Сергей Вишняков – Король Людовик Святой (страница 32)

В зале для собраний под высокими темными сводами льющийся из полуоткрытых окон свет слабо развеивал общий полумрак. По краям зала на лавках расселись десятки командиров ордена – командоры, комтуры, великий казначей, великий командор, маршал, подмаршал, гонфалоньер, сенешаль, кастелян, туркополье. Людовик заранее знал, что совет на этот раз собрался в значительно расширенном составе. Командиры гарнизонов крепостей пусть и не голосовали, зато их мнения о том, что происходит на вверенной им территории, были необходимы для составления дальнейшей стратегии действий в условиях, когда после поражения французских крестоносцев активность сарацин на границе может возрасти.

При появлении короля Франции все тамплиеры поднялись с лавок и склонились в поклоне. Королю выделили место рядом с пустующим креслом Великого магистра. По другую его сторону сидели два кандидата – Рено де Вишье и великий командор Этьен д'Отрикур. Рыцари короля встали за ним. Каждый из них выглядел достойно – свежий сюрко с родовым гербом и крестом, меч на боку в добротных кожаных ножнах с серебряными украшениями – король позаботился об оставшихся при нем людях.

После вступительных слов великого казначея, обозначившего важность собрания и кандидатуры претендентов, право первым высказаться немедленно было дано почетному гостю – королю Франции.

– Братья во Христе, уважаемый капитул, сеньоры! – сказал торжественно король. – Прошу сейчас отнестись к моим словам не только как к словам короля Франции, но рыцаря, сражавшегося с сарацинами рядом с одним из сегодняшних кандидатов в магистры. Рено де Вишье хорошо исполнял обязанности маршала ордена Христа и Храма во Франции, но, уверен, и все собравшиеся здесь тамплиеры с честью несут службу Господу и ордену. Когда я готовился отправиться в поход на сарацин, маршал де Вишье договаривался от моего имени с итальянскими купцами и корабелами о перевозке на кораблях войска из Франции. Когда на Кипре я встретился с Гийомом де Соннаком, да упокоит Господь его душу, мы часто не могли найти общий язык с магистром, однако именно Рено де Вишье легко улаживал наши споры и недопонимания с Соннаком. Когда крестоносцы высадились в Египте, Рено де Вишье всегда находился исключительно в передних рядах наступающих. Однажды мне доложили, что несколько рыцарей ночью, отправившись вдогонку за проникшими в лагерь сарацинами, заблудились и напоролись на отряды врага, окружившие их. Маршал с небольшой группой тамплиеров смело вышел из лагеря и атаковал превосходившие силы врага, опрокинул их и заставил бежать. Наши рыцари были спасены. Позже, когда я двинул войско на Каир, отряд Рено де Вишье, находясь в арьергарде, отражал конницу сарацин, тревожившую нас, и громил ее нещадно. В день несчастья, постигшего нашу армию под Мансурой, Рено де Вишье по моему приказу не участвовал в атаке на город, а остался в лагере. Это и сохранило ему жизнь. Уверен, в этом случае не обошлось без вмешательства Господа, внушившего мне оставить маршала и тем дать ему возможность проявить себя в будущем. В день, когда погиб магистр Соннак и почти все оставшиеся на тот момент тамплиеры, Рено де Вишье бился самоотверженно, отчаянно. Лишь помощь госпитальеров, отбросивших сарацин, спасла маршала от неминуемой гибели. Чуть позже, когда погиб магистр госпитальеров Жан де Роне, Рено де Вишье, держа его на своих руках, закрыл ему глаза. Когда войско голодало, Вишье держался, возможно, лучше многих. Спасибо за это вашему уставу, следующему принципу воздержания. Маршал выжил, когда тысячи людей умерли от голода и болезней. Не в этом ли Божье провидение? А я вам скажу, сеньоры: в этом. Подтверждение тому – день нашего отхода к Дамиетте, когда часть войска шла пешком, а часть на кораблях пыталась прорваться через сарацинский заслон на Ниле. Сеньоры, все наши корабли были пленены или уничтожены врагом, и только галера, где плыли папский легат и Рено де Вишье, сумела прорваться в Дамиетту! Не чудо ли это? Бог покровительствует маршалу. Я мало знаком с Этьеном д'Отрикуром – его Гийом де Соннак оставил в Дамиетте вместе с казной, поэтому могу лишь сказать, что сеньор д'Отрикур – человек чести, в момент, когда я попросил немного денег, необходимых мне для оплаты выкупа сарацинам, он отказал мне, зная, что не может нарушить устав ордена. К счастью, выход был найден при помощи Рено де Вишье! Оба они показали себя в тот момент очень достойно – строго один и находчиво другой.

