Сергей Вишняков – Король Людовик Святой (страница 31)
– Теперь будет все хорошо, – ответил король на вопрос герцогини Брабантской.
Он по очереди подошел к каждому из детей, улыбнулся им.
– Эти дети родились во время похода во имя Христа, и потому, я уверен, Господь всегда будет с ними, их ждет долгая счастливая жизнь. Дамы, разрешите мне побыть немного в вашем обществе? Я сяду вон там, в углу, я вам нисколько не помешаю. Я хочу побыть среди вас и малышей – это успокаивает, дает силы мыслям.
Женщины не возражали. Людовик уселся в кресло в самом дальнем, не освещенном окном углу, закрыл глаза и внимал детским звукам – возне, причмокиванию, капризам и тихой женской речи обо всем и ни о чем.
Он проснулся от прикосновения. Маргарита Прованская нежно улыбалась мужу.
– Ты заснул, любимый! Ты даже не слышал, как расплакалась Бланка, когда Беатрис уносила ее.
– Все ушли?
– Да, мы здесь одни. Жана подмыть унесла служанка. Так что решили на совете – мы возвращаемся или остаемся?
– А чего бы хотела ты, Марго?
– Зачем спрашиваешь, Луи? Ты же знаешь, как я скучаю по нашим детям во Франции! Конечно, я хочу домой.
Король привлек к себе жену, обнял ее и поцеловал.
– Уже скоро ты сядешь на корабль, Марго и вместе с Матильдой, ее сыном, моими братьями, их женами и другими сеньорами отправишься во Францию. Мама будет рада увидеть Жана Тристана!
– Не поняла тебя? – нахмурилась королева. – В смысле «ты скоро сядешь на корабль, Марго»? А ты? Ты разве не поедешь?
– Нет, любимая. Я остаюсь в Акре. Ты вернись и пришли мне денег. Я должен выкупить своих людей из египетского плена. Кроме того, я должен попытаться собрать новую армию. Надо восстановить обветшавшие стены Акры.
– Так к чему эти разговоры, Луи? – ласково произнесла Маргарита. – Без тебя я не вернусь. Я буду с тобой до конца столько, сколько понадобится. Начни набор людей. Мы с Жаном с тобой, мы тебя поддерживаем. А это уже немало!
Лицо короля засветилось от счастья. Он обратил взгляд на висевшее на стене распятие и поблагодарил Бога за данную ему самую верную в мире жену и спутницу.
Обдумав все за несколько дней, король собрал сеньоров еще раз и сказал:
– Господа, я искренне благодарю тех, кто посоветовал мне вернуться во Францию, а также и тех, кто советовал остаться здесь. Но я пришел к мнению, что, если останусь, опасность потери королевства мне не угрожает, так как у королевы-матери достаточно людей для его защиты. Кроме того, я обдумал слова сеньоров, живущих здесь, что если я уеду, то королевство Иерусалимское будет потеряно, ведь после моего отбытия никто не осмелится оставаться здесь. Посему я решил: ни в коем случае не брошу Иерусалимское королевство, поскольку прибыл сюда отвоевывать и защищать его земли.
Глава одиннадцатая. Старые и новые соратники
Людовик сказал сеньорам, что никого не станет удерживать в Акре и каждый, кто захочет, может спокойно уплыть во Францию, и это не будет считаться предательством. Сеньоры успокоились и стали собираться в дальний путь домой.
В середине июля Карл Анжуйский с женой Беатрис Прованской и их дочкой, Альфонс де Пуатье с женой Жанной Тулузской, Матильда Брабантская с сыном, герцог Бургундский и остальные французские сеньоры сели на корабли и отплыли из Акры во Францию. Отправились на свой остров уставшие от войны Ги и Балдуин д'Ибелины.
Людовик проводил своих братьев в порт, обнял каждого из них перед трапом. Никто из них не смог посмотреть друг другу в глаза. И искренних братских слов не находилось. Людовик попросил помочь матери управлять страной и призывать французских рыцарей отправляться сюда, в Акру, где он собирает новую армию для продолжения войны. При последних словах Карл и Альфонс отвели взгляд в сторону и просто пожелали брату, чтобы он сам поскорее одумался и возвращался. И тем не менее братья очень переживали за Людовика, они попросили Жана де Жуанвиля, остающегося в Акре, заботиться о короле. Альфонс де Пуатье попросил у всех, кто уплывает, их личные драгоценности, обещая сполна уплатить за них во Франции. Эти драгоценности граф передал тем немногим, кто оставался при короле, чтобы они при случае смогли продать их, не голодать или выкупиться из плена. Когда Альфонс де Пуатье уже взошел на борт корабля, на лице Карла Анжуйского отразилась невыразимая печаль. Он понимал, что должен остаться, и кусал губы от отчаяния, не зная, как поступить в последнюю минуту. Но здравый смысл возобладал, и он помахал на прощание брату-королю.
