Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 26)

Рука, почёсывающая бороду, замерла. Движение тяжеловозов, почуявших воду, само собой замедлилось, и подвода остановилась. Человек на облучке не издал ни звука. Он просто сидел, и его могучая, широкая фигура внезапно обрела необычайную неподвижность. Даже его борода, казалось, перестала шевелиться.

— Храни меня Без-Образный… — тихо, почти беззвучно выдохнул один из двух молодых парней, сидевших сзади на мешках с инструментами. Оба они уставились на одно и то же место, и лица их под слоем дорожной пыли побелели.

Человек на облучке медленно, с трудом, словно каждое движение давалось ценой огромного усилия, сполз вниз. Его тяжёлые сапоги глухо упёрлись в грунт. Он стоял, не двигаясь, его взгляд был прикован к тёмным пятнам на траве.

— Кто такие? — громко спросил Богдан. Угрозы он не видел, но Гракх лежал под рукой. Он не кричал. Он сидел у потухшего костра, не меняя позы, но его вопрос, брошенный через всё пространство поляны, заставил тяжеловозов фыркнуть и насторожить уши.

Низкорослый бородач вздрогнул. Его густая борода, запорошенная дорожной пылью, колыхнулась. Он кивнул, коротко, резко. Потом провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую паутину оцепенения, и сделал шаг вперёд, его тяжёлые сапоги продавили влажную землю.

— Шпажек, — отрывисто представился он, ткнув коротким, толстым пальцем себе в грудь. — Кузнец из поместья. Лорд сказал — ехать, чинить. Значит, едем, чиним.

Его взгляд, быстрый и цепкий, снова метнулся к тёмным пятнам на траве, потом вернулся к Богдану, к Ярому, который сидел, уставившись в землю, к Лиасу, нервно поправлявшему очки.

— А тут у вас… — Шпажек развёл руками, и в жесте этом было недоумение мастера, столкнувшегося с поломкой, для которой у него нет готового клина. — Что случилось-то? Налетели?

Богдан слегка наклонил голову. Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но до глаз она не дошла.

— Соседи зашли, — ответил он ровно, как будто сообщал о погоде. — Ночью. Жаловались, что храпим слишком громко. Подняли крик, ругань. Пришлось… вразумить.

Наступила пауза. Шпажек медленно перевёл взгляд на Богдана, потом снова на «соседей». Он почесал бороду под самым подбородком, и раздался сухой, шуршащий звук.

— Крикуны, — протянул он наконец, переваривая информацию. — Ну, шум ночью — дело беспокойное. Мешает спать честным людям. Особенно если спать охота.

Он обернулся к своим подмастерьям, которые всё ещё не решались сойти с подводы, и рявкнул, и в его голосе снова появилась привычная железная уверенность:

— Стоите, как пни морёные? Дело горит! Колесо снимать, ось проверять! Или вам зрелища подавай?

Парни, вздрогнув, засуетились, начали выгружать инструменты. Шпажек ещё раз глянул на Богдана, и в его прищуренных глазах мелькнуло нечто вроде профессиональной оценки.

— Как вы о нас узнали? — спросил Богдан, наблюдая, как один из подмастерьев начинает обстукивать молотком ось возка. — Дорога не самая проезжая.

Шпажек, не отрывая взгляда от работы парней, хрипло крякнул.

— Так это, значится, благодарь… — начал он, поправляя кожаный фартук на могучей груди. — Чуть свет карета леди Иланы в поместье вкатила. Вся в пыли, конь мыльный. Её слуга, тот как гора, и доложил: видели они ваш возок у ручья, колесо съехало, а вокруг — пусто. Ну, они и подумали, вы к фермерам на ночёвку подались. К батракам старика Гавора. А лорд наш — человек дела. Сказал: «Шпажек, собери людей, подними, справь возок гостям. Им путь держать надо, негоже из-за железа да дерева мешкать». Вот мы и поднялись.

Он наконец оторвал взгляд от возка и снова посмотрел на поляну, на тёмные пятна. Его взгляд был спокойным, деловитым.

— Не думали, что застанете… таких вот гостей, — добавил он, и в его голосе прозвучало не осуждение, а скорее констатация факта, как если бы он говорил о некачественном металле в заготовке. — Но колесо справим. Это железо — оно послушное. Люди… — он махнул рукой, и в этом жесте была вся философия человека, привыкшего иметь дело с материями более простыми и предсказуемыми, — люди, они хитрее.

Кузнец Шпажек принялся руководить работами — его низкий, раскатистый голос отдавал короткие команды, а молот в его руках звонко стучал по стальному ободу, насаживая его на ось. Работа спорилась.

Яром молча принялся седлать киринов. Его руки ловко расправляли потники и затягивали подпруги, готовя животных к дороге.

— Благодарь, — начал он чётко, как докладывают старшему. — Пока мастера будут возиться с осью, до Башни можно домчать на киринах за четверть часа. Путь прямой, тропа наезженная.

Услышав про верховую езду, Богдана передёрнуло. Мышцы на его скулах напряглись, а взгляд, прежде рассеянно блуждавший по опушке, стал острым и тяжёлым. Он медленно перевёл глаза на киринов, на высокие седла, и его губы плотно сжались.

— Нет, — произнёс он отрывисто, и слово прозвучало как щелчок затвора. — Я пешком.

