Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 27)

— Лиас, нас пытаются убить с того момента, как мы покинули «Ржавый Якорь». Маргамах — лишь одна из попыток. Те горе-недоучки в трактире «Последний рубеж». Таинственный алхимик, что натравил на «Пьяную волчицу» морских чудовищ. Многовато совпадений. — Богдан говорил ровно, но в каждой фразе слышался холодный, неумолимый скрежет логики, перемалывающей факты в жернова выводов. — Подумай, Лиас, мы лениво ремонтировали «Серого Гуся» и ничто нас не беспокоило. И что изменилось? Что произошло?

Писарь задумался, и на его обычно подвижном лице застыла маска сосредоточенного усилия.

— Посланник от губернатора? — предположил писарь.

— Точно. — Богдан не улыбнулся, лишь тень удовлетворения скользнула в его взгляде. — Нас вынудили ввязаться в это дело. И с тех пор беда бегает за нами по пятам. Всё, что вокруг нас, — это кусочки одного пазла. И мы кому-то очень сильно мешаем.

Тропа, наконец, вывела их из сжимавшихся объятий леса. Внезапно открывшееся пространство заставило обоих невольно замедлить шаг. Впереди, за полосой ещё не скошенного луга, лежали ухоженные поля поместья Келванов, пестревшие ровными квадратами зелени и золота. Дорога, теперь широкая и укатанная, вела к группе крепких каменных строений, над которыми, непоколебимо и величаво, возвышалась каменная Башня.

Двор кипел жизнью. Слуги таскали корзины с овощами, у кузницы уже звенел молот, а с конюшен доносилось бодрое ржание. Но посреди этого мирного хаоса стояло нечто инородное — длинная, изящная карета тёмно-синего цвета, запряжённая четвёркой вороных кирин с идеально ухоженной сбруей.

Рядом с каретой, недвижимо, как скала, стоял старый знакомый молчаливый гигант Брому.

Брому возвышался на два с половиной метра, а его плечи, массивные и квадратные, напоминали каменный выступ скалы. Теперь на нём не было грубых шкур — гигант был облачён в практичный костюм из толстой, тёмно-серой шерсти, а через плечо был перекинут длинный плащ с глубоким капюшоном, откинутым на спину. Его борода, прежде дикая и свалявшаяся, была аккуратно подстрижена, открывая суровые и чёткие черты лица: тяжёлый подбородок, широкий нос и глубокие морщины-трещины у глаз. Шрам, пересекавший левую бровь, был виден отчётливо — бледная прямая линия на загорелой коже. Его маленькие, глубоко посаженные глаза горели знакомым тлеющим огнём, но в них появилась новая, живая настороженность. Вся его фигура, от неподвижных сапог до мощных рук, сложенных на груди, излучала тихую, готовую в любой миг взорваться силу. Жуткого топора при нём не было, но это лишь подчёркивало, что главное его оружие — это он сам.

— Кажется, у лорда Келвана гостья, — сухо заметил Лиас, снимая очки и протирая их краем плаща. — Или наш ночной привет передали заранее.

Богдан не ответил. Его взгляд скользнул с Брому на верхние окна Башни, где мелькнула знакомая тёмно-синяя тень. Илана. Она уже здесь.

Из главного дома вышел слуга — пожилой мужчина с аккуратной седой бородкой, в тёмно-зелёном камзоле с гербом Келванов. Он направился к ним быстрым, деловым шагом.

— Достамир Богдан, мэтр Лиас, — поклонился он, и в его голосе звучало искреннее облегчение. — Слава Без-Образному, вы целы. Леди Илана из дома Валерьев прибыла на рассвете с... тревожными вестями. Лорд Келван уже беспокоился. Хочет вас видеть.

— Сначала, если можно, воду и одежду. Дорога была долгой, — сказал Богдан, смахнув ладонью засохшую грязь с рукава.

Слуга снова поклонился.

— Конечно, достамир. Горячая вода уже подана. Через полчаса лорд Келван ожидает вас в малой трапезной на завтрак. Леди Илана также почтит трапезу своим присутствием.

Они прошли через двор, и Богдан почувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд Брому. Исполин не шевельнулся, лишь слегка повернул голову, провожая их глазами. Казалось, он запоминал каждый шаг, каждый жест.

Богдана проводили в его комнату в Башне — ту самую, с высоким потолком, каменным камином, узким арочным окном и мягкой периной. На столе уже стоял медный таз с горячей водой, лежало свежее полотенце и аккуратно сложенная смена одежды: чистая льняная рубаха, тёмные штаны и шерстяной жилет. Запах чистого белья и едва уловимый дымок от камина, в котором, видимо, растопили немного дров для сухости, встречали его как знакомое убежище. После ночи на холодной, продуваемой ветром земле эта комната казалась островком почти невероятного покоя.

Богдан умылся, смывая с лица пыль и напряжение. Вода была мягкой, пахла полевыми травами — видимо, в неё добавили отвар. Он переоделся, чувствуя, как грубая ткань жилета приятно облегает плечи. Саблю Гракх он аккуратно прислонил к кровати. С оружием на трапезу идти не полагалось.

