Сергей Вольф – Хороша ли для вас эта песня без слов? (страница 33)

…С того момента, как мы должны были встретиться с Регишей (и не встретились, не встретились), кажется, все в моей жизни покатилось в несколько убыстренном темпе, уж насколько убыстренном — я определить не мог, ни теперь, ни тем более тогда.

Когда я, перед встречей с Регишей, вышел во двор, вся компания сидела там — без Региши, правда, и без Стива.

Все они, увидев меня, подняли приветственно руку, помахали мне, не то что иди к нам, а просто «привет», я сделал то же самое, пошел к выходу на улицу, к парадной Региши, секунда, другая, и тут кто-то положил руку мне на плечо, я обернулся — Ираида.

— Я тебя зову рукой, а ты не идешь, — сказала она.

— Я думал, просто так, привет, — сказал я.

— Нет, я манила.

— А я не понял, — сказал я. Было как-то неуютно от Ираидиного присутствия, я хотел быть один. И тут она добавила:

— Она не придет.

— Кто… она?

— Региша, «кто». Она мне звонила, чтобы я с тобой встретилась и сказала тебе. Чтобы все тебе толком объяснила.

— Что случилось?! Что-нибудь серьезное?!

— Они гуляли, Стив стал чем-то меняться с иностранцем. Его забрали в милицию. Она его выручает. Пойдем погуляем. Вы куда собирались?

Не знаю почему, но я ляпнул, что в яхт-клуб.

— Ну и поехали, — сказала она. — Неохота с ними сидеть.

Мы поехали. Неуютно было, очень, уж лучше, гораздо лучше было бы, если бы я поехал один, но так уж получилось, да и Ираида вела себя как-то тихо, совсем не плохо, была почему-то грустная.

— Где ты научился так танцевать? — спросила она.

— Хм… Нигде. Само получилось, а что?

— А я училась, и все равно, кажется, хуже, чем у тебя, получается.

— Не заметил. По-моему, очень здорово. Как у звезды в кино.

Мы оба засмеялись.

— Мне с ними скучновато, вот я и пошла с тобой. Не злишься?

— Злюсь, — сказал я. — Очень. Иди-иди, только ты-то не злись, если я ерунду болтать буду.

— Влюбиться бы, — сказала она. — В кого угодно. Хоть в тебя.

— Нет-нет, не надо, не надо, — серьезно вдруг сказал я и увидел, что она смеется. Я тоже улыбнулся.

— Да ну тебя, — сказал я. — Как маленькая, ты же уже взрослая, старше меня.

— А ты зато симпатичный. И не злой.

Нет, я абсолютно не знал, как ко всему этому относиться. Ко всему тому, что она говорила. С девчонками трудно, очень трудно, я это чувствовал и раньше, но от этого мне было не легче. Скажет — а ты ломай себе голову. Потом Ираида заговорила о тряпках, о том, как красиво одеваться, в этом я уж вовсе ничего не понимал, только кивал иногда, пока мы ехали к яхт-клубу. Какая там еще одежда? Кроссовки, спортивные брюки или джинсы, куртка и все дела.

В яхт-клубе было тихо. Мы прошли по правой его части, останавливаясь и глядя на лодки. Они тихо стояли на воле, без парусов. С парусами, без — я вдруг подумал, что сейчас мне это все равно. Что-то случилось со мной, мне было как-то ровно, как-то все безразлично, что ли. Я смотрел на воду, что-то говорила Ираида, смеялась, даже ущипнула меня один раз, ужасно неловко, но я даже не отмахнулся.

— Ой, с тобой тоже скучно, — сказала она.

— А что ты хочешь? Чтобы я что тебе рассказывал?

— Да про что угодно, лишь бы не скучно. Я, думаешь, чего с этими дружу? У Стива всегда классные записи, ну, редчайшие, обожаю диско-музыку и всякое такое.

— Это не объяснение, — сказал я.

— Именно что объяснение, скажешь глупость тоже.

— Я предупреждал.

Мы прошли глядящий в залив поворот клуба и свернули на левую сторону. Там, на каменных ступенях я нашел дощечку, даже доску, короткую и толстую, и мы сели рядом. Я глядел на воду, на тот берег, на высокие светлые дома, на краны…

— А Корш влюблен в Регишу, вот и ходит с нами, — вдруг услышал я голос Ираиды, тут же поняв, что и до этого она что-то говорила.

— Что? — спросил я.

— Да так, ничего. Рассуждаю.

И я тоже поэтому хожу с ними? Нет-нет, это не так. Вернее, не совсем так. Регише хочется меня видеть, хочется дружить со мной, она же сама сказала, сама. А с Феликсом ей вовсе дружить не хочется, раз со мной хочется, а он ходит и ходит. Вдруг на меня нашел смех.

— Он же из меня котлету сделает, отбивную.

— Да ну тебя. Станет он тебя трогать, тем более он старше.

— А Галя-Ляля?

— Что Галя-Ляля?

— А она-то чего ходит?

— Ой, умора. Она, по-моему, без ума от Стива, все, чего он делает, она тоже делает, а он влюблен в другую девчонку, но мы ее не знаем, он все от нас скрывает, ее только Брызжухин и видел.

— А чего ему-то такое счастье?

