Сергей Вишняков – Король Людовик Святой (страница 52)

Менее чем через час на горизонте впереди показался город Газа, с раскинутыми у берега предместьями, рыбачьими деревнями. В глубине возвышалась городская крепость, обнесенная стеной. Люди спешили в город кто конный, кто пеший, кто на повозке. Те, кто не понимал, почему неожиданно возникла такая суета, в нескольких словах узнавая об этом от других людей, припускались быстрее.

Рыцари остановились, чтобы обсудить дальнейшие действия, но, едва обернувшись, увидели лавину сарацинской конницы, быстро приближающейся сзади.

– В порт! – посоветовал Ив ле Бретон. – Надо скакать в порт! Посол вряд ли захочет оказаться в плену у Ан Насира Юсуфа. Если он еще в Газе, то обязательно попытается бежать морем, иначе конница догонит его, до Египта далеко.

Бомон согласился с доводами умного монаха, и отряд бросился в порт. Там уже люди грузились на все суда, какие только можно было отыскать, – рыбацкие лодки, баркасы, военные галеры, стоящие на рейде парусники уже принимали людей, что есть силы гребущих в лодках от берега. Гарнизон Газы, по всей вероятности, спрятался в крепости, так как никто не пытался выйти навстречу врагу и занять оборону. И никто не остановил рыцарей, мчащихся по городским улицам у самого моря, опрокидывая лавки торговцев, сушащиеся сети рыбаков.

– Черт! – воскликнул Оливье де Терм, кружась среди толп людей, вопящих и толкающихся на набережной. – Как мы найдем здесь посла? Может, он уже ускользнул?!

Ив ле Бретон закричал по-арабски:

– Мы послы короля Франции, ищем эмира Зейна эд Дина, посла египетского султана. Мы должны вместе противостоять нашествию армии Дамаска! Люди, король Франции придет вам на помощь! Где посол Зейн эд Дин?

Расчет Ива ле Бретона оказался абсолютно верным. Услышав, что к ним придут на помощь, горожане, передавая вопрос друг другу, в итоге указали на группу мужчин, немного в стороне от гавани ждущих баркас, быстро идущий к ним от корабля, уже разворачивающего паруса. Как обычно в кристально белых одеждах и белом тюрбане, среди них находился посол Зейн эд Дин. Покрытый хитрым золотым узором широкий пояс с саблей в позолоченных ножнах также показывал всем, как высоко стоит тот, кто его носит.

Рыцари помчались к нему. Увидев конных, явно не восточной внешности, кричащих ему что-то сквозь общий гул, Зейн эд Дин не стал испытывать судьбу, понимая, что, может быть, его поступок стал известен, и это погоня. Даже разобрав, как Ив ле Бретон кричит, что они послы короля Франции, эмир скомандовал своим людям атаковать их, а сам в нетерпении кусал губы, ожидая, когда баркас подойдет к берегу. Сын-подросток ошарашенно оглядывался, держа руку на поясе, где висел нож. Пока люди эмира обнажили мечи и пошли на спешившихся рыцарей, также доставших оружие, ведь эмир сразу отнесся к ним враждебно и не стал слушать про то, что они послы, крики толпы в порту стали совсем дикими. Войско Ан Насира Юсуфа вступало в Газу, круша все на своем пути.

Эйнар и Олаф, давно соскучившиеся по битвам, первыми рванулись в бой. Неистово вращая каждый двумя мечами, они разметали охрану эмира, словно это были совсем зеленые новички, а не опытные в бою мужчины. Сказалось и то, что толпа в порту побежала от напора сирийской конницы и охранники эмира совсем не хотели сражаться, а сами думали о бегстве. И не вовремя. Перед лицом опасности нельзя показывать тыл или малодушие. Бертран д'Атталь и Альфонс де Бриенн, присоединившись к скандинавам, довершили несложный разгром превосходящего противника. Охранники эмира либо лежали убитыми, либо свалились в воду и барахтались, не умея плавать, либо бежали. Зейн эд Дин с сыном остались одни, так и не поняв, как так быстро это могло случиться.

– Седлайте коней! – крикнул спутникам Альфонс де Бриенн, подбегая к эмиру, и, угрожая мечом, заставил его идти с ним. Сын эмира пытался вывернуться и бежать, но Атталь дал парнишке кулаком по зубам, и тот свалился как подкошенный. Работая быстро, рыцари взвалили двух пленных на лошадей и, что было сил у их утомленных коней, поскакали прочь из Газы на юг.

 Море гнало волны на берег, в небе летали чайки. Где-то вдали рыбацкая лодка, запустив сеть, тихо покачивалась, и ее одинокий парус поднимался над горизонтом.

Альфонс де Бриенн купал лошадей, посматривая на север, где еле-еле виднелась Газа. Он не желал участвовать в расправе и решил покараулить, пока его спутники разбирались с двумя пленными.

Зейн эд Дин и его сын стояли на песке, а вокруг расположились рыцари и доминиканский монах. Эмир не пытался бежать, видя обнаженные мечи христиан.

– Зачем вы убили паломников? – начал допрос маршал Бомон.