Братья во Христе, славные воины Господа, настало время решительных действий! Знаю, для вас, живущих здесь в постоянном соседстве с врагом, такое время было и будет всегда. Но именно сейчас важно начать готовиться к новой большой войне. Несмотря на все сложности, постигшие меня в Египте, мое храброе войско нанесло мамлюкам сокрушительный удар. Враг истощен, но по-прежнему пышет злобой. Если мы соберем войско, мы сможем атаковать Иерусалим и вернуть его! Рено де Вишье закален войной, он поведет вас к славе и победе!

Слова короля Франции не вызвали того эффекта, на который рассчитывал Людовик. Тамплиеры пошумели немного, согласно покивали, и всё. Никто не зажегся от пламенной речи короля, никто не призвал немедленно вооружаться и под командованием нового магистра выступать на сарацин. Тем более что никто не отменял другой кандидатуры – Этьена д'Отрикура. О нем тоже сказали немало слов многие члены ордена, в первую очередь маршал и гонфалоньер. Король помрачнел. Он понял, что могут проголосовать за сурового и несговорчивого д'Отрикура, однако в итоге сам великий командор, поблагодарив тех, кто хорошо отозвался о нем, отвел свою кандидатуру и проголосовал за Рено де Вишье, подчеркнув специально для французского короля, что с Рено де Вишье, проявившим себя в крестовом походе, у ордена будет больше благосклонности папы римского, тем более что папа благоволит и Людовику IX. После чего члены капитула подали голоса за Вишье.

От Людовика не ускользнуло, что, когда новый Великий магистр поднялся со своего места и стал благодарить членов капитула и короля, интонация слов, обращенных к королю Франции, была подчеркнуто вежливой, но совершенно холодной. Возможно, в этом и не было ничего странного – теперь Рено де Вишье фактически такой же глава государства, как и сам Людовик. Вишье отныне подчиняется только папе римскому, и никто ему более не указ. Но совершенно интуитивно Людовик понял, что дальнейшее взаимодействие с орденом Христа и Храма при магистре Рено де Вишье не пойдет так, как бы этого желал он. Магистр более ни разу не взглянул на короля, хотя Людовик пытался выхватить его взгляд, чтобы понять, поднимет ли магистр вопрос о продолжении крестового похода. Но магистр общался с д'Отрикуром. Людовик хотел было сам немедленно поговорить с Вишье в присутствии важных членов ордена, напомнить ему об утреннем обещании помочь с походом. Но тут к магистру стали обращаться его подчиненные с проблемами, накопившимися в вверенных им землях и должностях. Король сидел молча, прислушиваясь, как обсуждают ремонт стен Сафета и Тортосы, закупки жеребят, долговые расписки, хранившиеся у казначея ордена, судьбу имущества погибших сеньоров, доверивших его во время похода тамплиерам, договоры с венецианскими купцами и еще много-много чего, но среди всей этой чехарды незначительных, с точки зрения короля, проблем не было и намека на выступление в поход, сборы рыцарей или чего-то подобного. Сейчас вмешиваться в разговоры магистра Людовик не решился, так как это было бы неучтиво. Он подумал, что времени еще много и можно не торопиться.

Рено де Вишье, вдруг вспомнив о короле Франции, пригласил его на торжественный ужин в честь назначения нового Великого магистра, потом быстро извинился и удалился с казначеем ордена, маршалом и Этьеном д'Отрикуром.

Людовик сидел молчаливый, размышляя как поступить: остаться и попытаться начать нужный ему разговор за столом или уйти, показав тем самым, что король чем-то недоволен, и пусть магистр придет в недоумение от отсутствия короля и попытается сам узнать, в чем дело, и все уладить.

– Пойдемте, ваше величество, – тихо сказал Жоффруа де Сержин. – Ваше нахождение здесь теперь явно неуместно. Вишье невероятно возгордился! Совершенно забыл, кому он всем обязан. Подлец!

– Не будьте так строги, мой дорогой Сержин! Дайте Вишье возможность насладиться своей властью. Мы еще поговорим о походе. Пойдемте узнаем, удалось ли нанять кого нашим людям в порту.

Король и его рыцари оседлали коней во дворе тамплиерского замка и отправились в порт – он находился неподалеку. Завидев Людовика, люди на улице с криками «Король! Король!» расходились во все стороны и с уважением склонялись в поклоне. Однако улицы были узкими, а народу летом в Акре находилось великое множество – торговцы из Европы и Азии, ремесленники, прибывающие в город, чтобы сбыть товар, паломники, моряки, нищие, и потому сразу возникали давка и драки. От толп постоянно толкущихся людей на летней жаре в городе стояла сильная вонь. В порту, где стоячая вода служила еще и канализацией, вонь была просто невыносима. Людовик постарался поскорее проскочить мимо людей, которые, сначала дав королю дорогу, тут же попытались ближе к нему придвинуться, чтобы получить кто милостыню, кто благословение, кто просто вблизи поглазеть на знаменитого французского короля-крестоносца и прикоснуться к его одежде либо попоне коня.