В коридоре его уже ждал Лиас. Писарь тоже преобразился — его обычный помятый камзол сменила чистая серая рубаха и тёмный безрукавный кафтан. Очки он протёр до блеска.

— Я чувствую себя почти человеком, — вздохнул Лиас, поправляя оправу. — Хотя бытовая магия горячей воды и чистых носовых платков всё ещё кажется мне чудом.

Из-за угла показался тот же седовласый слуга и с почтительным, но твёрдым поклоном обратился к писарю:

— Мэтр Лиас, лорд Келван просит передать, что для вас накрыто в кухонном зале. Повар специально приготовил яичницу на сале, которую вы так хвалили в прошлый раз.

На лице Лиаса мелькнуло сначала недоумение, затем понимание и, наконец, покорная благодарность. Он кивнул Богдану.

— Удачного завтрака, благодарь. Постараюсь выведать у повара секрет его соуса.

Богдан молча кивнул в ответ, наблюдая, как Лиас, ведомый слугой, скрывается в боковом проходе. Чёткое, негласное разделение: лорды, леди и приглашённые гости — в парадной трапезной; оруженосцы, писцы и прочая свита — в другом месте. Ярома тоже нигде не было видно. Феодализм в действии, подумал Богдан без раздражения, просто констатируя факт. Здесь каждый занимал свою ступеньку иерархической лестницы.

Малую трапезную он помнил — уютную комнату с низкими сводчатыми потолками, стенами, украшенными охотничьими трофеями и старыми, потемневшими от времени картами. Когда он вошёл, за столом уже сидели трое.

Лорд Келван возглавлял стол. На нём был тёмно-зелёный дублет, лишённый вычурности, но отличного покроя. Напротив него, с той же осанкой, что и во дворе, сидела леди Илана. Её утреннее платье глубокого синего цвета казалось скромным, но тонкая серебряная нить, вышитая по вороту и манжетам, говорила о другом. Справа от Иланы расположился незнакомец.

Это был высокий, очень худой пожилой мужчина с гладким, блестящим черепом, обрамлённым лишь седым венчиком волос на висках и затылке. Его лицо было изрезано глубокими, сухими морщинами, а нос — острый и тонкий — делал профиль похожим на хищную птицу. Но больше всего поражали глаза — светло-серые, они смотрели из-под тяжёлых век с такой концентрацией и проницательностью, будто видели не только лицо, но и мысли за ним. Он был одет в строгий тёмно-серый камзол без каких-либо украшений, и его длинные, узкие пальцы лежали на столе неподвижно, как инструменты, ожидающие применения.

И, конечно, там была Огнеза. Её усадили на отдельный стул с высокой подушкой между Келваном и стеной. Девочка сидела, выпрямившись, в простом, но чистом платьице цвета лесной зелени. Её рыжие волосы были аккуратно заплетены в одну косу. Перед ней стояла небольшая тарелка с разрезанными фруктами и кружка с молоком. Она молча наблюдала за всеми, изумрудные глаза переходили с одного взрослого на другого, внимательно впитывая каждое слово и жест.

— Достамир Богдан, — Келван жестом указал на свободное место слева от себя. — Прошу. Знакомься — мэтр Зерелиус, наставник и советник леди Иланы.

Старик — Зерелиус — медленно кивнул, его острый взгляд на мгновение остановился на Богдане, будто снимая мерку, а затем так же неторопливо вернулся к своей фарфоровой чашке с прозрачным, ароматным чаем.

— Мэтр Зерелиус почти не покидает Ущельный Камень, — пояснила Илана, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая нота уважения. — Его приезд — знак серьёзности того, что мы обсудим. Но сначала — завтрак.

Действительно, стол ломился. В центре дымилось блюдо с воздушным омлетом, запечённым с травами и молодым сыром. Рядом лежали тонкие ломтики окорока с медовой корочкой, пирамида из ещё тёплых булочек, тарелки со свежим творогом, сметаной, мёдом и вареньем из лесных ягод. Ароматы смешивались в щедрый букет.

— Спасибо за гостеприимство, лорд Келван, — сказал Богдан, садясь. Огнеза встретилась с ним взглядом и едва заметно улыбнулась, прежде чем снова сосредоточиться на своей тарелке.

— Гостеприимство — долг хозяина, особенно когда гости привозят такие… интересные новости, — ответил Келван, наливая себе из глиняного кувшина что-то похожее на яблочный сидр. — Яром изложил суть событий. Но я хотел бы услышать ваш рассказ из первых уст. О ночи. И о том, что ей предшествовало в обители.

Богдан вкратце изложил суть расследования и своих размышлений. Опустив догадки про ассасинов, решив, что для всех это всего лишь ночные налётчики. Пусть такими и остаются.

Пока он говорил, Зерелиус молча слушал, лишь изредка поднося чашку к тонким губам. Илана внимательно следила за рассказом, её лицо было невозмутимым, но пальцы слегка постукивали по краю тарелки. Келван хмурился, его взгляд становился всё тяжелее.