Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 16)

Богдан смотрел на неё, и в его груди шевельнулось что-то тёплое и горькое одновременно. Эта девочка, никогда не дрожала от каждого скрипа колеса. Даже когда они только встретились, она была смелой и находчивой. Взять хотя бы случай, когда эта маленькая хрупкая на вид, скрывала его, покалеченного, переломанного от воинов Скалига. Смелости, упорства, находчивости ей было и тогда не занимать. Но теперь опасности и погони состарили её разум на годы.

— Ты очень мудрая для своих лет, Оги, — тихо сказал он.

Огнеза покраснела, смущённо уткнувшись носом в колени.

— Это не я мудрая. Это… жизнь такая. Так учил аббат Элиан. Она как река — либо плывёшь, либо тонешь. А я хочу плыть. И смотреть по берегам.

Она подняла голову, и в её глазах снова вспыхнул знакомый огонёк.

— Благодарь, а правда, что ты родом из другого мира? Как считает Лиас? Совсем другого?

Вопрос застал его врасплох. Он откинулся на подушки, глядя в деревянные балки потолка.

— Правда.

— И там… нет марано́й? И нет замков?

— Нет. Там есть… машины. Железные повозки, которые ездят без лошадей. И летательные аппараты. Дома такие высокие, что верхушки в облаках теряются. И знания… знания хранятся не в свитках, а в маленьких светящихся коробочках, к которым все имеют доступ.

— Значит, тебе не прислала Атта, — изумрудные глаза девочки стали печальными. — Тебе, наверное, грустно? Ты хочешь вернуться домой?

«Грустно? Да. Каждый день». Но он не сказал этого вслух. Перед глазами всплыло лицо профессора Градова. Его туманные объяснения насчёт воли высших сил. «Я ведь даже не знаю, кто это такая древняя богиня Атта». Вспомнился и другой кошмар. Когда к нему сидящему за столиком подходит убийца и всаживает две пули в грудь и голову.

Всё, что Богдан знал: он здесь по чьей-то высшей воле. Он обязан оберегать эту рыжую девочку с изумрудными глазами, к которой ощущает безграничную привязанность.

— Оги! Меня действительно прислала Атта. И я никогда не вернусь домой. Так что тебе придётся терпеть меня ещё долго.

— Хранитель!!! — Огнеза рванулась к нему и крепко обняла, так что вся кровать заходила ходуном. Прижалась мокрым от слёз лицом к груди.

— Вот видишь? Здесь есть своя… прелесть. Свои приключения. Свои люди. — Он посмотрел на неё и улыбнулся. — И свои рыжие зеленоглазые попутчицы, которые будят прыжками на кровать.

Огнеза засмеялась, и этот смех был таким же чистым и звонким, как струя воды из горного родника. Она спрыгнула с кровати и подбежала к столу.

— Каша остынет! Ешь, Хранитель, ешь! Потом мы пойдём смотреть на рогатых лошадей? Лиас сказал, что их называют «кирин». Это правда?

— Договорились, — кивнул Богдан, с наслаждением вдыхая аромат мёда и корицы. Он взял ложку и зачерпнул густую, тёплую кашу. Вкус был невероятным. Простым и совершенным.

В дверь постучали, и на пороге возник юный оруженосец. Парнишке было лет пятнадцать — высокий, ещё не набравший мужской ширины в плечах, но уже с прямой, подтянутой выправкой. Его пепельно-русые волосы были коротко острижены, открывая серьёзное, юношески-острое лицо со светлыми, внимательными глазами. На нём была ливрея дома Келвана — аккуратный дублет цвета охры с вышитой на груди каменной башней. Рукав был аккуратно заштопан у локтя, а на костяшках правой руки красовался свежий синяк — верная примета утренних тренировок во дворе.

Он легко склонил голову в почтительном жесте, привычном для младшего перед старшим по званию.

— Благодарь, — сказал он чётко, но без подобострастия. — Меня зовут Яром. Лорд Келван просил передать: к вам прибыл гонец из обители Без-Образного. Привёз письмо и свёрток. Лорд полагает, что вам стоит увидеть это как только вы проснётесь.

Оруженосец протянул ему небольшой свёрток из грубого холста и сверху — аккуратно сложенный лист бумаги, запечатанный простой каплей воска.

Богдан развернул письмо. Писал, судя по твёрдым, угловатым буквам, сам брат Иларий.

«Достамир Бох-Дан. Раненой стало лучше. Жива, здорова, бодра и невыносима. Требует оружие и ваше немедленное присутствие. Во избежание разрушения обители высылаю её личные вещи. Приезжайте, когда сможете. Мир вам. Настоятель обители Брат Иларий».

Богдан усмехнулся. Типично. Он развязал холщовый свёрток. Внутри лежала знакомая, потрёпанная алебарда Гринсы с укороченной рукоятью, тщательно очищенная от крови и грязи. И ещё — маленький, грубо вырезанный из дерева амулет в виде стилизованной кошки с поднятым хвостом. На обороте было выцарапано одно слово: «Скорее».

Огнеза заглянула через его плечо.

— Это от Гринсы? Она поправляется!