На пристани в Акре король провожал своих бывших соратников. Он стоял со своим маленьким отрядом из тех, кто решил пройти весь путь крестоносца до конца: коннетабль Эмбер де Божё, маршал Жан де Бомон, сенешаль Шампани Жан де Жуанвиль, знаменосец Жоффруа де Сержин, рыцарь Жиль де Тразеньи – сеньор ле Брюн, рыцарь Оливье де Терм, рыцарь Жан де Валансьен и сын бывшего иерусалимского короля Жана де Бриенна – Альфонс де Бриенн, граф д'Э. Были тут еще маршал тамплиеров Рено де Вишье, Филипп де Монфор, сеньор Тира и Торона, и граф Яффы Жан д'Ибелин. Папский легат Эд де Шатору находился рядом с королем и горячо провожал уплывающих во Францию. Если бы он мог, легат ни секунды не оставался бы в Акре и первым бы отплыл в Рим к папе римскому, а потом во Францию. Но пока король не закончил поход, он обязан следовать за ним. Как ни пытался Эд де Шатору тайными разговорами убедить Жана де Жуанвиля повлиять на короля, ему это не удалось.
Когда паруса кораблей подошли к горизонту, король повернулся к своим последним крестоносцам. С грустью и болью вспомнил он свое, как казалось, непобедимое воинство, при погрузке на корабли в Лимасоле и потом, под Мансурой, превратившееся сейчас в десять человек. И надломленным голосом произнес:
– Время начать все заново, господа! Дело Христа живо, пока живы мы.
Все близкие люди, почти все верные сеньоры, клявшиеся до конца пройти путь воина Христа, пока Иерусалим не вернется к христианам, разочаровались в своем короле и его великой миссии. Может, это знак, поданный Господом? Да, думал король, это знак того, что надо продолжать войну и не уподобляться малодушным.
В Акру со всех концов Святой земли из дальних и ближних крепостей спешили командоры, тамплиеров. Многие покинули мощные твердыни – Сафет, Бофор, Шато Пелерин, Баграс, Ла Рош де Гийом, Тортоса и другие в горах или на берегу моря – впервые за долгие месяцы. Тамплиерам необходимо было выбрать Великого магистра на место погибшего Гийома де Соннака. В замке тамплиеров в Акре собирался капитул ордена Христа и Храма.
Людовик одевался с помощью слуг. Синий сюрко и плащ с французскими лилиями, золотая цепь, корона должны были создать эффект весомости королю в отсутствие армии. Рено де Вишье стоял немного поодаль в сюрко и плаще с восьмиконечным красным крестом, сединой в волосах, морщинами по всему лицу и невероятной жаждой власти, которую не хотел показывать, опустив глаза долу.
– Вы волнуетесь, маршал? – спросил король, которому слуга расчесывал волосы гребнем.
– Немного, ваше величество. Как бы то ни было, братья все равно сделают верный выбор.
– Не лукавьте, Вишье. Стать Великим магистром вы хотели очень давно, еще до похода. Вы говорили об этом мне в Париже. Однако тогда вы не представляли себе, как это возможно. Сознайтесь, друг мой, вы заранее предполагали, что крестовый поход даст вам шанс на карьеру в Святой земле?
– Так часто бывает, ваше величество. Оставшиеся в живых могут рассчитывать на благосклонность не только Господа, но и людей. Видит Бог, не моя вина, что Соннак погиб и погибли почти все тамплиеры с ним, а я остался жив.
– Скажите, пожалуйста, мне вот что, Вишье. Я, безусловно, буду сегодня хлопотать за вас перед капитулом. Но могу ли я рассчитывать на тамплиеров в будущем? Не знаю, когда и какое войско мне удастся собрать, а для продолжения войны нужна ударная сила.
– Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, мой король. Однако и вы должны понимать, ваше величество, – орден понес серьезные потери в Египте, которые быстро восполнить довольно затруднительно. Гарнизоны замков, особенно на границе с сарацинскими землями, ослаблять нельзя. Уверен, вы сможете рассчитывать на наши верные мечи, но, возможно, не в том количестве, которое бы хотелось.
– Понимаю вас, Вишье. Люди – наша главная сила, а их нехватка – наша главная проблема.
Рено де Вишье, отдав дань уважения королю ранним визитом, отправился в замок тамплиеров один, чтобы встретиться с капитулом ордена. Король собирался отправиться в замок вместе со своими оставшимися рыцарями. Однако он вовремя вспомнил, что Жана де Жуанвиля стоит оставить в цитадели, ведь сенешаля Шампани Людовик назначил нанимать на службу желающих сражаться за Христа и французского короля. А пока король будет на собрании капитула, может кто-то прийти, чтобы наняться в войско. Нельзя упускать случая привлечь хотя бы одного бойца. Эмбер де Божё прислал слугу, который на словах передал, что коннетабль болен, у него болит грудь и крайняя слабость по всему телу. Маршала Жана де Бомона Людовик отправил в порт, куда, по слухам, должен был прийти в этот день корабль из Италии. Бомон должен был с ходу агитировать прибывших вступать в войско короля. С маршалом изъявил желание отправиться Альфонс де Бриенн, граф д'Э, частенько наведывающийся в портовые таверны. С королем в гости к тамплиерам отправились Жоффруа де Сержин, Оливье де Терм, Жан де Валансьен и Жиль ле Брюн. Возраст трех последних перевалил за пятьдесят лет, Сержин приближался к ним. Седины и шрамы старых опытных рыцарей, их репутация должны были сейчас укрепить авторитет короля, который надеялся через продвижение Рено де Вишье создать себе прочную опору в Святой земле для начала новой военной кампании.