Сергей Вишняков – Король Людовик Святой (страница 53)

– Разговоры пора заканчивать, – нечеловеческим голосом произнес Атталь.

Зейн эд Дин не ожидал, что все произойдет так неожиданно. Он надеялся еще позлить крестоносцев, насладиться напоследок своей ненавистью к ним.

– Ахмед! – воскликнул он и нагнулся к сыну, ожидая, что вот сейчас и на него обрушится удар рыцарского меча. Но удара не последовало. Всю ярость рыцарей выплеснул Атталь, убив сына эмира.

– Тебе еще предстоит немного пожить, Зейн эд Дин, – сказал Бомон. – Не наш суд ждет тебя, а суд человека, который выжил в устроенной тобой бойне и все рассказал, человека, чью жену ты и твои ублюдки убили. Мы отвезем тебя к нашему рыцарю Жану де Буси, он покончит с тобой.

– Убейте меня сейчас! – закричал эмир. – Убейте! Я не хочу и дня жить без своего сына!

– Придется еще немного пожить и помучиться.

– Тогда хотя бы похороните его или разрешите похоронить его мне, я ведь никуда не смогу убежать!

– Нет, эмир, твой сын будет лежать здесь и гнить и пойдет на корм чайкам или рыбам, если его снесет волной, – ответил Оливье де Терм. – Но ты не переживай, скоро кормить с ним рыб будешь и ты.

Эйнар и Олаф связали эмира, заткнули ему рот кляпом.

– Накануне Пасхи Господь помог нам отыскать эмира и отомстить! – удовлетворенно произнес маршал Бомон.

– Думаю, Господь здесь ни при чем, – возразил Оливье де Терм. – Эмир не заметал следы. Не прятался, он приехал в Газу и ждал, как развернутся события с намечающимся союзом между королем и султаном. Мы рассуждали правильно, избрав путь, по которому шли. Но если бы не нападение Ан Насира Юсуфа, то, кто знает, удалось бы нам добраться до Зейна эд Дина в Газе?

– Ох, сеньоры! – горестно произнес Ив ле Бретон. – Господь не помогает в мести и убийствах. Как страшен и грешен мир, и дьявол ничуть не ослабевает накануне Пасхи.

Лишь через два дня они добрались до Яффы. Ехать по суше было опасно, так как неизвестно, какую территорию заняли войска эмира Дамаска, кроме Газы. Поэтому спустившись немного южнее по берегу, рыцари наняли два судна за огромные деньги, чтобы их вместе с конями доставили в Яффу. Местные жители опасались подходить близко к городу крестоносцев, так как слухи о новой скорой войне витали в воздухе, и никто не знал, откуда ждать беды – то ли от Ан Насира Юсуфа, то ли от христиан во главе с королем Людовиком Французским, а султан Айбак из Египта пока не подавал о себе знать – придет ли он на помощь Газе.

Поэтому рыцарей высадили в паре миль от Яффы. Но это всех устраивало. Альфонс де Бриенн и Бертран д'Атталь отправились в город, чтобы разыскать Жана де Буси и привести его к Зейну эд Дину. Важно было не попасться на глаза ни королю, прибывшему в Яффу, ни графу Жану д'Ибелину, чтобы до времени избежать расспросов. Яффа оказалась переполненной людьми, и стража повсюду удвоена. Пройти незаметно не получилось. Но Альфонс де Бриенн ловко вывернулся, сказав, что его надо срочно отвести к королю для важных сведений, а в это время Бертран смог ускользнуть и найти Жана де Буси. Тот шел на поправку, но передвигался с трудом. Бертран сразу же дал ему в руки меч, посмотреть, сможет ли он выполнить свой долг палача. Буси уверенно держал меч. Он, конечно же, завалил Атталя вопросами о Сесиль, но Бертран убедил его, пока ничего не рассказывая, отправиться с ним за город.

Зейн эд Дин с достоинством ждал своей смерти. За два дня он больше не проронил ни слова, не просил есть и пить, пил воду лишь тогда, когда ему предлагали. Он весь погрузился в молитвы. Эйнар и Олаф предлагали пытать его, но маршал Бомон не разрешил.

Когда разъяренный Жан де Буси, узнавший все, подошел к нему с поднятым мечом, эмир только тогда произнес:

– Ждите, христиане, придут Актай и Бейбарс, и тогда вы все умрете!

Жан де Бомон, Оливье де Терм, Бертран д'Атталь и оба норвежца оставили эмира наедине с Буси и не спеша поехали в Яффу. Пасху они провели в море, следовало хотя бы сегодня посетить церковь и послушать проповедь.

Глава двадцатая. Яффа и Сидон – время тревог

Жан д'Ибелин, граф Яффы, чьи владения являлись уже долгое время пограничными с землями сарацин, всегда жил в напряжении и поддерживал короля Франции, надеясь на его помощь. Как только появились слухи о движении войск Ан Насира Юсуфа из Дамаска, он стал немедленно возводить дополнительные укрепления, понимая, что замок может быть осажден. Потеряв много людей во время египетского похода, граф д'Ибелин испытывал их острую нехватку, мобилизовав всех мужчин, кто жил на его землях. В каждом проеме укреплений, а их было более пятисот, для создания впечатления мощи граф поставил щиты со своим гербом – красный крест на золотом поле, а также штандарты.

