Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга вторая: Остров Теней и Лжи (страница 5)

– Треска ты сушеная! Белоглазая! – прохрипел он, обращаясь к Дэктёру. – Или тебя здесь все обманывают, или ты враль таких масштабов, каких мало! Какая она, к чертовой матери, пьяная? Это сдохшая волчица, которую прибило к берегу во время шторма! Да какая волчица? Башмак это плавающий, да и то я сильно сомневаюсь, что он способен куда-либо поплыть, кроме как на дно!

Возражения Трескота были, увы, не лишены суровых оснований. «Пьяная Волчица» представляла собой поистине печальное и унылое зрелище. Небольшое, одномачтовое суденышко, некогда, возможно, юркое и быстрое, а ныне покрытое толстым, мохнатым слоем зеленой тины и колониями усоногих ракушек, которые скребли о дерево причала с противным, шелестящим звуком. Единственная мачта стояла под подозрительным, неестественным углом, словно ее вот-вот сломает даже очередной легкий порыв ветра. Паруса, свернутые на рее, напоминали грязные, прохудившиеся тряпки, побывавшие в нескольких десятках сражений и безнадежно проигравшие все. От всего судна, от каждой его щели, веяло безнадежностью, долгим забвением и молчаливым укором тем, кто решил им воспользоваться.

– Благодарь, – Дэктёр повернулся к Богдану, стараясь всем видом показывать, что не слышит ядовитых комментариев Трескота. – Вы уж не кипятитесь, как раки в котелке, успокойте своего друга. Внешность, конечно, бывает обманчива, не спорю. Корабль, может, и выглядит сейчас как рожа старого боцмана после тяжелой пьянки, но на плаву-то он держится! Честное слово старого моряка! До Порт-Солариса она вас обязательно доведет. Это ведь вам не через океан штурмовать, а всего-то остров по дуге обогнуть. День пути, не больше, если ветер будет попутный.

– Ага, – рявкнул Трескот, – только на веслах, ползком по дну! Чтобы не укачивало!

Богдан, наблюдая за этой оживленной перепалкой, с легкой тоской констатировал, что его собственные мысли почти дословно совпадают с мнением хромого штурмана. Он смерил Дэктёра тяжелым, испытующим взглядом, пытаясь понять, где заканчивается наивность и начинается откровенный подвох.

– Послушайте, – спокойно, но твердо начал он. – Может, мы все же рассмотрим вариант аренды другого судна? Мы готовы заплатить больше, существенно больше, чем изначально предложил мастер Тэбин. Мне важна надежность, а не экзотика.

Лицо Дэктёра, еще секунду назад сиявшее уверенностью, мгновенно помрачнело. Он глубоко, с настоящей скорбью вздохнул, и в этом вздохе была вся горечь человека, связанного по рукам и ногам железной волей начальства.

– Я бы и сам этого хотел, благодарь, – искренне, почти шепотом признался он, отводя глаза в сторону и понижая голос, чтобы не слышал Трескот. – От всей души, поверьте старому моряку. Но мастер Тэбин, перед своим вчерашним отплытием, лично явился ко мне и строжайше, под страхом крупных неприятностей, запретил давать вам в аренду или, боже упаси, продажу любое судно, стоящее в этой бухте! Ни одно! Ни плотика, ни шлюпки!

– Дэктёр, я думал, Ржавый Якорь – пристанище контрабандистов. Как так получилось, что какая-то шишка из столицы вам смеет приказывать?

– Истину глаголете, благодарь! Это поселок контрабандистов. Но от всех наших дел мы, так сказать, «жертвуем» небольшой процент в городскую казну. И стражники из столицы нас не замечают. Так что ссориться с губернатором здесь никто не хочет. Боюсь, у нас у всех нет выбора.

– Вот же склизкая селедка! – яростно выругался Трескот, с силой плюнув в воду, где плескалась мелкая рыбешка. Богдан мысленно был с ним абсолютно согласен.

Перед мысленным взором Богдана встала вчерашняя сцена, отчетливая и раздражающая. Советник Тэбин, улыбаясь своей масляной, самодовольной улыбкой, развернул небольшой, но официального вида свиток и зачитал послание:

– «Лорд-наместник Элрик Ван-Тир, губернатор города Порт-Соларис и прилегающих к нему плодородных земель, хранитель морских путей и гарант процветания. С величайшим интересом и искренним расположением приглашает доблестного победителя красной ведьмы, что обитала на мрачном острове Большеногих дикарей, дабы он явился к нему на торжественную аудиенцию в удобный для героя час. Где его милость, движимый заботой о нуждах подданных, желает предложить вышеупомянутому герою достойную и щедро оплачиваемую работу, соответствующую его выдающимся заслугам и недюжинной силе».

А затем, плавно свернув свиток, Тэбин добавил уже устно, мягко, вкрадчиво и с ледяной вежливостью в голосе:

– И, разумеется, его сиятельство будет… крайне, крайне огорчен, если его сердечное и столь лестное приглашение будет по какой-либо причине проигнорировано. Настолько огорчен, что, боюсь, ни один уважающий себя и свой бизнес торговец стройматериалами, лесом, парусиной и смолой во всем архипелаге, от малого до великого, не рискнет впоследствии вести какие-либо дела с тем, кто проявил такую вопиющую невежливости по отношению к нашему просвещенному губернатору. Вы понимаете всю тонкость данного момента, дорогой герой?

