Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 6)

Снаружи раздались злые вскрики — тот звук, который издают, когда внезапно чувствуют острую боль, но ещё не поняли её источник. Кто-то грузно отпрыгнул от ворот, ругаясь.

В этот момент с потолка, с гулом, от которого вздрогнули балки, посыпалась пыль и кусочки сухой глины. По деревянным плахам над их головами тяжело и неуверенно протопали шаги. Кто-то забрался на крышу.

Богдан сделал шаг вглубь помещения, туда, где через широкую трещину между потолочными плахами падала струйка пыли. Он резко занёс Гракх и с силой, коротким тычком, вонзил клинок вертикально вверх. Лезвие прошло между плах, пронзило глиняный ковёр крыши.

Сверху донесся сдавленный, дикий вопль. Послышался шум падения, скрежет по глиняной кровле, а затем тяжёлый, глухой удар о землю снаружи.

Сквозь щели было видно, как двое бандитов бросились к распластанной у стены фигуре, пытаясь подтащить раненого в укрытие. Один из них, широкоплечий детина, наклонился особенно низко. Рука Богдана вновь совершила короткое, невидное снаружи движение. Клинок пронзил узкую щель между блоками на уровне пояса.

Второй крик, обрывистый и хриплый, слился с первым. Наклонившийся бандит рухнул на товарища. Оставшийся в живых, вытаращив глаза, попятился от стены, оставив обоих там, где они упали.

Снаружи воцарилась тишина. Удары в ворота прекратились. Слышался только тяжёлый, прерывистый хрип раненого и отступающие шаги. Бандиты отходили от стен. Штурм захлебнулся.

Богдан медленно вытер лезвие о край плаща.

— Неплохо получается. Где-то треть отряда из строя мы уже вывели.

— Бакха, не расслабляйся. Их ещё с десяток.

Тишина после отступления бандитов продержалась недолго.

Резкие щелчки тетивы разорвали воздух снаружи. Свист, и в деревянные плахи крыши с глухим стуком вонзились первые огненные стрелы. Толстые, с широкими наконечниками, их древки были туго обмотаны пропитанной смолой паклей, которая пылала яростным, коптящим пламенем.

Запах гари тут же наполнил помещение, едкий и тревожный. Огнеза закашлялась, закрывая рот рукавом.

Огненные стрелы впивались в старую крышу над их головами. Некоторые с глухим стуком застревали в толстом слое глины, оставляя чёрные подпалины. Другие, ударившись о каменные стены, отскакивали, рассыпая искры. Но несколько штук нашли щели в обмазке и, зацепившись за балки или вонзившись между плахами, продолжали упорно тлеть и разгораться, наполняя пространство под крышей удушливым дымом.

— Нас хотят поджечь! — Лиас вжался в скальную стену, глядя, как одна из стрел угодила в щель и вонзилась в земляной пол.

— Пусть пытаются, — сквозь зубы процедил Богдан, не сводя глаз от щели между блоками. — Камень не горит.

Большинство стрел гасло, не успев раздуть серьёзный огонь, лишь оставляя чёрные подпалины и стойкий запах гари.

Богдан прильнул к другой щели, дающей обзор на опушку леса.

Там кипела работа. Несколько бандитов, согнувшись, валили молодое дерево. Удары топоров раздавались часто и деловито. Дерево затрещало, наклонилось и с грохотом, поднимая тучи хвои и пыли, рухнуло на землю. Тут же к нему бросились другие, отсекая сучья, обтёсывая ствол.

— Они делают таран, — холодно констатировал Богдан, отходя от стены. Ворота, даже подпертые возком, могли не выдержать удара тяжёлого бревна, которое несла толпа. Мозг Богдана работал с бешеной скоростью, в поисках выхода. Что можно использовать?

Пустая бочка из-под извести… сломанные кайлы… пятно старого очага с грудой пепла и головешек… И возок. Припасы!

— Гринса! — его голос прозвучал резко, но ровно. — Растолки головешки из очага. Мелко, в пыль. Чем-нибудь тяжелым. Камнем, например. Ну, просто в пыль.

— Хорошо, Бакха, — амазонка, не задавая лишних вопросов, схватила один из камней от очага и принялась с силой растирать обугленные поленья в неглубоком каменном очаге.

Сам Богдан полез в кузов возка. Среди мешков и свёртков его пальцы наткнулись на глиняный бок. Он вытащил приземистый широкий горшок, плотно запечатанный восковой плёнкой. Внутри плескался густой, беловатый жир, запасённый для приготовления пищи.

Богдан засыпал в горшок угольную пыль и тщательно перемешал содержимое. Получилась блестящая, отвратительно чёрная масса, пахнущая гарью и салом. Сверху бросил горящую паклю от одной из зажигательных стрел. Огонь попал на благодатную почву. Жир стал закипать, потрескивать. Горшок заурчал.

Обтёсанное бревно длиной в два человеческих роста уже несли к воротам. Всадник в капюшоне наблюдал с безопасного расстояния, его поза выражала холодное удовлетворение.

