Сергей Виноградов – Хитрый прищур бумеранга (страница 8)

Воспитательница неспеша кружилась вокруг барабанщика, когда к ней в танце стал приближаться ещё один участник с дудкой. Видеть друг друга они не могли. А вон там на земле что-то блеснуло холодным огоньком. И тут этот дудочник нечаянно, но со всей дури налетает на Воспитательницу. Сам, отпружинив, начинает отлетать в сторону, а Воспитательница теряет равновесие и начинает падать в аккурат туда, где блестит холодный огонёк. О, боже! Афанасий мгновенно возвращается в себя, тут же мчится к месту столкновения и ловит тяжёлую голову Воспитательницы, крепко фиксируя её в руках. В пяти сантиметрах от острия арматуры, торчащей из земли. Ещё бы чуть-чуть и оно вошло бы ей в правый глаз. Афанасий сбросил настройки и вернул заводские. Музыка хаотично прекратилась. Музыканты и танцоры опустошённо остановились и уставились на страшную картину. Афанасий держит голову Воспитательницы, прямо под её правым глазом зловеще серебрится остриё арматуры. Атаманша пытается сфокусировать зрение. Когда это ей удаётся, она опирается руками о землю и мотает головой. Она бы просто не успела подставить руки – это точно. Афанасий ослабляет хватку, и убедившись, что она твёрдо упёрлась на руки, отпускает совсем.

Воспитательница, тяжело дыша, медленно встаёт, обводит всех ошалевшим взглядом. На лице – ни кровинки. Видно, что она сама ещё в шоке, и не до конца осознала, что сейчас с ней произошло.

– Он спас нашу Воспитательницу, – шёпотом пронеслось по цепочке. Женщина окончательно пришла в себя.

– Зураб! Верни ему голос, немедленно! – возложила она руки на плечи спасителю, – теперь можешь говорить.

– Вы как? – только и смог выговорить Афанасий, но уже своим обычным голосом.

– Нормально, твоими стараниями. А ты на многое способен, оказывается. Что ж ты ерундой-то всякой занимаешься? Хватит щи лаптями хлебать. Ты онучи уже научился мотать?

– Онучи?

– Это я образно. Походи сперва в онучах, а потом уже и полетать будет можно. А там уж и паствой обзаведёшься. Только это опасно: завистников будет много, или, что более вероятно, завистниц. Палки будут в колёса вставлять. Но ты не переживай, я помогу, если что. Только идеи и инициатива должны исходить от тебя. Мы не можем менять твой мир по своему усмотрению. Приспичит – найдёшь меня. Мы в твоём мире лишь исполнители.

– Да, ты это, заходи к нам как-нибудь, – вышел вперёд прораб Зураб, – мы тебе очень благодарны за нашу Воспитательницу, в долгу не останемся…

– Зураб, проводи человека… Спусти его с небес на землю.

Прораб подошёл к нему и с силой толкнул в грудь. Испытав сильное сотрясение, Афанасий стал стремительно удаляться куда-то вверх, будто его у него парашют за спиной раскрылся, а у остальных – нет. Земля быстро падала вниз, а он чудовищным ускорением полетел вверх… Пока не грохнулся в себя в своей собственной кровати. Аж подпрыгнул на спине!

– Ох! – выдохнул он, протирая глаза, – приснится же такое! А ведь как реально! Даже реальней, чем наяву!

Афанасий встал с кровати и уселся за стол. Надо срочно всё записать, пока свежее, – решил он, и принялся описывать пережитое в блокноте. Это всё не спроста. А чем чёрт не шутит! Почему бы и…да! Он принялся анализировать записанное и пришёл к выводу, что Атаманша-Воспитательница дала ему чёткий план действий. Но как его интерпретировать? Причём здесь онучи и лапти? И что значит «потом уже и полетать будет можно»? «Паства» ещё какая-то фигурирует… Да… Как это всё понимать? Эх! А не занимаюсь ли я ерундой на постном масле? Может, это просто сон и ничего больше? Нет, я чувствую: что-то в этом определённо есть! Не может не быть! А чего, собственно, гадать? Сказано онучи, значит онучи! Лапти – это лапти. А кто у нас летает? Лётчик летает. А паству уж я организую. А что? Время есть. Сегодня первый день отпуска, впереди две недели. Как раз будет чем заняться!

Афанасий позвонил Виктору и договорился с другом о встрече. Они ещё в институте сошлись на почве КВН. Оба в команде от вуза играли. Виктор потом пошёл по этой стезе дальше. Дошёл до премьер-лиги. Потом выкупил помещение и организовал там любительский театр-студию. Альтернативный театр – как он сам его называл. Они и по театральным фестивалям ездили. А так – устраивали перформансы, выступали по городам и весям с собственным репертуаром. Дохода особого не было. Потом организацией праздников занимались, плюс рекламные акции. В общем, крутились, как могли. Выживали, одним словом. Афанасий и сам иногда к ним присоединялся, когда с очередной работы уходил.

– Ты серьёзно? – удивился Витька, – как тебе такое в голову-то могло прийти? Ну надо же, на сон повёлся!

– Я уверен, Витька, это знак! У меня предчувствие! Поможешь?

– Да не вопрос. Лапти и онучи можно в интернете на OZON поискать, или на ярмарке мастеров – у них тоже интернет-магазин есть. Можно ещё в прокат взять, я скажу где. Мы у них часто сценические костюмы берём на время. А вот массовке заплатить придётся, но ребята у меня сговорчивые и повеселиться любят. Некоторых ты знаешь. Когда планируешь начинать?

