил, что он проскочил весь коридор, спустился на первый этаж и вылетел на улицу. После прошедшего ночью летнего дождика пахло озоном и ароматами цветов на школьной клумбе. Стало легче, хотя беспорядочно тарабанящее сердце впервые в жизни закололо, и это была не та боль, которую Марк испытывал на тяжёлых легкоатлетических тренировках. Это колола ворвавшаяся в грудь Власова непередаваемая обида – на самого себя и на Лену Дёмину, которую он с этого момента иначе как Ленка больше не называл.

– Дура! – вырвалось из гортани Марка. – Какая же ты дура!

3

Диктант Марк написал из рук вон плохо, на слабую тройку. Наверное, просто пожалела Власова учительница русского языка Диана Леонтьевна Римова, потому что красного цвета от исправлений в диктанте Марка было почти столько же, сколько и синего.

– Я не поняла, что с тобой случилось, Власов? Ты же всегда писал диктанты на четвёрку…– спускаясь с Марком по лестнице, изумлённо протянула Диана Леонтьевна.

– Я не знаю. Мне плохо, – опустил голову Марк.

– Это плохо, что тебе плохо. Ты хоть готовился ?

– Готовился.

– Тогда не понимаю.

– Я сам себя не понимаю…

Диана Леонтьевна отстраненно посмотрела в межэтажное окно.

– Ты определился, куда дальше учиться пойдёшь?

Марк не определился. Его лучший друг и сосед Женька предлагал пойти учиться в техникум на железнодорожников, но Власов даже мысленно не представлял своей роли в кабине электровоза, в депо или на станции. Отец всегда говорил: «Не повторяй моих ошибок, иди туда, куда душа просится. Я, вот, совершил глупость, пошёл работать в шахту. Засосала она по самую макушку, и теперь уже не вырваться. Надо теперь – хочешь, не хочешь – добивать стаж до пенсии. А у тебя всё впереди, поэтому слушай своё сердце».

Но душа никуда не просилась, а сердце ничего не подсказывало. Они были полностью парализованы чрезвычайным в жизни Марка происшествием – жёстким унижением Ленкой Дёминой перед всем её классом. И кто такой этот Серёга Крамских, с которым встречалась Ленка? Он же некрасивый, рыжий, ноги длинные, буквой «Х» сужающиеся в коленях, а потом расходящиеся в стороны. Ну, и что с того, что Крамских играет на бас-гитаре в школьном ансамбле? Неужели это лучше, чем быть чемпионом городской спартакиады? Но если Ленка встречается с Серёгой, значит, лучше. Значит, все тренировки до седьмого пота – ничего не стоя,т и никто их не оценит.

– А зачем вы спрашиваете, Диана Леонтьевна? Вам разве не всё равно, куда я пойду? В бурсу какую-нибудь, наверное, – отвлёкся от своих неприятных мыслей Марк.

– Спрашиваю я, Власов, затем, что буду классным руководителем в девятом классе, и у нас ожидается большой недобор, – строго пояснила учительница. – Сейчас у нас в девятом классе учились сорок два человека, а с сентября не можем и половину этого набрать, придётся, наверное, приглашать ребят из других школ.

Сорок два человека, из которых парней только шестеро. И один из них – музыкант Серёга Крамских, до сегодняшнего дня уважаемый Марком молодой человек. А теперь, наверное – ненавидимый. У Крамских в классе – тридцать шесть девчонок, неужели не мог выбрать какую-нибудь из них, а не Дёмину? Впрочем, уже поздно вздыхать и печалиться… Надо как-то выходить из этого болезненного состояния. Ну не верёвку же на шею мылить!

– Вы предлагаете мне пойти в девятый класс? – спросил Власов.

– Предлагаю, – чинно кивнула Диана Леонтьевна.

– Да я не потяну, мне лучше в бурсу …

– Потянешь. Подтянешься, я надеюсь. Да и аттестат надо чтоб у тебя без троек был.

– Не знаю… А кто ещё идёт?

– Света Злобина, Оля Зайцева, Марина Макарова…

– … Я имею в виду, кто идёт в девятый из ребят, Диана Леонтьевна…

– Из ребят Андрей Саблин, Коля Михайлов, Стёпа Игошин, Ян Славин, ещё…

– Годится, – перебил учительницу Марк. – Этих я знаю, в футбол за школу выступаем.