— Лиас, держи, — Богдан протянул писарю горшок, — слушай внимательно. Ты должен вылезти на крышу через дымоход. Он узкий, ни я, ни Гринса не протиснемся. Ты — проскользнёшь. Заберёшься на крышу, и швырнёшь в них этот горшок. Целься в сам таран или в землю перед ними, чтобы горшок разбился. Понял?

— Что это… — начал Лиас, но его перебил громкий скрежет и гул голосов снаружи. Таран ударил в ворота. Всё строение задрожало, выпустив облако пыли. Возок сдвинулся, но устоял.

Бледный, как полотно, Лиас молча кивнул. Он посмотрел на горшок с бурлящей внутри смесью, потом на узкое чёрное отверстие дымохода в стене. Его руки дрожали, но он сделал шаг вперёд. Забрался на каменную тумбу очага, ухватился руками за неровные края кладки и…

Именно в этот миг в отверстие дымохода с лёгким свистом влетела огненная стрела и, воткнувшись в брус подпорной балки крыши, недалеко от головы Лиаса. Писарь обладал яркой фантазией. Он отчётливо, с ясностью, представил, как этот пылающий наконечник мог бы вонзиться не в балку, а ему в висок.

— А-а-а… — вырвался у него короткий, сдавленный выдох. Глаза закатились, пальцы разжались, и он рухнул вниз, прямо на подставленные руки Гринсы. Падающий горшок успел поймать Богдан и поставил на очаг. Жир расплескался, и он обжёг себе пальцы.

— Ушастый! — амазонка удержала обмякшее тело писаря и с лёгкостью опустила на пол. Она потрогала его шею, убедилась, что жив, и фыркнула, глядя на его бледное, закопчённое лицо. — Ах ты книжный червь! Что ж ты такой ранимый!

Второй удар тарана сотряс строение. Возок откатился. Третьего удара баррикада могла и не выдержать.

Огнеза, молча наблюдавшая за происходящим, вдруг метнулась вперёд. Она схватила горшок с бурлящей смесью.

— Оги! — крикнул Богдан, — Не смей! Назад!

Огнеза не слушала. Девочка, не обращая внимания на его окрик, ловко, как ящерица, втиснулась в отверстие дымохода. Её худенькое тело, не такое громоздкое, как у взрослых, легко проскользнуло вверх через узкое отверстие.

— Чёрт! — выругался Богдан, бросаясь к основанию дымохода, но помочь уже не мог.

Сверху, снаружи, послышался лёгкий скрежет — это Огнеза выбралась на крышу. Раздался топот её ног. Она двигалась быстро, низко прижимаясь к поверхности, держа перед собой пылающий горшок, как страшный дар. Вечернее солнце светило ей в спину, её маленькую фигурку бандиты не заметили.

Внизу, у ворот, бандиты уже заносили таран. Раздалась короткая, дружная команда, и тяжёлое бревно в руках восьми человек рванулось вперёд, набирая скорость для сокрушительного удара.

Именно в эту секунду с крыши сорвался и полетел вниз маленький огненный снаряд.

Горшок, описав в воздухе короткую дугу, разбился о бревно тарана с треском. Содержимое — густая, горящая жижа — брызнуло во все стороны веерными брызгами.

Эффект превзошёл все ожидания. Горящий жир, оказавшийся на воздухе, моментально вспыхнул. А смешанный с угольной пылью, его капли липли к коже и одежде. Они брызнули на одежду бандитов, их руки, лица, на дерево тарана. И всё это объял огонь. Мгновенно образовался пылающий шар, охвативший переднюю часть бревна и людей, его несших.

Раздались нечеловеческие вопли. Бандиты бросили таран, забились на земле, пытаясь сбить с себя липкое, неумолимое пламя. Один, объятый огнём с головы до ног, побежал к лесу, оставляя за собой чёрный дымный след и душераздирающие крики. Запах горелого мяса, волос и дерева ударил в нос даже сквозь каменные стены.

Таран, охваченный пламенем, беспомощно рухнул на землю, продолжая гореть ярким, жутким костром у самых ворот. Хаос и паника охватили бандитов, их боевой порядок рассыпался в попытках помочь горящим или просто отпрыгнуть от бушующего огня.

На крыше, у самого края, привстав на колени, виднелась маленькая тёмная фигурка Огнезы. Она смотрела вниз на результат своей работы. Зарево пожара освещало её лицо, на котором не было ни страха, ни торжества. Только сосредоточенное, взрослое внимание.

— Бакха? Где ты такому научился? — удивилась амазонка.

— Да так. Между делом изучил алхимию. Когда ты пыталась меня догнать и убить.

Разбойникам пришлось остановить штурм. Они «зализывали раны». Но отступать не спешили.

Сгустившиеся сумерки окончательно впитали последние отсветы зари, и на землю лёг густой, бархатный полог ночи. За стенами их каменной крепости, в пятне трепещущего оранжевого света от трёх разведённых костров, бандиты разбили временный лагерь. Теперь были слышны не боевые крики, а бытовой гул: глухой стук топора о полено, ржанье ездовых животных, отрывистые, усталые команды, редкий смех, тут же обрывающийся. В воздухе повис запах дыма, жареного на скорую руку мяса. Штурмовать в непроглядной темноте, после огненного разгрома и чувствительных потерь, бандиты явно не собирались — они «зализывали раны», восстанавливали силы.