– Завтра же закажу онучи с лаптями, а с тебя форма. Денег я пришлю. С паствой, я думаю, надо будет порепетировать. Чтобы поубедительней выглядело.

Афанасий целый день потратил на то, чтобы научиться правильно мотать онучи. По инструкциям. В интернете нашёл. И в лаптях ходить учился.

Всю эту авантюру он окрестил Марлезонским балетом. Часть первая – онучи и лапти. Начинать решил с утра, когда жильцы на работу пойдут.

– Гражданин Семиполый? Я правильно понимаю? – Открыл протянутый ему паспорт участковый, – вы что это так вырядились, обмотки какие-то, прости господи, на ногах?

Зоя Ивановна потянула представителя власти за рукав, тот наклонил к ней голову, она что-то зашептала ему на ухо, сложив ладони рупором. Потом отпустила участкового и утвердительно закивала головой.

– Ах, это – онучи, оказывается! Почему в онучах?! Что вы на лестнице перед квартирой сидите? Это его дверь? – справился он у Зои Ивановны. Та с готовностью подтвердила.

– Вам помочь? Домой попасть не можете? Ключи потеряли? – склонился Годунов над поникшим Афанасием.

– Вы не по-ни-ма-ете! – устало выдохнул Афанасий, – отныне обречён ходить в онучах за злобный комментарий в соцсети… Кого-то оскорбил, увы – не помню! Мне даже совестно домой зайти…

– Понятно. Блин! Почему всегда именно мне такие достаются?! А он нормальный? – обратился представитель власти к соседке.

– Вполне себе нормальный. Был. Раньше. Не забулдыга какой. Поднимаюсь и вижу: всё ещё сидит. Я утром на работу уходила. Он ещё тогда тут сидел. Возвращаюсь – та же картина. Может скорую вызвать? Мало ли что… Я, грешным делом, подумала… Да нет, – отмахнулась она, – он никогда ничем таким не увлекался. Может, плохо ему…

– Эй, гражданин Семиполый! Вы это бросьте, слышите? А то скорую психиатрическую помощь вызову. Ну что вы на самом деле. Подумаешь, выразились не совсем корректно. С кем не бывает? Так мне вызывать?

– Нет-нет! – зашевелился Афанасий, – я, пожалуй, домой пойду, верните паспорт. Всё в порядке, просто нахлынуло. Извините за беспокойство, – не думал, что до милиции дойдёт.

Афанасий, по-старчески кряхтя, поднялся с холодных ступенек, чуть пошатнулся для правдоподобности (типа ноги затекли), осмотрел свои серые холщовые подвёртки, поправил верёвочные оборы и достал из кармана ключи. Всё это под пристальным недоверчивым взглядом Зои, которая просто сверлила его инквизиторскими глазищами.

Он спокойно открыл квартиру, ещё раз извинился перед представителем власти и захлопнул за собой дверь.

– Я… Я, грешным делом… Мало ли что… На всякий случай, – виновато залепетала доносчица, семеня за участковым к лифту.

– Ничего-ничего, Зоя Ивановна, это моя работа. Вы держите меня в курсе, если что, – улыбнулся Годунов, плохо скрывая раздражение, – ваш сосед действительно какой-то странный, возьмём его на заметку, как показывает практика, очень даже вероятно, что будет развитие этой истории. Надо же, что учудил! В онучи, видите ли, он обмотался. Ещё и лапти натянул, а сам в джинсах и рубашке! Причём не из дешёвых. Ладно, спасибо за бдительность, всего доброго.

Двери лифта за Годуновым закрылись, а Зоя ещё пару минут в нерешительности потопталась у лифта, напряжённо о чём-то раздумывая. Потом на цыпочках подкралась к двери Афанасия и приложилась ухом к замочной скважине. Там всё было тихо. «Вот досада! Ну ничего, погоди у меня, от тёти Зои так просто не отделаешься. Уж я найду за что тебя ухватить!». Бдительная соседка с сожалением выдохнула и так же тихо отошла к дверям квартиры напротив.

Когда Зоя хлопнула дверью своей квартиры, Афанасий наконец отлип от глазка и, довольно потирая руки, сел в прихожей на табуретку развязывать оборы.

Ну что же, первая часть Марлезонского балета прошла вполне успешно, – пометил у себя в блокнотике Афанасий, – вот только то, что она милицию сюда притащит, этого он никак не ожидал. Но всего не предусмотришь. Этот Годунов два года назад ему штраф за распитие пива на детской площадке выписал, гад. Но он, наверное, этого уже не помнит. Охота на дроздов началась! С почином меня!

Для верности он ещё недельку покрутился по двору в своих онучах. Но каждый раз в новых! То в чёрных выйдет, то в белых продефилирует, видели его и коричневых, и в жёлтых. И оборы – то из красной кожи, то из чёрной, даже лыковые задействовал! И всё разной вязки! Чтоб все обитатели двора видели. Особенно бабки на лавочках! Несколько раз даже в торговом центе засветился. Стали появляться комментарии в домовом чате, фотки, рассуждения. Информация просочилась и в социальные сети. Видел себя в местных новостях. А когда появились мемы, решил, что с онучами пора завязывать. Постирал реквизит и убрал в коробки.