Ив ле Бретон, понимавший, чем все сегодня закончится, не хотел присутствовать при этом, но у него не было выбора – король отправил его, чтобы он переводил с арабского. Доминиканец со вздохом перевел.

Зейн эд Дин нагло ухмыльнулся, сверкая белыми зубами под тонкой черной бородой.

– Я так захотел, – ответил он и рассмеялся.

– Они ведь были безоружны! Люди просто шли на поклонение святыням! – рассвирепел Бомон.

– Ну и что? Какое мне дело до ваших святынь? – продолжал эмир. – Давно следовало их все разрушить, а камни растащить по всему свету, чтобы вы не смогли их собрать и опять начать поклоняться! Я ненавижу вас, христиане! Я всегда вас убивал! Если бы не султаны, которым мне приходилось служить, я убивал бы вас много больше! Султаны были уж слишком мягкими!

– То есть ты, эмир, из личной ненависти и злобы убил невинных паломников? – продолжал маршал, еле сдерживаясь, чтобы не пустить в ход меч.

– Да, мне было приятно видеть, как они мучаются и умирают. Я с радостью убил бы и вашего короля, когда я пленил его у Фарискура, но я был связан приказом и вынужденно доставил его в Мансуру. Я теперь сам попросил Айбака назначить меня послом, чтобы еще раз поглумиться над вами, христиане.

– Как, напав на паломников?

– Да, или на кого-то еще. Я хотел нанести вам удар на землях, пока еще принадлежащих вам. И я это сделал. Я не один, были и другие истинные мусульмане, которые хотят изгнать вас с наших земель. Айбак глупец. Не он должен править в Египте! Айбак не заслужил свою власть. Актай и Бейбарс – вот те, кто поведет мамлюков к славе и победе! Они расправились с ничтожным Туран-шахом, но удача ускользнула от них. Актай и Бейбарс не станут вести с христианами никаких переговоров.

– Значит, ты служишь не Айбаку, а другим командирам мамлюков? – вмешался Оливье де Терм.

– Какая теперь разница? Ан Насир Юсуф всему помешал! Вместо того чтобы объединиться с Египтом и раздавить вас, ничтожные христиане, он опять пошел на Газу. Я убийством паломников и другие мои единомышленники своими смелыми действиями нарушили бы возможный договор между Айбаком и вашим королем. Король Франции ни за что бы не заключил союз с теми, кто убивает мирных людей, сжигает деревни, уводит в плен обычных горожан. Мы бы поссорили короля и моего султана. И тогда бы настал черед Актая и Бейбарса. А они бы не стали с вами церемониться. Они и не станут. Власть только для смелых и решительных, для истинных поборников веры! Айбак все равно не удержится долго. Не такие правители нужны Египту!

– А какие нужны?

– Те, кто объединят весь мусульманский мир, чтобы раз и навсегда покончить с крестоносцами и всеми христианами, захватившими и живущими на наших законных землях.

– Теперь нам все понятно, – сурово произнес маршал. – Но я удивляюсь тебе, эмир, ты так смел в своих речах, ты не просишь пощады!

– Я смел потому, что честен! – гордо ответил Зейн эд Дин. – Я не унижусь до мольбы за жизнь! Я – воин Аллаха! К тому же, как бы я ни молил вас, вы меня все равно уже приговорили. Но если вы хотите повести меня на суд вашему королю, то я готов!

– Нет, эмир! – прохрипел Бертран д'Атталь, у которого от возмущения и злости пересохло горло. – Самый лучший и справедливый суд в мире – это самосуд.

– Ну, я так и знал, – презрительно ответил эмир и обратился к сыну: – Ахмед, мальчик мой, приготовься. Не бойся ничего, скоро мы будем в садах Аллаха!

– И тебе не жаль своего сына? – удивился Оливье де Терм.

– Он хоть и прожил всего четырнадцать, но зато успел стать мужчиной. Он убил христианина и познал женщину. А это немало. Значит, такова воля Аллаха, Ахмед умрет достойно.

– Уж не Сесиль ли ты имеешь в виду, тварь? – воскликнул Атталь, взбесившись от слов «познал женщину».

– Какое твое дело, пес? – усмехнулся Зейн эд Дин. – Жалеешь, что ты не был с нами и не смог ее поиметь?

– Так ты воспитывал сына – заставлял смотреть, как убивают и насилуют, и самому участвовать в этом? – кусая губы от злости, сказал маршал.

– Вы – христиане, мне вас не жаль. Я воспитывал сына, как считал нужным, мужественным, не боящимся смерти, чтобы он вырос и изгнал вас, не щадя никого.

Ахмед, гордясь, что его отец с вызовом разговаривает с окружившими их рыцарями, и сам захотел сделать что-то героическое так, как это казалось ему, и чтобы показать себя достойным отца.

– Ее звали Сесиль? – спросил Ахмед. – Ха-ха-ха! Шлюха!

Бертран д'Атталь резко взмахнул мечом. Точный, стремительный удар. Шею паренька пересекла тонкая красная линия, из которой уже через несколько секунд хлынул поток крови. Бертран ногой толкнул дергающееся тело Ахмеда под ноги Зейна эд Дина.