Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 4)

Тишина фермы, прерываемая лишь кудахтаньем кур да криками играющих где-то за домом детей, была целебной. Даже Гринса, обычно такая напряжённая, сидела, откинувшись на спинку лавки, и её хвост медленно, почти лениво водил по полу, сметая соломинки.

Когда тарелки опустели, Богдан встал.

— Нам пора. Лучше здесь не задерживаться.

— Бакха! Думаешь, у нас хвост горит? — амазонка имела в виду, что их могут преследовать. Богдан это понял.

— Горит-горит. Просто пылает. Так что лучше… — Богдан замер, вглядываясь в поля.

Среди золотых колосьев мелькнуло белое тело. Появилось лишь на миг и исчезло.

— «Вот же черти пляшут джигу. Ведьмы носят им ликёр», — пробормотал он.

Богдан сорвался с места, вскочил на спину маранои Гринсы и, подгоняя животное пятками, помчался в поля.

…и проклял всё на свете за те несколько минут скачки. Ведь Гринса расседлала своего маранои. Богдан и так держался в седле плохо, а без седла полминуты скачки вылились в подвиг. Когда маранои добралась до края поля, Богдан, вцепившийся в гриву, не слез, а сполз со спины животного, проклиная верховую езду. «Дома у меня была машина. Нажимай педали. Крути баранку. А дурак не понимал, какое это счастье», — пронеслось в голове.

Богдан, всё ещё отряхивая с одежды колоски и мысленно костеря всех скакунов этого мира, пристально вглядывался в землю. Среди примятой пшеницы отчётливо виднелись следы. Эти были странными: два больших, глубоких отпечатка позади, как от мощных задних лап, и два поменьше, расположенных впереди. От них в стороны расходились длинные, неглубокие борозды — словно что-то очень тяжёлое и пушистое волочило по земле брюхо.

Такие же следы он видел раньше. На «Берегу Съеденных Кораблей», где их пытались уничтожить с помощью алхимических снарядов. И в грязи двора трактира «Последний Рубеж», после провалившегося ночного покушения. Это были следы ушана. Проклятая тварь, бегает тише мыши, а скачет — лошадью не угонится. Ушан. Большой, как пони, кролик с телом лошади, мощными лапами и длинными ушами. Идеальный зверь для бесшумной погони или разведки. Если его следы здесь, значит, лазутчики атамана Маргамаха прочёсывают местность. А возможно, сейчас уже докладывают хозяину.

Их выследили!

Богдан резко развернулся и почти бегом, хромая на онемевших бёдрах, направился обратно к усадьбе. Его лицо было каменным, а в глазах горел холодный огонь.

— Собираемся. Сейчас же, — его голос, когда он поравнялся с навесом, прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что Гринса мгновенно вскочила, а Огнеза замерла с недоеденным ломтём хлеба в руке.

— Что нашёл, Бакха? — амазонка уже хватала свою алебарду, её хвост напрягся, как плеть.

— Следы ушана. Нас выследили.

Лиас побледнел так, что веснушки на его носу стали казаться тёмными точками. Огнеза молча положила хлеб, её взгляд стал сосредоточенным и взрослым.

В дверях дома появилась Амафа, снова в фартуке, с подоткнутым подолом.

— Мы уезжаем. Не хотим навлечь беду на ваш дом, — сказал Богдан, уже проверяя упряжь мараноев. — Кажется, нашими персонами заинтересовались разбойники.

— Спаси Без-Образный! — всплеснула руками крестьянка.

Огнеза и Лиас уже забрались в возок, Богдан приготовился трогать.

— Подождите, благодарь! — Амафа шагнула вперёд и схватила его за рукав своей жилистой рукой. — По прямой дороге до города — лес, да овраг. Сколько купцов там в засаде сгинуло. Они там вас и ждать будут, коль следят.

— Что предлагаешь? — спросил Богдан, уже держа вожжи наготове.

Амафа указала рукой на северо-восток, где за полями темнели зубчатые силуэты невысоких, но крутых гор.

— Есть дорога вдоль горного хребта. Старая, ещё с тех пор, как лорды камень для своих дворцов добывали. К каменоломням вела. Теперь и каменоломни заброшены, и дорога никому не нужна. Колёса телег её всю разбили, дожди размыли. Но для вашего возка — проходно. Там ни души. Благословит Без-Образный, разбойники вас там искать не станут, они по большакам промышляют.

— Где поворот?

— Там вперёд будет перекрёсток у большого камня. Там направо, в горы. Дорога сразу в гору пойдёт, не пропустите.

Богдан кивнул, его взгляд был уже там, на том перекрёстке.

— Спасибо вам, Амафа. За всё.

— Пустое. Счастливо доехать. И смотрите в оба. — Она отступила назад, сложив руки под грудью, и проводила их взглядом, в котором читалась и суровая доброта, и лёгкая тревога.

— Трогай, Бакха! — крикнула Гринса, уже вскочившая на спину своего мараноя. Она поймала на себе восхищённый взгляд тех же самых мальчишек, снова выглядывающих из-за угла, и нарочито грозно оскалилась, отчего те со смехом шарахнулись назад.

