Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 25)

Он отступил на шаг, и его свободная левая рука скользнула за пояс. Вместо того чтобы снова броситься в атаку мечом, он совершил быстрое перевооружение. Дао исчезло в широком ножнах за спиной. В его правой руке появилось новое оружие — короткий, ятаганоподобный серп с острым внутренним лезвием. В левой — цепь, около метра длиной, с прочным карабином на конце, который был пристёгнут к основанию рукояти серпа, образуя грозную комбинацию.

Преимущество Богдана мгновенно обратилось в серьёзную проблему. Прямой и длинный Гракх был создан для дистанционных уколов и чётких парирований. Цепь меняла всё. Если её звенья оплетут клинок, руку или ногу, убийца дёрнет на себя. Потеря равновесия в такой момент означала бы мгновенную смерть — стоило бы пошатнуться, и короткий, страшный серп нашёл бы горло или артерию. Теперь дистанция, которую Богдан старался держать, работала против него, давая пространство для размаха цепи.

Богдан начал отступать. Его отход был не паническим бегством, а тактическим перемещением, лицом к противнику, клинок наготове. Свист вращающейся цепи наполнил воздух — низкий, жужжащий, угрожающий звук. Убийца, двигаясь короткими, приставными шагами, раскручивал её, делая широкие круги, выискивая момент для броска.

Пятясь, Богдан почувствовал за спиной тонкие стволы молодой поросли деревьев, поднявшихся на окраине поляны. Мысль созрела мгновенно. Он сделал ещё шаг назад, встав так, чтобы один из гибких молодых стволов оказался за спиной.

В этот момент цепь, наконец, рванулась вперёд. Стальные звенья, сверкая тускло в скудном свете, понеслись к его голове. Но Богдан не стал подставлять клинок или отбивать удар. Вместо этого он резко присел и отклонился в сторону.

Цепь с резким шелестящим звуком обвила тонкий, упругий ствол молодого деревца, крепко зацепившись за него карабином. Убийца, ожидавший встретить сопротивление стали или мяса, на мгновение осекся.

И этого мгновения хватило. Богдан вскочил, ухватился обеими руками за ствол берёзки, прямо над впившимися в кору звеньями, и рванул его на себя со всей силы своей спины и ног. Деревце, с гибкостью молодняка, резко наклонилось, а затем, как гигантская праща, с силой распрямилось.

Цепь натянулась, превратившись в стальную струну, и вырвалась из захвата убийцы. Оружие, серп с болтающейся цепью, с глухим шумом пролетело по воздуху и шлёпнулось в кусты. Рука нападавшего дёрнулась к спине, к ножнам дао, глаза расширились от ярости и осознания ошибки.

Богдан был уже рядом. Используя тот миг, когда рука противника потянулась через плечо к рукояти меча, Богдан совершил один стремительный и точный выпад. Длинное прямое лезвие Гракха, идеальное для такого удара, описало короткую молниеносную дугу и вонзилось в незащищённую шею атакующего, чуть ниже края тёмного платка.

Удар был быстрым и тихим. Лезвие вошло глубоко, остановив любое движение. Глаза убийцы закатились, тело обмякло и безвольно осело на траву. В наступившей тишине было слышно лишь тяжёлое, ровное дыхание Богдана. Он отступил на шаг, клинок по-прежнему наготове, его взгляд уже искал второго противника — квадратного человечка с топориками, который только что направился к Лиасу. Его глаза над повязкой сверкали яростью, сконцентрированной на одном объекте — тщедушной фигурке писаря, которая, пятясь, спотыкаясь, пыталась убраться от него подальше.

Лиас отчаянно метнулся назад. Его ноги запутались в сброшенном одеяле, превратив попытку бегства в комичный, но смертельно опасный танец. Он отчаянно дёрнул за край ткани, пытаясь освободиться, но это лишь закрутило его сильнее. Сделав ещё один шаг, он наступил на валявшиеся ветки, приготовленные для поддержания огня. Сухая древесина со скрежетом подломилась под его каблуком, и Лиас с коротким, перепуганным выдохом шлёпнулся на спину.

Он оказался на земле, беспомощный, отбросивший очки, которые теперь лежали где-то в траве. Над ним возвысилась тяжёлая фигура. Ассасин занёс над головой один из своих боевых топориков. Широкое лезвие на миг заслонило звёзды. Движение было медленным, почти церемонным, полным уверенности в скором завершении дела. В глазах Лиаса застыл чистый, немой ужас.

И… топорик не опустился.

Из темноты за спиной ассасина метнулась тень. Яром, который с момента крика Богдана замер у кирин в ужасе, наконец сдвинулся с места. Его движение было не воинственным броском, а отчаянным, инстинктивным рывком вперёд. Он не кричал, не издавал звуков. Просто бежал, держа перед собой на вытянутых руках свой меч — недорогой, но крепкий клинок, который отец вручил ему для защиты.