Когда к Яффе подошло войско короля, все крестоносцы оценили великолепное зрелище, производимое замком. Войско разбило лагерь прямо у стен, и все, кто не находился в дозоре, наравне с королем стали помогать людям графа копать рвы и насыпать валы. Тысяча четыреста крестоносцев от короля Франции стали серьезным подспорьем. Теперь с такой силой, сидя в обороне за стенами, можно отбить даже большую армию. Осознавая опасное напряжение на юге Иерусалимского королевства, в Яффу отправили свои отряды из Акры Рено де Вишье и Гийом де Шатонёф.

Людовик, узнав от Жана де Бомона и Альфонса де Бриенна подробности их стремительной поездки в Газу, крепко призадумался. Гибель Зейна эд Дина явно не могла способствовать дальнейшему союзу, но и послать сообщение султану Айбаку о якобы заговоре Актая и Бейбарса он тоже не мог. Это выглядело бы как навет, глупая, беспомощная попытка поссорить мамлюков, не основанная ни на каких доказательствах. Смерть посла лишь усугубляла бы подозрения в лжи от французского короля. Оставалось ждать развития событий. Но Газа теперь в руках Ан Насира Юсуфа, где могут встретиться Айбак и Людовик для переговоров. Иллюзия Иерусалима исчезала, равно как и вообще какая-то определенность в том, что может произойти в дальнейшем.

Жан де Буси поправился, но только физически. Душа его умерла вместе с Сесилью. Многие, кто его знал, сочувствовали ему, но все-таки не совсем понимали его глубокую скорбь, ведь Сесиль не была красавицей, а для посторонних мужчин это являлось главным мерилом. Буси отстранился от всех, даже от дяди и рыцарей, участвовавших в мести за его жену. Он понимал, что они видели ее мертвой в самом жутком виде, и ему становилось дурно. Буси хотел умереть на поле боя, но война опять откладывалась.

Впрочем, случай показать себя абсолютно бесстрашным у Буси появился. Один из военачальников Ан Насира Юсуфа решил проверить, как обстоят дела у крестоносцев, засевших в Яффе, готовы ли они к битвам и можно ли на них напасть в будущем. Отряд сарацин вошел в поселение в трех лье от Яффы, разорил его и сжег. Жан де Жуанвиль немедленно возглавил отряд, чтобы отогнать врага. Три десятка конных рыцарей помчались из Яффы, со стен которой был виден пожар над уничтожаемыми домами. В этом отряде находился и Жан де Буси.

Как только сарацины завидели рыцарей, они, находясь в большем числе, тем не менее бросились наутек. Буси решительно ринулся за ними, хотя остальные отстали. Буси как бешеный налетел на сарацин. Он сбил своим копьем двух воинов, а потом настиг и командира отряда. Вложив всю свою ненависть к сарацинам в один удар, он пронзил вражеского военачальника копьем насквозь. Тут подоспели остальные рыцари, и сарацины помчались еще быстрее, показывая спины. Об отваге Буси Жуанвиль лично доложил Людовику.

Теперь Буси постоянно просился в караулы, выезжая вперед при любом подозрении на какую-либо опасность. Гуго д'Эко старался не отставать от племянника. Бертран д'Атталь понимал, что утешить Буси невозможно, и если он решил умереть, то рано или поздно это случится, бесполезно останавливать и увещевать в неверности его стремлений.

Король ждал новых послов от Айбака, но их не было, зато в лагерь под Яффу прибыл шестнадцатилетний князь Антиохии Боэмунд VI вместе со своей матерью. Его сестра Плезанция вышла замуж за кипрского короля Генриха де Лузиньяна, приславшего Людовику помощь в виде отряда рыцарей. Но не родство и связанные с ним военные выгоды заинтересовали короля в юноше. Молодой князь попросил великого короля Франции посвятить его в рыцари. А еще Боэмунд попросил короля уговорить свою мать, княгиню, правившую за него по причине молодости сына, дать ему денег и людей, чтобы воевать с сарацинами и не позволять им впредь разорять земли княжества. Король упросил княгиню последовать просьбам сына. В этом мальчике Людовик разглядел будущего сильного правителя, возможно, новую надежду Иерусалимского королевства. Он разрешил ему разместить на своем пурпурном гербе герб Франции, связывая, таким образом, навеки с собой.

А еще в Яффу приплыла по морю из Акры королева Маргарита с двумя детьми, соскучившаяся по мужу. Все увещевания Людовика, что город стоит на границе с землями сарацин и пребывание здесь может стать опасным, не помогли. Маргарита уверенно отвечала, что хочет разделять с мужем все тяготы похода. И вновь семейное счастье возобладало над буднями военного лагеря. Людовик теперь постоянно жил в замке, наблюдая, как растут его сыновья, проводя ночи в объятиях ненаглядной Маргариты. Близость врага с новой силой распаляла их страсть. Жаркие южные ночи, тягучие, как мед, и полные звезд, заставляли короля забывать о мече и думать только о любимой. Бывало так, что красный ветер из Египта приносил песок, и тогда король думал, что, может быть, с этими мириадами песчинок летит и прах его войска, оставшегося на берегах Нила. И тогда он с новой силой желал отомстить за павших, но, глядя, как мала его армия крестоносцев и как прекрасна его жена, он снова все забывал и возвращался к нестерпимо желанным поцелуям королевы.