Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 15)

Никто не возразил. Даже Яразин лишь угрюмо ковырял ногтем столешницу, избегая встречаться глазами с Иланой.

— Совет постановил, — продолжил Звенимир, и его слова прозвучали как приговор, мягкий, но окончательный. — Скиталец волен передвигаться по нашим землям. Исследовать, задавать вопросы, смотреть на следы. Каждый лорд, в чьих владениях он окажется, окажет ему всяческое содействие. Кров, провиант, проводников — в чём будет нуждаться. Мы устали от страха. Пора посмотреть этой твари в глаза, пусть даже глаза эти пока невидимы.

С этим решением вопрос был исчерпан. Гул тревоги в зале сменился ровным, деловым гулом. Лорд Звенимир, взяв в руки свиток, произнёс что-то о дефиците железа для подков, и совет мгновенно погрузился в обсуждение накладных, урожая и маршрутов обозов.

Лорд Келва́н кивнул, и Богдан вышел из зала, оставив за дубовыми дверями раскатистый бас Звенимира, обсуждавший тоннаж ячменя. В коридоре было тихо и прохладно после душной атмосферы совета. Воздух пах воском, камнем и далёким дымом из кухни.

Богдан сделал несколько шагов по выложенному каменными плитами полу, собираясь с мыслями. Ему нужно было найти Лиаса и Огнезу, обсудить завтрашний день. Но планы нарушил лёгкий, быстрый стук каблуков за спиной.

— Достамир. Подождите.

Он обернулся. Леди Илана догоняла его, её синее платье колыхалось в такт шагам. В коридорном свете факелов её лицо казалось более усталым, но глаза по-прежнему горели ясным, цепким вниманием.

— Ещё тогда на перевале я обещала вам помощь. Видите — дом Валерьев держит слово, — сказала она, останавливаясь перед ним. Её дыхание было ровным, будто она не шла быстрым шагом, а прогуливалась по саду.

Богдан позволил себе небольшую, сдержанную улыбку.

— Рад вас видеть, леди Илана. Даже при том, что вы так… поспешно оставили меня в Белой Крепости наедине с местными «достопримечательностями».

Она не опустила глаза и не стала оправдываться голословно. Её лицо стало серьёзным.

— Признаю свою вину. Я рассчитывала, что вы справитесь — и вы справились. Жаль, мне не удалось это увидеть. Мои слуги, — она слегка пожала плечами, и в этом жесте была лёгкая, но искренняя досада, — они слишком ревностно заботятся о моей безопасности. Порой даже вопреки моей воле. И отказываются подчиняться, когда речь идёт о моей жизни.

Илана сделала шаг вперёд. Богдан почувствовал её аромат. Пахло дорожной пылью, холодным горным воздухом, который она принесла с собой, и благоуханием горных трав. Прежде чем Богдан успел что-то сказать или отступить, она мягко, но уверенно прикоснулась ладонью к его груди, будто останавливая невидимый протест, а затем поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

Поцелуй был быстрым, тёплым и на удивление… простым. В нём не было ни театральной страсти, ни показного раскаяния. Была лишь плотная, ощутимая точка контакта в прохладной полутьме коридора, за которой последовало лёгкое головокружительное ощущение неожиданности.

Илана так же плавно опустилась на каблуки и отступила на шаг, её взгляд изучал его лицо, словно оценивая реакцию на только что проведённый эксперимент.

— Пусть этот скромный жест послужит моими извинениями, — сказала она тихо. Уголки её губ дрогнули, но это не была улыбка. Скорее признание какого-то внутреннего, ей одной понятного решения.

Она повернулась, чтобы уйти, но на мгновение задержалась.

— И, достамир? В следующий раз, когда мои переусердствовавшие слуги попытаются меня спасти, — она бросила на него взгляд через плечо, и в нём на миг вспыхнула знакомая хитрая искорка, — постарайтесь убежать от ледяного призрака чуть быстрее. Это полезно для здоровья.

И она растворилась в тени бокового прохода, оставив Богдана одного в коридоре с гулом голосов из-за двери совета и лёгким, стойким ощущением тепла на губах, которое никак не вязалось с холодным камнем вокруг.

Глава 5

Глава 5. Следы у Чёрного Омута

Богдан проснулся от того, что солнце уже вовсю играло на каменном полу, рисуя золотые прямоугольники на ковре. Он лежал на спине, утопая в перине такой мягкости, что тело казалось невесомым. Одеяло из толстой шерсти согревало, но не давило. Под головой — пуховая подушка, принявшая форму его затылка. Он с наслаждением потянулся, и каждое движение отзывалось в мышцах приятной, ленивой негой. Не было ни скрипа колёс под боком, ни запаха пыли, ни камней, впивающихся в рёбра сквозь тонкий плащ. Только тишина, тепло и покой.

«Вот оно, — подумал он, прикрыв глаза. — Простая человеческая радость. Кровать. Кров над головой. Четыре стены, которые не пахнут страхом и сыростью. И никуда не нужно бежать. Хотя бы сегодня».