– Ну, вот, будете и дальше выступать.

– Я подумаю, – неопределённо кивнул Марк, уже приняв решение.

– Они, кстати, сейчас в моём кабинете, можешь подняться и поговорить, – предложила Римова.

4

В кабинете русского языка сидели названные учительницей парни и несколько девочек из параллельных классов.

– О, Власов, ты тоже в девятый? – спросила одна из них по фамилии Бурцева, из «В» класса, имени её Марк не знал.

– Да вот, предлагают… – недовольно пробурчал он, присаживаясь за одну из свободных парт.

– Диана предложила? Так это же классно! Свои всё- таки! А то говорят, что пришлют нам разных чуваков из других школ. А мы своих любим! – радостно воскликнула Бурцева.

– Ага, любите…– печально прищурившись, недовольно прошипел Власов.

– Любим. Что я такого сказала? – виновато заморгала ресницами Бурцева.

– Да ему сегодня наша Дёмина от ворот поворот дала, – ухмыльнулся Андрей Саблин.

– Ну, и дура ваша Дёмина, – мгновенно резюмировала Бурцева. – А мы никому поворот давать не будем. Своих ребят будем любить. Особенно таких, как Марик.

Марку стало немного не по себе. С одной стороны после утреннего оскорбления стало приятно услышать слова утешения, но сохранилась некая неловкость перед свидетелями Дёминской пощёчины – ребятами из класса «Б».

– Да плюнь ты на неё, Марк! – развалившись на лавке парты и закинув ноги на стол, сказал весельчак Коля Михайлов. – Тоже мне, красавица, цены себе сложить не может. Я не подстрекатель, но такого бы не потерпел.

– И что бы ты сделал? – спросил Марк.

– Даже не знаю, что. Но что-то бы сделал, это факт, – комично сдвинув брови, ответил Коля.

– Слава богу, что эта Дёмина не идёт к нам в класс, – довольно улыбнувшись, заметила Бурцева.

– Да, но Марку от этого не легче, – подмигнул Андрей Саблин.

В классе наступила несвойственная тишина. Нарушить её решил Ян Славин, почти торжественно объявивший:

– Ребят, мне сказали, что к нам из двадцатой школы переходит Дима Арьев, полузащитник сборной их школы. Как тебе такая новость, Марк?

– Ну, вот, – оживился удрученный Власов. – Знаю Диму. В других школах тоже есть нормальные ребята, кстати. Со мной на тренировках по лёгкой занимаются пацаны из двадцатой, двадцать первой, девятой школ. Если бы их к нам перетащить, вообще было бы классно, весь город бы в футбол карали, – гордо сказал Власов.

– Да мы и так особо никому не уступаем, – криво усмехнулся Стёпа Игошин. – Ну, первое место не взяли в этом году, из-за подлого судьи, ничего, в следующем поборемся.

– Поборемся, – облегчённо согласился Марк.

– Так, значит, идёшь в девятый? – восторженно спросил Ян Славин.

– Иду. Ради нашей команды, – улыбнулся Марк, протягивая ладонь своим спортивным товарищам. – Но у меня есть предложение. Если хотите – условие.

– Ох, ничего себе, он ещё и условия выставляет, – буркнул смотрящий в потолок Коля Михайлов

– Не выставляю, – поправился Марк. – Есть предложение.

– Какое? – почти хором задорно спросили присутствующие.

– Давайте создадим рок-группу? – вдруг выпалил Марк.

– Давайте, – уже с меньшим энтузиазмом ответил хор.

– А кто на чём играть умеет?

– Ну, я три блатных аккорда знаю на гитаре, – мечтательно растянулся в улыбке Коля.

– У меня брат немного на ударных стучит, – отозвался Ян.

– А кто ещё на чём?

В ответ только короткое эхо отозвалось в выбеленных стенах кабинета.

– А сам-то играть умеешь на чём-нибудь? – спросил Стёпа.

– Нет, – пожал плечами Марк. – Но научиться-то можно.

– Ни фига себе, научиться. Я три года на баян в музыкалку ходил, так и не научился. А ты за два оставшихся года учёбы в школе собрался и играть выучиться, ещё и группу создать? Глобальненько! – засмеялся Стёпа.

– Так кто согласен? – словно не обратив внимания на реплику Стёпы, спросил у всех Марк.