Остриё меча встретило спину ассасина с глухим, влажным звуком, пронзив куртку, мышечный слой и наткнувшись на что-то твёрдое внутри. Квадратный человечек вздрогнул всем телом. Его рука с топориком замерла в воздухе. Он медленно, очень медленно начал поворачиваться, издавая хриплый, булькающий звук. Его взгляд, полный не столько боли, сколько глубочайшего изумления, упал на бледное, искажённое ужасом лицо юноши.

Яром отпустил рукоять, как будто она была раскалённой. Он отпрыгнул назад, спотыкаясь. Его собственный меч торчал из спины нападавшего, рукоять покачиваясь. Лицо Ярома, освещённое теперь отблесками костра, было бледнее, чем у Лиаса. Его глаза были широко открыты, губы беззвучно шевелились.

Потом его тело содрогнулось, согнулось пополам. Его безжалостно вырвало на сырую землю рядом с корнями дерева. Плечи била крупная, неконтролируемая дрожь. Он стоял на коленях, сгорбившись, не в силах поднять голову, смотря на результат своего действия, и всё его существо, воспитанное в кодексе чести, но не видавшее ещё близкой смерти, отчаянно восставало против только что случившегося. Чужая смерть, случившаяся по его воле, казалась чем-то отдалённым, почти нереальным. Реальностью была лишь солёная горечь во рту, судорожные спазмы в животе и дикое, животное желание закрыть глаза и проснуться.

Богдан окинул взглядом поляну, оценивая ситуацию с холодной ясностью. Оба нападавших не двигались. Один лежал лицом вниз, тёмное пятно растекалось вокруг его головы. Второй, пронзённый мечом Ярома, замер в неестественной позе, его топорик так и остался занесённым над головой. Богдан подошёл к первому, проверяя пульс у основания челюсти. Ничего. Он аккуратно оттянул край тёмного платка. Под ним оказалось бледное, незнакомое лицо с тонкими губами и коротко стриженными тёмными волосами. Ни шрамов, ни особых примет.

Он перешёл ко второму, осторожно обходя Ярома, который всё ещё стоял на коленях, его спина судорожно вздымалась. Меч торчал из спины нападавшего. Богдан взялся за рукоять, упёр ногу в спину и одним резким движением вытащил клинок. Тело безвольно сползло на бок. Под повязкой на лице оказалось широкое, грубое лицо с приплюснутым носом — лицо обычного бандита, а не демона из сказок.

— Яром, — голос Богдана прозвучал негромко, но очень чётко, разрезая тишину. — Дыши. Смотри на огонь.

Юноша поднял на него мокрое от слёз и испарины лицо, его глаза были полыми от шока. Он попытался закивать, но его снова затрясло.

Богдан отвернулся, дав ему время. Он подошёл к Лиасу, который сидел на земле, безуспешно ощупывая траву в поисках очков.

— Молодец, Лиас, — Богдан сказал, и в его голосе прозвучала твёрдая, почти одобрительная нота, — Твоё полено сработало точнее любого пера. Ищи свои стёкла, мэтр-лекарь.

Он поднял с земли один из метательных топориков, осмотрел его. Простая, но качественная работа. Ни клейм, ни украшений. Ничего, что говорило бы о хозяине.

Из темноты, из-под навеса, вынырнула Огнеза. Она подошла к Ярому, не глядя на тела, и молча присела рядом, положив свою маленькую руку ему на плечо. Та самая рука, что так уверенно кормила жеребёнка яблоком, теперь просто лежала там, передавая тихое, немое сочувствие.

— Что это было? — спросила девочка. Она сохраняла удивительное спокойствие. — Баг! Это Тенепряд?

— Да нет, Оги. Тенепряд — большой и страшный. А это всего лишь убийцы. — произнеся эти слова, Богдан вдруг сообразил, какую блажь сморозил. «Всего лишь убийцы? Баг, для тебя люди, которые хотели тебя убить — "всего лишь убийцы"!»

Богдан вернулся к костру, встал так, чтобы свет падал ему на спину, а лица оставались в тени. Он снова взял в руки Гракх и начал методично, с привычными движениями, очищать лезвие от тёмных следов пучком сухой травы.

На востоке небо начало светлеть, приобретая холодный, свинцовый оттенок.

Глава 8

Глава 8. Уроки соблазнения

Шум пришёл со стороны дороги – тяжёлый, неторопливый, уверенный. Сначала послышалось мерное пофыркивание, затем глухой скрип немазаных осей, и наконец из утренней дымки выплыла широкая подвода, запряжённая парой могучих, спокойных рогатых кирин. Лошади выглядели крупнее обычных ездовых лошадей, массивные мышцы ходили под кожей. Тяжеловозы. На облучке сидел человек, чьи очертания напоминали сложенный из булыжников домик: низенький, но невероятно широкий в плечах, с грудной клеткой, колесом выпиравшей из просмолённого кожаного фартука. Его лицо почти полностью скрывала густая, чёрная, всклокоченная борода, в которой, как два уголька, горели внимательные, быстрые глаза.

Он одной рукой придерживал вожжи, а другой почёсывал свою роскошную бороду, обводя взглядом поляну. Взгляд этот скользнул по сломанному возку, задержался на потухшем кострище, перешёл на сидящих у дерева людей… и наткнулся на то, чего здесь быть не должно.