— Не, здесь другое. Он их познакомил, она хоккейная болельщица. У меня отчего-то голова стала идти кругом. А Ираида все говорила:

— Смешной этот Брызжухин, Стив ему джинсы по дешевке уступил, Стас вроде бы даже у своей мамочки деньги выпросил, не заработал, и смотрит на Стива как на бога, а виду вроде бы не подает — гордый.

«Что это с ней? — подумал я. — Да, а со мной-то что? Что это я все слушаю, и мне противно, а с другой стороны — вроде бы совсем не слушаю, смотрю на рыболова, как он забрасывает, и забрасывает, и забрасывает поплавок в воду, а я этот поплавок совсем отсюда и не вижу». Вдруг потянуло ветром.

— А Гусь подпевала, — говорила Ираида. — Вроде Гали-Ляли.

Если она всех их так ругает, чего она сама-то с ними делает? Кажется, я у нее уже это спрашивал. Музыка, в этом все дело? Смех. Я спросил ее об этом снова, и она снова повторила, что да, музыка, отличная музыка, чудесные записи, и еще иногда езда на машине, ветер в ушах, скорость, скорость, скорость…

— Да при чем здесь машина, автобусы тоже быстро ездят? — сказал я. — А музыка-то при чем? У других людей тоже есть записи. Тоже диско. Я сам люблю диско. Ходи себе и напевай.

Я смотрел на нее, ничего вдруг действительно не понимая. Неужели в самом деле я настолько их младше, что ничего не могу понять? Очень может быть. Я — еще понятно. Я из-за Региши. Я-то понятно. Она хочет со мной дружить. А с Коршем не хочет. Чего же тогда он? Чего он дружит с этой компанией? Я понял, что ничего не понимаю. Они меня старше, старше, я их не понимаю. Что значит — не понимаю? С другой стороны, не понимаю — пойму. Понимаю же я других взрослых. Своих, например, дядю Алешу, я же их понимаю? Понимаю. А каких-то детей старше меня на пару лет понять не могу. Но может быть, я должен их понять, если не понимаю? Должен во всем разобраться? Сам. Без подсказок.

Вниз по реке, в сторону залива прошла моторка. Деревянная, с каютой, вроде того «Муравья», только очень светлая. Чух-чух, чух-чух, чух-чух… Вот, вот она уже уходит в залив, исчезает помаленьку, исчезает… Как хорошо уйти в залив, вода спокойная, гладкая, чуть блестит волна, идущая от носа лодки. Надо достать откуда-нибудь эти пятнадцать рублей; у моих попросить, что ли? Буду иногда ездить на «Муравье». Регише-то хочется. Да, но это вдвоем. А у меня нет прав на вождение. Этот-то, братец ее, получит, это да. А мы как же? Что же, только с ним и ездить? Ну и пусть, пусть и с ним. Что из этого? Ездил же я на их машине и ничего, ниже ростом не стал. Региша была рядом, и, наверное, ей было хорошо, что мы сидим рядом. Так будет и на «Муравье». На «Муравье».

— Вовсе я не из-за музыки, — сказала Ираида. — Вернее, не только из-за музыки.

— Что? — спросил я.

— Не только из-за музыки диско, вот что! — резко сказала она.

— О чем ты?! — спросил я.

— Я о музыке. Вовсе не из-за нее я с ними. Да ты что? Какой-то ты обалделый.

— Извини.

— При чем тут извини. Понимать надо. Я скажу, а ты молчи. Молчи — понял? Я влюбилась. А в кого — не скажу. Не скажу и все. При чем тут музыка? Я влюблена! Понял, глупый?!

Я увидел, что глаза у нее все в слезах, и мне стало тошно.

24

А мама Рита действительно уезжала в командировку. Одновременный отъезд папани не случился, но это в принципе не играло особой роли. По вечерам он был все время занят, да часто и днем тоже (репетиции), так что на мои вечерние планы он почти не влиял. Если что и имело значение, так это то, что мне приходилось готовить еду на троих, ну, и магазины, само собой, были моей заботой. С другой стороны, если уж быть точным, готовить мне почти не приходилось, ну, суп сварю на пару дней из фрикаделек или пельменей и все дела. Или пакетный суп. Мама перед отъездом накупила и засунула в морозильник антрекотов, так что поначалу суп я делал из них, пакетный, конечно. Иногда я запускал в пакетный суп с рисом нарезанные кусочками сосиски и плавленый сырок с луком — получалось довольно-таки вкусно. Конечно, главная проблема была ходить по магазинам. Не скажу, что я большой мастер этого дела, но папаня и Митяй были к этому абсолютно не приспособлены, напрочь. Конечно, сварить себе яичко, или разогреть суп, или сделать бутерброды — это кое-как они умели, но по магазинам бегал я. В известном смысле, это было справедливо, делом они были заняты куда больше, чем я, в этом мама Рита была права. Конечно, какая уж там еда без мамы Риты; если я даже гордился оставленной мне «функцией», то не очень-то сильно, как бы иногда, мимоходом гордился, на бегу (мол, все же вот какая от меня польза), а так мы были вполне обездолены, но, кажется, переживали это куда меньше мамы, бодрились, успокаивали ее, заверяли, обещали…

Деньги, как это ни странно (деньги на всякие домашние нужды) она оставила именно мне, даже не папане, у которого я мог бы их брать, а именно мне, боясь, что он куда-нибудь их засунет, а потом ищи ветра в поле; то же самое относилось и к Митяю, который, конечно же, умел считать в икс в кубе раз лучше, чем я и папаня вместе взятые.