Сергей Владимирович Казанцев – Хроники Древней Звезды. книга третья: Земля Потерянных Душ (страница 13)

Девочки замерли. Рыжая сначала надула губки, потом её плечи обмякли. Она кивнула, взяла младших за руки и, снова оглянувшись на лес уже с опаской, потянула их обратно к дому, к безопасному колодцу, где можно было поплескаться в луже под присмотром взрослых.

Мать стояла, глядя им вслед, потом медленно вытерла руки о фартук и подняла взгляд к Башне. Её глаза встретились с Богданом в окне. Она не испугалась, не отвернулась. Кивнула — коротко, почти невежливо, деловито. Мол, да, именно так мы тут живём. Потом подняла корзину и пошла развешивать бельё на верёвке между двумя яблонями.

Богдан отступил от окна. Комната, отведённая ему, была просторной, с высоким потолком, но обставленной с простотой. Каменные стены, голые, без гобеленов. Массивный резной стол, стул с высокой спинкой, кровать с пологом из грубого холста. На каминной полке стояла глиняная кружка и лежала потрёпанная книга в кожаном переплёте — местная хроника, судя по всему. Напротив окна висел щит с гербом Келва́нов — та же каменная башня, что и на знамёнах его людей. Внутри этой самой башни Богдан сейчас и находился.

«Башня», — мысленно повторил Богдан, обходя комнату. Лорд Келва́н, его имя произносилось с ударением на последний слог, вскользь рассказал историю своего рода. Прапрадед построил эту цитадель в те времена, когда южные лорды не знали над собой короля. Тогда каждый сам правил своей землёй, сам вершил суд, сам собирал дружину. И сам же отбивался — от пиратов с моря, от банд с гор, от жаждущих поживиться северных соседей. Башня тогда служила твердыней для рода Келва́нов.

Потом с перевала спустились королевские войска. Принудили лендлордов к вассальной присяге. Старая как мир история: вассалы платят господину налоги, а господин в лице короны обеспечивает защиту и порядок. Вместо разрозненных дружин лендлордов в южных землях появились гарнизоны королевской стражи. Сборщики налогов и королевские суды. Монархи сменили феодализм в южных землях.

И лендлорды… расслабились. Зачем содержать дорогие дружины, когда есть королевская армия? Зачем крепостные стены, когда на границах стоят королевские гарнизоны?

Они перестроили свою жизнь. Крепости сменились поместьями — просторными, светлыми, открытыми солнцу и ветру. Боевые башни стали молчаливым памятником военного прошлого края. Вместо плаца для тренировок — разбили виноградники. Вместо оружейных складов — построили винокурни. Край, защищённый от вторжений и междоусобных войн, богател. Торговые пути на север ломились от товаров: вино, зерно, редкие породы дерева.

Так было раньше. А сейчас Богдан наблюдал, как рядом со строящимися казармами тренируются наёмники и ополченцы. Как возводят крепостные стены. Мирная эпоха процветания для всего края осталась позади.

С главной дороги, ведущей от реки, показался отряд всадников. Их доспехи отливали полированной сталью, плащи развевались яркими пятнами: алый, синий, зелёный. Знамёна, поднятые высоко на древках, трепетали на ветру, демонстрируя геральдические символы — хищных птиц, горные пики, переплетённые ветви.

Они въезжали с достоинством, без чопорной медлительности. Их кони — могучие рогатые скакуны, как у Келва́на, — ступали твёрдо и чётко. За первым отрядом показался второй, затем третий. Вскоре весь двор, ещё недавно занятый строительством частокола, наполнился шумом: звон стремян, бряцанье кольчуг, приглушённые команды, оруженосцы, здоровающиеся друг с другом.

«Собирается совет лордов, — промелькнуло в голове у Богдана, когда взгляд скользнул по разнородным, но одинаково гордым знамёнам. — Келва́н созвал местную власть в полном составе».

Он присмотрелся к группам всадников, отмечая про себя детали. Отряды держались обособленно, но без тени вражды — видна была привычка к совместным действиям. Это не была свита какого-то одного сюзерена. Каждый лорд прибыл со своей небольшой, но дружиной, под своим стягом. Картина складывалась ясная: перед ним не иерархичная пирамида вассалитета, а совет равных. Союз сильных и независимых хозяев, вынужденных договариваться между собой ради общей цели — будь то оборона долины или суд по спорным землям.

«Местный совещательный орган власти, — мысленно определил Богдан. — Совет равных. Никто здесь не кланяется в пояс лорду просто потому, что его Башня выше, а земли больше. У каждого свой надел, свои люди, своя воля. Но чтобы эта воля не сталкивалась, они и собираются вот так — за общим столом. Должен быть среди них главный. Не правитель, а арбитр. Тот, чей авторитет скрепляет договорённости».

Тут внимание приковала самая яркая группа со знаменем крылатого красного льва на чёрном фоне. «Или может, это Грифон? Нет, именно лев». Гордый, разъярённый, с когтистыми лапами, готовый сорваться с полотнища.

