Сергей Владимирович Казанцев – Хроники древней звезды (страница 10)

– Вежливость, молодой человек, – голос Градова звучал ровно, без повышения тона, но с невероятной, давящей силой, – это основа человеколюбия. Это не просто свод правил. Это основа мироздания, на котором держится человеческое в человеке. Вы – в моем доме. И я, позволю себе заметить, старше вас. Поэтому проявите уважение. Иначе я промою вам рот с мылом. Потом с керосином. Потом с серной кислотой. А затем набью туда кошачьего дерьма, чтобы повторить процедуру с самого начала. Понятна мне моя мысль?

Он разжал кулак. Судорога мгновенно отпустила. Богдан, тяжело и прерывисто дыша, потер онемевшую, но уже целую челюсть. Ярость никуда не делась, но ее затмил леденящий, животный ужас. Это был не гипноз. Это было прямое воздействие на плоть.

– Садитесь, – приказал Градов, и это прозвучало как непреложный закон.

Богдан молча поднял кресло и опустился в него, чувствуя себя побежденным щенком.

– Чем вы, собственно, недовольны? – продолжил старик, как ни в чем не бывало. – Новый мир, полный загадок и возможностей, – пожалуйста. Полное и окончательное спасение от ваших, скажем прямо, неразрешимых проблем – пожалуйста. Чистый лист. Второй шанс. Пожалуйста, получите, распишитесь. О чем еще можно мечтать? Человек вы молодой, а уже столько претензий к мирозданию.

– Недо-во-лен? – Богдан с трудом выговорил слово. – Ты швырнул меня в мир монстров! Меня чуть не убили! Я истекал кровью!

– Чем недоволен?! – Богдан снова взорвался, но уже не вскакивая, вжимаясь в спинку кресла. – Я недоволен тем, что меня УБИЛИ! Понимаешь?! Я чувствовал, как стрела вонзается в спину! Слышал, как хрустят мои ребра! Видел свою кровь! Настоящую, алую, пахнущую железом! Ты швырнул меня в ад, к монстрам, и называешь это «вторым шансом»?!

– А теперь? – мягко спросил Градов. – Пройдитесь по себе мысленно. Что вы чувствуете сейчас?

Богдан замолчал. Он машинально провел рукой по груди, по тому месту, где должны были быть раны. Ничего. Только гладкая, чуть более упругая кожа.

– Кто это вообще был? – выдохнул он, ощущая, как почва уходит из-под ног. – Что это за твари?

– Они называют себя Скалига, – объяснил Градов, отставив чашку. – Это не отдельное племя, а целый союз народов, живущих на северных материках. Они – приливная волна истории. Периодически их экспедиции накатывают на острова Океании. Грабеж, резня, увод в рабство – их бизнес-модель. Те, кто преследовал девочку – охотники, элита. Вам еще повезло, что вы не встретили их настоящих воинов. Тяжелая пехота, с которой мало кто может сравниться в этом мире.

– Я не силен в истории, – мрачно буркнул Богдан, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

– Ох, молодежь, – покачал головой Градов. – И чему вас только учили в ваших школах?

– Программированию! – почти выкрикнул Богдан. – Квантовой физике! Алгоритмам! А не тому, как драться с трехглазыми сатирами!

– О, да! – саркастически усмехнулся старик. – Вам ведь это так поможет. Уверен, ваши познания в Python’е приведут в трепет этих дикарей.

Богдан сжал кулаки, но сдерживался.

– Я хочу вернуться назад, – заявил он с последней надеждой. – Прекрати этот безумный эксперимент. Я не подписывался на роль подопытного кролика!

Градов внимательно посмотрел на него, и в его глазах мелькнула неподдельная, почти отеческая жалость.

– Это невозможно, Богдан. Вас там уже нет. Физически нет.

– Что? – Богдан почувствовал, как холодная пустота заполняет его изнутри.

– Вы никогда не покидали то кафе у автомойки, – продолжил Градов, его голос стал тише, гипнотически-мерным. – А я… меня там и вовсе не было. Мы никогда не ехали на машине за город. Это был простой фокус. Я отвел вам глаза. Навел морок.

– Как… такое может быть?

– Вспомните, что случилось там, в кофейне. Память есть в вас. Она спрятана, но она есть. Вспомните…

Слова звучали как заклинание. Веранда поплыла перед глазами Богдана. Он снова сидит за столиком в углу. Поднимает белую, до боли стерильную кружку. Кофе холодный и горький, как полынь. Во рту – вкус страха. Краем глаза он видит, как на улице останавливается темный внедорожник. Высокая фигура в капюшоне направляется к входу. Скрип двери. Богдан замирает. Он видит пистолет с глушителем. Их взгляды встречаются. Глаза убийцы пустые, стеклянные.

Он пытается рвануться, но понимает, что поздно. Ствол пистолета поднимается. Короткая, приглушенная вспышка. Негромкий, сухой хлопок.

Белая кружка в его руке взрывается. Осколки фарфора впиваются в ладонь и лицо. Одновременно – тупой, сокрушительный удар в грудь. Его отбрасывает назад. Грудина проломлена. Дышать невозможно. В горле хрип, теплая, соленая жидкость заливает пищевод. Кровь.