— Я тоже, — тут же, как эхо, выпалил Лиас. Он сделал шаг назад, к стволу дерева, как будто искал укрытия. — Проще говоря, я тоже предпочитаю пеший ход. Две ноги, твёрдая почва — никаких сюрпризов.

Яром кивнул, как будто такой ответ и ожидал. Огнеза подошла к его серому кирину, который мирно жевал траву у ручья. Не говоря ни слова, она потянулась и погладила его широкую, мускулистую шею. Животное не дёрнулось, не отпрянуло. Оно повернуло к ней свою тяжёлую голову, тёплое дыхание окутало её пальцы, и кирин тихо, почти неслышно фыркнул — не тревожным предупреждением, а скорее… дружелюбным приветствием.

— А я поеду, — тихо, но очень уверенно сказала Огнеза. Она посмотрела на Богдана, и в её изумрудных глазах светилось неподдельное желание. — Он добрый. Он мне разрешил.

Яром, наблюдая за этой сцену, невольно улыбнулся — впервые с утра.

«Ей на роду написано быть всадницей», — подумал Богдан, в памяти всплыли события прошлого. Форт-маяк. Когда они вдвоём убегали от воинов Скалига верхом на громадном ящере. Богдана ящер не слушался, что бы тот ни делал. А вот девочка что-то шепнула, и упрямая скотина потрусила как по команде. «Жаль животинку. Сожрали его бедного». Он продолжил уже официальным тоном: — Яром. Твоё новое задание.

Богдан кивнул, его взгляд был твёрдым.

— Именно так. Ты доставишь леди Огнезу в Башню, прямо своему отцу. Лично в руки. И документы из обители тоже. Без задержек.

Яром мгновенно выпрямился, лицо стало сосредоточенным.

— Так точно, благодарь. А… — он заколебался на долю секунды, — а мне отцу что передать? Когда вас ждать? Или где искать?

— Скажешь: достамир Скиталец решил подышать утренним воздухом. По совету мэтра Лиаса. Дорогу я знаю.

Яром кивнул — один раз, твёрдо. Он всё понял. Не нужно было лишних слов. Он ловко вскочил в седло позади Огнезы, взял поводья её кирина в одну руку, поводья своего — в другую.

— Счастливо оставаться, благодарь. Мэтр. Леди Огнеза, держитесь за гриву, если страшно.

— Мне не страшно! — звонко ответила девочка, и её голос прозвучал так уверенно, что даже Лиас невольно улыбнулся.

Яром тронул коней, и пара могучих кирин, фыркнув, плавно тронулась с места, легко взяв шаг по направлению к поместью. Огнеза оглянулась, помахала рукой, а потом весь её мир поглотила дорога впереди и мощная шея животного под её ладонями.

После отъезда Ярома и Огнезы на поляне не осталось ничего, кроме стука молотка Шпажека, бившего по металлу где-то у возка. Богдан повернулся и, не оглядываясь, пошёл по узкой тропе, уходившей в лесную чащу. Лиас, нервно поправив очки, заспешил следом.

Тропа вилась между большими деревьями, их могучие ветви, отяжелевшие от ночной влаги, низко склонялись над путниками, образуя сырой, полумрачный тоннель. Воздух был влажным, пахнул прелой листвой, сырой корой и далёким дымком. Всё вокруг было покрыто серебристой паутиной тумана, цеплявшегося за папоротники и обвивавшего стволы. Богдан шёл впереди, его сапоги уверенно ступали по земле, размягчённой сыростью. Лиас следовал за ним, стараясь попадать в те же следы, но его городские ботинки раз за разом скользили на глинистых участках, заставляя его ловить равновесие.

Молчание между ними не было неловким. Оно было насыщенным, наполненным отзвуками недавней ночи. Лиас первым не выдержал, сглотнув ком в горле, который стоял там с тех пор, как он разжал пальцы, выпустив то самое обугленное полено.

— Благодарь, — начал он, и его голос прозвучал громче, чем он планировал, нарушив лесную тишину. — Эти двое... ночные гости. Они не были похожи на случайных разбойников.

Богдан не обернулся, лишь слегка замедлил шаг, давая Лиасу возможность поравняться.

— Нет, — согласился он просто. — Случайные разбойники не носят под чёрной робой кольчугу и не владеют таким арсеналом. Это снаряжение профессионалов. Редкое и специфичное.

— Наёмники? — предположил Лиас, поправляя очки, запотевшие от влажного воздуха. — Маргамах прислал? Чтобы покончить с нами вдали от глаз лордов?

— Возможно. — Богдан отгрёб сапогом прелую ветку с тропы. — Хотя нет. Маргамах — разбойник с большой дороги. В его стиле навалиться толпой. А наши ночные гости — ассасины. Профессионалы.

Они вышли на небольшую поляну, где ручей образовывал мелкий омут. Солнце, наконец пробившееся сквозь облака, играло на ряби воды. Казалось, сама природа предлагала передышку: свет золотил влажный мох на камнях, а в прозрачной воде мелькала тень юркого головастика. Богдан остановился, словно эта картина мирной жизни на миг пригвоздила его к месту. Он достал из походной фляги глоток воды, протянул её Лиасу. Писарь принял флягу. Вода оказалась ледяной, почти обжигающей чистотой. Он сделал несколько мелких, жадных глотков, чувствуя, как холод растекается по всему телу, прочищая затуманенную голову.