«Интересная система, — аналитически отметил про себя Богдан. — Хрупкая, если между ними вкрадётся настоящая рознь. Но и чрезвычайно устойчивая к внешнему давлению. Нельзя подкупить или запугать одного, чтобы сломать всех. Чтобы договориться с этой долиной, придётся договариваться с каждым. Или найти того, чьё мнение для них — закон».

Всадник в чёрных доспехах на вороном жеребце. С расстояния, из окна Башни, фигура в латах казалась лёгкой, юношеской — низкорослый оруженосец, щеголяющий в рыцарских доспехах. Но когда этот всадник легко, почти по-мальчишески спрыгнул на землю и снял шлем, мгновение обмана рассеялось.

Да, он был очень невысок. Но каждый его жест, отбрасывание шлема оруженосцу до поворота головы, был полон неукротимой внутренней силы, которой позавидовал бы иной великан. Морщинистое, старческое лицо, седая щетина, пронзительный взгляд — всё выдавало в нём человека преклонных лет, но каждое движение кричало о молодой, ястребиной энергии. Это был контраст, который не скрыть никаким ростом.

Именно такую естественную власть, не нуждающуюся в высоком росте или громких титулах, дают только долгие годы уважения, добытого в реальных делах. Воины с эмблемой льва встали вокруг него не по приказу, а по инстинкту, чётким защитным квадратом — не потому что он хрупок, а потому что драгоценен. Это был не монарх, а примас, первый среди равных. Глава совета, чьё слово имеет вес не из-за угрозы, а из-за накопленной мудрости и железных заслуг.

«Значит, это и есть старейшина, — заключил для себя Богдан, наблюдая, как маленькая, но несгибаемая фигура направляется к дому, а лорд Келва́н спускается к нему навстречу. — Тот, кто скрепляет этот союз равных. Интересно, как его зовут».

Внизу, на веранде, появился лорд Келва́н. Он уже сменил дорожные доспехи на парадный дублет из тёмно-зелёного бархата, но без излишних украшений. Он спустился по ступеням навстречу невысокому седовласому гостю. Они обменялись крепким, коротким рукопожатием. Разговор был недолгим. Келва́н что-то сказал, кивнув в сторону Башни. Старик в чёрных доспехах поднял голову, его взгляд на мгновение устремился прямо на окно Богдана, будто он чувствовал наблюдение. Потом он кивнул и, хлопнув Келва́на по предплечью, первым зашагал в дом.

Минут через пятнадцать в дверь комнаты Богдана постучали. На пороге стоял молодой оруженосец в ливрее с гербом Башни.

— Достамир, — произнёс он почтительно, но без подобострастия. — Лорд Келва́н просит вас пожаловать. Лорды ждут.

Дубовые двери зала, где собрались лендлорды южных земель, закрылись за Богданом с мягким, но весомым стуком. Воздух в просторной комнате был прохладным, пахнущим воском для полировки дерева, старым пергаментом и дымом от камина, в котором весело потрескивали поленья. Шесть пар глаз уставились на Богдана с откровенным любопытством.

Лорд Келва́н, стоявший у края массивного стола, сделал шаг вперёд. Его бархатный дублет казался тёмным пятном среди более ярких нарядов других лордов.

— Достамир, прошу. — Он указал на свободное кресло. — Представляю вам почтенный совет лордов юга. А это, — его взгляд обратился к собравшимся, — Скиталец, который зовёт себя Бох-Дан. Его в наши земли прислал лорд-губернатор Порт-Солариса, Ван-Тир. С особой миссией. Разобраться, что за проклятое чудовище тревожит наши земли.

В зале повисла тишина, настолько густая, что стало слышно потрескивание огня. Все взгляды теперь были прикованы к Богдану. Первым нарушил молчание маленький, седой человек во главе стола. Он не сидел в кресле — он восседал в нём, откинувшись на резную спинку, положив короткие, жилистые руки на подлокотники. Его глаза цвета зимнего неба смотрели прямо, без улыбки.

— Лорд Звенимир, — отрекомендовал его Келва́н. — Хозяин Утёсов. Глава нашего совета.

Звенимир медленно кивнул, оценивающе оглядывая Богдана с головы до ног.

— Бох-Дан, — произнёс он, растягивая звуки. Его голос, низкий, напоминал звук перекатывающихся по камням валунов. — Красивое имя для Скитальца. Так чего же хочет от нас губернатор Порт-Солариса? Увеличить норму поставки вина? Или, может, ему наши перепуганные до полусмерти крестьяне заплатили недостаточно подати?

Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Прежде чем Богдан успел открыть рот, с другой стороны стола задвигался один из лордов. Это был полный, лысеющий мужчина лет пятидесяти, с бледным, потным лицом и добротным, но помятым камзолом, который явно жал в плечах. На его переносице красовались очки-нервюры — точная, только более богатая копия тех, что носил Лиас. Он нервно вскочил, и его кресло с визгом отъехало назад.