Он лежал, слушая, как за окном щебечут птицы, как где-то вдалеке доносится мелодичный стук молотка из кузницы, как ветер шелестит листьями виноградных лоз под его окном. Ветер даже сквозь закрытые окна доносил аромат цветущих где-то в саду яблонь. Он вздохнул полной грудью и позволил себе просто «быть». Не мишенью, не скитальцем, не лидером маленькой группы — просто человеком, который выспался в хорошей кровати.

В этот момент дверь скрипнула.

Богдан приоткрыл один глаз. В проёме, залитом утренним светом, стояла Огнеза. Девочка уже была одета в чистое платье простого покроя, её медные волосы заплетены в аккуратную косу. Она держала в руках деревянный поднос, на котором стояла глиняная миска, дымящаяся ароматным паром. Лицо её было серьёзным, но в уголках изумрудных глаз танцевали весёлые искорки.

Она вошла на цыпочках, стараясь не шуметь, поставила поднос на стол и замерла, глядя на Богдана. Потом её губы растянулись в широкой, беззвучной улыбке. Она сделала два осторожных шага, затем резко разбежалась и запрыгнула на кровать, подпрыгнув на упругой перине, как на батуте.

— Доброе утро, Хранитель! — прошептала она, садясь рядом с ним на край кровати и свесив босые ноги. — Ты проспал! Солнце уже высоко!

Кровать под её весом мягко подпрыгнула. Богдан открыл оба глаза и с ленивой улыбкой посмотрел на неё.

— Огнеза, доброе утро. А что это за аромат такой божественный?

— Это овсяная каша с мёдом и корицей! — с гордостью объявила девочка. — Её прислала кухарка лорда Келвана. Она сказала, что для гостя, который так долго был в дороге, нужно что-то особенное. Я сама донесла, ни капли не пролила! — Она посмотрела на поднос с таким видом, будто принесла не кашу, а сокровище из древней гробницы.

— Героический поступок, — с полной серьёзностью согласился Богдан, присаживаясь на кровати и опираясь спиной о прохладную каменную стену. Одеяло сползло, открыв простую полотняную рубаху, выданную ему накануне. — А где Лиас? Есть новости о Гринсе?

— Лиас в библиотеке! — Огнеза заговорила быстро, её слова лились, как ручеёк. — Он нашёл тут какие-то старые свитки про местные травы и не вылезает оттуда уже два часа. А Гринсе лучше! Брат Иларий прислал гонца на рассвете. Он пишет, что у неё нет воспаления, что она уже пытается вставать, но он её, конечно, не пускает. — Девочка засмеялась тихим, звонким смехом. — Он пишет, что она ругается, как погонщик марано́й, и грозится сжечь обитель, если ей не дадут её алебарду.

Богдан усмехнулся. Похоже на Гринсу. Выживет. Он почувствовал, как камень тревоги, лежавший где-то глубоко внутри, наконец-то растаял.

— А ты, Оги, что делала? — спросил он, глядя на её оживлённое лицо.

Огнеза задумалась, покрутив кончик косы.

— Я гуляла. Смотрела, как строят новый частокол. Мужики такие сильные, брёвна таскают, как пёрышки! А ещё… — она понизила голос до доверительного шёпота, — я видела лошадей с рожками! Настоящих! Лиас говорит, этих животных называют «кирин». Они такие красивые, сильные, и глаза у них умные. Мне один конюх обещал дать погладить жеребёнка. И покормить яблоками.

Она замолчала, и её лицо вдруг стало серьёзным, детская живость сменилась вдумчивым выражением.

— Хранитель… — начала она осторожно. — А мы теперь… надолго здесь останемся?

Богдан вздохнул, откинув прядь чёрных волос со лба.

— Не знаю, Оги. Нам дали кров и время, чтобы прийти в себя. Но наше задание… я ведь даже понятия не имею, с чего начать. И потом, нас ещё ищут. Маргамах не отступится просто так.

Огнеза кивнула, как будто ожидала такого ответа. Она обхватила колени руками и прижала подбородок к ним.

— Мне здесь нравится. Здесь пахнет хлебом и яблоками. И люди добрые. Но… — она подняла на него свои огромные зелёные глаза, — Маргамах. Зачем он нас преследует? Ему нужна я?

Она произнесла эти слова без страха, скорее из любопытства, и секунды не сомневаясь, что Хранитель защитит её в этот раз.

— Да нет. Не похоже. Разбойники искали мужчину с седым пробором на голове. — Богдан провел рукой по волосам, как раз по седому пробору. — А не девочку с рыжими волосами.

— Хранитель, но мы же вместе. Я тебя не оставлю! А ты Баг?...

— Куда без тебя.. Только, Оги? Тебя это не пугает? — спросил Богдан, внимательно наблюдая за её реакцией.

Огнеза задумалась, нахмурив бровки.

— Пугает. Но не так, как раньше. Раньше я боялась темноты под кроватью. Боялась, что меня отругают, если я разобью чашку или буду плохо учиться. А сейчас… — она сделала паузу, подбирая слова, — сейчас я понимаю, что страх бывает разный. Есть страх, который парализует, как у тех людей в лазарете. А есть… предчувствие. Как когда идёшь по тонкому льду и знаешь, что нужно быть осторожным. И это даже… интересно.