Богдан щёлкнул языком, натянул вожжи, и возок, развернувшись на узком пространстве у плетня, рывком тронулся обратно к основной дороге. Пыль заклубилась из-под колёс. Они пронеслись мимо огородов, снова выскочили на гладкую наезженную колею и понеслись вперёд, к перекрёстку, оставив позади мирный запах хлеба и навоза.

Дорога бежала прямо, как стрела, меж бескрайних золотых полей. Теперь Богдан водил взглядом не только по ней, но и по горизонту, ища малейшее движение. Его тело ещё ныло от нелепой скачки, но ум работал чётко. Алхимия на берегу, нападение в трактире, засада на караван, лазутчики на ушанах… Кто этот Маргамах, и почему он так упорно за нами охотится? Неужели из-за контракта губернатора…

— Благодарь, вон там! — пронзительно крикнула Огнеза, высунувшись вперёд и показывая рукой.

Впереди дорога действительно расходилась. Правая ветка, широкая и укатанная, уходила в сторону тёмного леса. Левая — узкая, заросшая по краям бурьяном и репейником, взмывала вверх, к подножию гор. Рядом с развилкой, склонившись, как усталый великан, стоял огромный столб — грубо отёсанный камень с почти стёршимися зазубринами-цифрами.

Богдан, не сбавляя хода, резко взял влево. Передние колёса возка с грохотом ударились о первые камни разбитой дороги, кузов сильно качнуло. Маранои фыркнули, почувствовав под ногами не твёрдый грунт, а скользкую россыпь щебня и глубокие рытвины.

Дорога, вернее, то, что от неё осталось, сразу пошла круто в гору. Она вилась серой, разорванной лентой по склону, теряясь среди валунов и чахлых горных сосенок. Камни звенели под железными ободками колёс, возок то и дело кренился, проваливаясь в ямы. Ехать пришлось шагом. Сравнительный покой и скорость большака остались позади — теперь начиналось испытание на прочность.

Гринса, чей маранои легко скакал по камням, поравнялась с Богданом.

— Весёлая дорожка. Прямо как дома, на Скальных Гривах. Только там хоть тропы были, а это… — она оглядела развал крупного булыжника, который пришлось объезжать, — это похоже на русло высохшего потока, по которому катапультой стреляли.

— Лишь бы она вывела, куда надо, — прокомментировал Богдан, стараясь выбирать путь помягче для колёс. Он украдкой взглянул на Огнезу и Лиаса в кузове. Девочка крепко держалась за планки, а писарь, казалось, пытался раствориться среди мешков, каждое потряхивание заставляло его вздрагивать.

Золото полей осталось позади, сменившись синевато-серыми валунами и тёмными зарослями леса. Тишина здесь была иной, глубокой, наполненной далёким шумом ветра в ущельях и редкими криками хищных птиц. Солнце, опускаясь, бросало длинные, искажённые тени от валунов, превращая дорогу в череду световых и тёмных пятен.

Богдан почувствовал знакомое, противное ощущение у себя на спине — будто между лопаток снова прицепили мишень. Тогда, как и сейчас, за ними, а вернее за Огнезой, охотилась целая орда Скалига. Теперь их снова выбрали целью. Это знание — что ты не просто путник, а мишень, за которой ведут расчётливую охоту, — било по нервам сильнее любой внезапной опасности. Он снова вёл маленькую группу через опасную землю, снова ловил себя на том, что сканирует горизонт не просто так, а в поисках конкретной угрозы, идущей по их следам. История, казалось, безжалостно повторялась, и от этого мысли становились тяжёлыми и горькими.

Глава 2

Глава 2. Каменоломня.

Возок, поскрипывая, медленно пробирался по разбитой дороге, вьющейся у самого подножия горного хребта. Слева, за узкой полосой высохшего кустарника, начинался лес — густой, тёмный, пахнущий влажной хвоей. Стволы вековых деревьев стояли плотной стеной, сплетаясь ветвями в сплошной, почти непроглядный полог. Справа же земля резко шла вверх, превращаясь в каменистые склоны, поросшие цепким бурьяном и усеянные серыми валунами, похожими на окаменевших исполинов, застывших в вечном падении.

— Дорога, говорила она… — проворчал Богдан, отчаянно вытягивая вожжи, чтобы вытащить переднее колесо из очередной промоины, размытой дождями. — Больше похоже на американские горки для психов-экстремалов.

Возок отчаянно раскачивался, подскакивая на валунах и кренясь в глубоких рытвинах. Каждое колесо жило своей жизнью, и казалось, что вся конструкция вот-вот разлетится на щепки.

— Благодарь, а что такое «амеканкие горки»? — спросил Лиас, едва удерживаясь на своём месте и хватаясь за борта.

— Развлечение, — отрывисто ответил Богдан, стараясь удержать мараноев на относительно ровном участке. — Для веселья. Представь тележку, которая мчится с горы по рельсам в петлю.

В этот момент правое колесо угодило в глубокую, скрытую промоину. Возок резко накренился, древесина скрипнула с жутким напряжением. Огнеза взвизгнула и, потеряв равновесие, вместе с парой тюков с припасами покатилась через весь кузов прямо на Лиаса.