Высокая фигура нависает над ним. Пистолет опускается. Дуло смотрит прямо в лоб. Вспышка. Ослепляющая. Белая. И тут же – окончательная, беспросветная тьма.

Богдан вскрикнул и дернулся, снова оказываясь на веранде. Его всего трясло, рубашка насквозь промокла от холодного пота. Он судорожно хватал ртом воздух, ощупывая себя, ища дыру в груди, на лбу. Он только что пережил собственную смерть.

– Я… я мертв? – его голос был слабым, потерянным. – Это все… сон?

Градов потянулся через стол и довольно сильно щипнул его за мочку уха.

– Ай! – взвыл Богдан, отшатнувшись.

– Больно? – спокойно спросил старик.

– Еще как!

– Значит, вы живы. То, что вы пережили, – не сон. Это память. Последние секунды вашего существования в том мире.

– А… бой… монстры… Я вытащил из себя наконечник! Я должен был умереть!

– Должны были. Но не умерли. Считайте это приятным бонусом к новому телу.

В Богдане снова закипела ярость, смешанная с отчаянием.

– Ладно, – тяжело вздохнул Градов. – Чтобы вы не сошли с ума, я дам вам краткое объяснение.

Он достал холщовый мешочек и высыпал на стол горсть песка.

– Помните ту чашку? Она разлетелась на куски. Теперь создадим ее форму. Цвет. Белизну фарфора. Создадим здесь. – Он приложил два пальца к виску. – А затем перенесем форму в жизнь.

Градов опустил пальцы к столу и начал водить ими над песком. В воздухе замерцало золотистое сияние, вырисовывая контуры чашки. Песок вздыбился, накрыл светящийся силуэт и отхлынул. На столе стояла белая фарфоровая чашка. Точная копия разбитой.

– Видите? – голос Градова снова обрел твердость. – Когда технология достигает пика, она становится неотличима от магии. Мир, в который вы попали, когда-то был полон такой мудрости. Магия здесь – сущность бытия. Основа материи. Привыкайте. Итак, перед нами точная копия. Так?

Богдан, ошарашенный, кивнул.

– Так, да не совсем, – усмехнулся Градов.

Он швырнул чашку о каменный пол. Богдан инстинктивно съежился, ожидая звона. Но чашка, мелодично звеня, отскочила от пола, как мячик. Он поднял ее. На ощупь – обычный фарфор. Но там, где она ударилась, стенка не разбилась, а прогнулась, и трещины стали медленно затягиваться, пока чашка снова не стала идеально целой.

– У новой чашки есть свои плюсы. Ваша чашка готова. Теперь ее надо наполнить содержимым, – Градов налил в «исцелившуюся» чашку чая. – «Содержимое» – это вы. Ваше сознание. Память. Опыт. Все ваше «Я». Это и есть та самая инвестиция. То, что оказалось спасено и перенесено в новую, прочную «форму».

Богдан смотрел на него, медленно осознавая масштаб произнесенного.

– Я… я правильно понял? Вы… создали копию моего тела… и переместили мой разум внутрь?

– О, нет! – Градов махнул рукой. – Вовсе не я. Я всего лишь куратор. Я не настолько могущественен. Тут действовали силы куда более могущественные.

– Кто? Бог? – выдохнул Богдан.

– В какой-то степени. Можно назвать это и так. Пока считайте так, как вам удобнее.

– Так что, я теперь бессмертен?

– Фантазия у вас бьет ключом, Баг, – Градов впервые назвал его прозвищем. – Жаль, не в ту сторону. Ваша новая оболочка живуча, но не неуязвима. Если вам отрубить голову, никакая регенерация не спасет. Вы – человек. Прочно сделанный, но все же смертный.

Старик поднялся из-за стола. Его тень легла на всю веранду.

– Но хватит вопросов. Я знаю, у вас их миллионы. Однако время истекло. Вам пора бежать.

– Бежать? От кого?

– От врагов. Вы не добили одну из воительниц. Полагаю, за ночь она добралась до своего лагеря. И сейчас за вами спешит целый отряд охотников.

– Думаете, эта хвостатая ведьма будет мстить?

– Определенно. Учитывая, что вы убили ее мужа, она мечтает вывесить ваши внутренности на ветвях.

– Ее ЧТО?! – Богдан поперхнулся. – Вернее, КОГО?!

– Что вас удивляет? Они – одно племя. Симбиоз. Самцы – пехота и рабочая сила. Самки – тактики и жрицы. В их мире это естественно.

– Но почему? Почему они выбирают таких… уродов?

Градов развел руками:

– Как и везде, мой дорогой Баг. Видимо, это беда всех женщин. Чаще всего – просто больше не из кого выбирать. Эволюция на Океании принимает причудливые формы. А теперь – пора просыпаться.

Мир снова поплыл. Веранда, стол, самовар и фигура Градова начали таять, как мираж. Последнее, что увидел Богдан, – это понимающий и чуть усталый взгляд старика.