— Поправляется, — подтвердил Богдан, сжимая в ладони тёплый деревянный амулет. Похоже, амазонке не лежится спокойно в обители. Да и представить себе Гринсу на больничной койке — всё равно, что лису спящую в курятнике. Не удержится, если цепями не приковать. Он посмотрел в окно, на безоблачное утреннее небо, на зелёные поля и тёмную полосу леса на горизонте.

— Что ж, Оги, — сказал он, доедая последнюю ложку каши. — Похоже, после кирин нам всё-таки нужно будет навестить одну хвостатую амазонку. И выслушать всё, что она думает о монастырской диете.

Воздух в конюшенном дворе Башни был наполнен терпким ароматом свежего сена, кожи сбруи и здорового животного пота. Солнце грело спины, а из-за стен деревянного загона доносилось спокойное пофыркивание и стук копыт.

Огнеза прильнула к толстым жердям, её глаза округлились от восторга. За оградой паслись кирины. Мощные, со спокойным взглядом тёмных глаз, они действительно носили на лбах пару небольших, острых, как шипы, рожек. Шерсть переливалась на солнце всеми оттенками — от гнедого и вороного до серебристо-пепельного. Они двигались с достоинством, и в их присутствии чувствовалась не дикая сила, а глубокая, умная мощь.

Рядом с девочкой, опершись на вилы, стоял старый конюх с лицом, похожим на высохшую грушу. Он с одобрением смотрел, как Огнеза завороженно наблюдает за животными.

— Красавцы, да? — хрипло прошептал он, будто делился великой тайной. — Совсем не то, что те северные чешуйчатые черти.

— Марано́и? — обернулся Богдан, прислонившись к столбу.

— Они самые, благодарь, — конюх с неподдельным отвращением сплюнул в солому. — Зверь строптивый, своенравный. Вольная душа. Табуны их по островам кочуют, моря переплывают как лужи. И те, что к людям попадают — сердцем всё равно там, на просторе, под ветром. Заладишься с таким — а он возьмёт да на волю рванёт при первом удобном случае. Не друг он человеку, а так, временный попутчик. А эти… — он с нежностью ткнул вилами в сторону молодого игреневого жеребёнка, который робко выглядывал из-за крупа матери, — эти — для сердца. Кирин раз признает хозяина — и всё, привязанность навек. Как к семье. Преданней существа в наших землях не найдёшь.

В этот момент жеребёнок, словно почувствовав, что о нём говорят, сделал несколько неуверенных шагов к изгороди. Огнеза затаила дыхание. Конюх кивнул ей, доставая из кармана поскрипывающего фартука половинку морщинистого яблока.

— На-ка, попробуй. Только ладонь держи ровно.

Девочка, стараясь не дышать, протянула руку. Жеребёнок фыркнул, его тёплое дыхание обдало её пальцы, а затем мягкие, бархатистые губы аккуратно забрали угощение. Огнеза рассмеялась от щекотного прикосновения.

— Нос как у барсука! Настоящий бархат!

— И лбом боднуть любит, озорник, — усмехнулся конюх, но в его голосе звучала явная гордость. — Но от яблок добреет, да. Сладкоежки они у нас.

Жеребёнок, разжевав яблоко, действительно боднул Огнезу в ладонь лбом, требуя продолжения. Она засмеялась снова, и этот смех был таким же лёгким и солнечным, как утро вокруг.

Идиллию нарушили чёткие шаги. К загону подходили двое: лорд Келван и тот самый юный оруженосец с пепельно-русыми волосами. Рядом с лордом Келваном он казался ещё более худощавым и подтянутым, стараясь идти в ногу с его широким, уверенным шагом.

— Нашла себе нового друга, Огнеза? — улыбнулся Келван, останавливаясь рядом с Богданом. Его взгляд на мгновение задержался на сыне, и в нём мелькнула тёплая, отцовская твердость. — Они чувствуют доброе сердце.

— Кажется, взаимная симпатия, — кивнул Богдан, наблюдая, как жеребёнок тычется мордой в пустую ладонь девочки. — Прекрасные животные. В них чувствуется... достоинство.

— Не только достоинство, но и верность, — сказал лорд. Он слегка подтолкнул юношу вперёд. — Бох-Дан, мне нужно к тебе обратиться с просьбой. Это Яром. Я прошу взять его к тебе на службу. В оруженосцы. Хотя бы пока вы гостите в наших землях.

Богдан, слегка удивлённый прямотой, внимательно посмотрел на юношу. Тот стоял, подбородок приподнят, но в сжатых пальцах угадывалось напряжение. Он ждал.

— У меня уже есть помощник, — осторожно заметил Богдан. — Лиас, хоть и писарь, но справляется с обязанностями. И я не уверен, что мне нужен ещё один юноша на попечении. С нами небезопасно.

— Лиас — учёный муж и лекарь, — мягко, но настойчиво парировал Келван. — Его место у раны и у свитка. Но твои ноги сейчас должны ступать по земле, а не по страницам фолиантов. Яром вырос на этой земле. Он знает каждый ручей от гор до океана, каждую охотничью тропу и каждую деревушку в долине. С ним ты не заблудишься и найдёшь нужную тропу в два раза быстрее. Это практический вопрос.