Эту прозрачную угрозу, облеченную в бархатные перчатки дипломатии, Богдан понял совершенно четко. Мастер Тэбин тут же, при них, коротко и жестко переговорил с Дэктёром, приказав выдать «достопочтимому герою и его спутникам» корабль в аренду исключительно за счет городской казны. На этом, довольный и улыбающийся, он поднялся на борт своего судна и отбыл восвояси, оставив после себя шлейф дорогих духов и чувство глубочайшего раздражения.

И вот наглядный результат его «отеческой заботы» покачивался перед ними на потрескавшихся канатах, издавая скрип, полный старческих жалоб и немого укора.

Богдан задумался, вглядываясь в потрепанный борт «Пьяной Волчицы». Такое настойчивое, почти ультимативное приглашение от губернатора было ему решительно не по нраву. Если уж начистоту, то это был самый настоящий шантаж, прикрытый шелковистыми перчатками дипломатии. Его внутренний программист, привыкший к четким алгоритмам и договорам, возмущенно вскипал. Но деваться, как ни крути, было некуда. Не век же ему куковать на этом захолустном болоте, в поселке, чьим главным развлечением было наблюдать, как растут ракушки на днищах лодок.

«Да и почему, собственно, не навестить этого губернатора, раз уж он так настойчиво просит? – размышлял он. – Может, и впрямь предложит что-то стоящее».

Одно никак не укладывалось у него в голове. Зачем губернатору было так заморачиваться с этой комедией – навязывать им именно это утлое корыто? Судно мастера Тэбина, на котором тот отбыл, было не сказать, чтобы огромным, но вполне могло принять на борт с полдюжины пассажиров, хоть и на палубе. Это было бы куда проще и логичнее. «Хотя, черт его разберет, в этих средневековых нравах, – с легким раздражением заключил он про себя. – Может, тут этикет не позволяет герою путешествовать на судне советника. Или он просто боится, что мы будем дебоширить по дороге».

Глядя на «Пьяную Волчицу», которая с тихим скрипом, словно старый дед, качалась на мелкой волне, Богдан выдохнул и обернулся к своим спутникам.

– Ну что ж… Похоже, выбора нам особо и не оставили, – произнес он, и в его голосе прозвучала не столько покорность, сколько решимость действовать в рамках навязанных правил. – Штурман, готовьте это корыто к отплытию. Принимаем вызов.

– Да, капитан Баг, – кивнул Трескот, и в его голосе послышались нотки привычной деловой хватки, заглушившие прежнее отвращение. – Думаю, пятерых матросов нам хватит, чтобы управляться с ней. Немного провизии, бочонок-другой пресной воды… За пару дней, если ветер не подведет, доплывем. Уж до Порт-Солариса-то она доползет.

Он уже мысленно составлял список необходимого, его прямой глаз бегал по судну, оценивая объем работ, а косой, казалось, смирился с неизбежным.

– Трескот, – голос Богдана внезапно потерял все деловые нотки и стал тихим и ровным, как отполированная сталь. Он повернулся к штурману, и его взгляд стал холодным, изучающим. – Вот только один вопрос меня все же волнует. Сильно волнует.

Гринса, стоявшая чуть поодаль и до этого молча созерцавшая корабль с выражением глубочайшего скепсиса, мгновенно насторожилась. Её уши, скрытые в рыжих волосах, настороженно подрагивали, а хвост, до этого лениво подрагивавший, замер.

– Да, капитан? – откликнулся Трескот, и на его лице появилось что-то похожее на растерянную, виноватую улыбку. Он прекрасно понимал, к чему клонит разговор, и уже заранее чувствовал себя виноватым.

– Как, интересно, губернатор узнал о наших скромных приключениях на острове Большеногих? – спросил Богдан, не отводя холодного взгляда. – Ты что, об этом на всех углах кричал? Развешивал афиши? Или, может, нанял глашатая?

Трескот заерзал на месте, его цепь жалобно звякнула.

– Да нет, капитан! У меня и в мыслях не было! – начал он оправдываться, разводя руками. – Просто, понимаете, как-то вечером я зашел в портовый кабачок, знаете, такой, «У Билли Киля»… Перекинуться словечком с тамошними матросами. С настоящими морскими волками, а не с этим большеногим сбродом, что на нашем старом судне. Ну и зашел разговор… за кружечкой эля…

– Или за бутылочкой… третьей… четвертой… – мрачно перебила Гринса. Её хвост начал медленно, угрожающе вилять из стороны в сторону, словно готовясь к удару.

– Ну… может, и так, – не стал отпираться Трескот, потирая шею. – И вот эти парни начали травить байки. Явную выдумку, сказки для детей, про русалок да летучих рыб! Но мы-то с вами такое пережили, такое видели! Просто грех было не вставить словечко, не поделиться реальной историей! Ну, я и… поделился. А там кабатчик подслушал… Потом он пересказал своему поставщику спиртного, тот, болтун, обмолвился на базаре перед покупателями… И пошло-поехало…