Сергей Виноградов – Хитрый прищур бумеранга (страница 9)
Пора переходить ко второй части Марлезонского балета! Позвонил Витьке, тот сказал, что у него всё готово. На следующий день Афанасию доставили заказ. Ни в каких анонсах Афанасий уже не нуждался. Теперь каждое появление эпатажного жильца в местах общего пользования сопровождалось бурной реакцией: народ тут же хватался за телефоны, на него показывали пальцем, сопровождая как восторженными, так и не очень комментариями, некоторые крутили пальцем у виска, а те, что постарше, просто сочувственно качали головами ему в след. Но! Равнодушных-то не было! Это тут же появлялось сперва в домовом чате, потом телеграм-каналах района и так далее, далее, далее…
Пятничным вечером, когда во дворе особенно многолюдно, жители с удивлением наблюдали, как якобы уставший Афанасий вылезает из такси…в лётном костюме «Авиа» без опознавательных шевронов и знаков. За спиной парашютный ранец. По всей видимости, не пустой. Он громко разговаривает по телефону. Так, чтобы его далеко было слышно. Типа связь плохая и приходится повышать голос:
– Да! Убрать его немедленно! А куда хотите! Ясно? А мой личный самолёт вместо этой рухляди – в ангар! Я за что вам деньги плачу? Живо!
Афанасий убрал спутниковый телефон в карман, демонстративно кивнул бабушкам на скамейке в знак приветствия и совершенно по-будничному скрылся в парадном. Там он нарочито вежливо поздоровался с консьержкой и со всеми, кто оказался в холле. Спокойно проследовал к лифтам и нажал кнопку вызова. Ехать с ним в одном лифте никто не решился. Люди просто стояли, открыв рты, и глупо так улыбались на его приветствия.
Так-так-та-а-ак… Что там про меня интересного на этот раз выкинут? – с интересом просматривал ленту лжепилот, – да они издеваются! Так мало? Хорошо, мы усугубим ситуацию. Нам придётся! А что делать?
Поздно вечером по газону тяжело ступал человек в фирменном парашютном комбинезоне, в одной руке держал шлем, а в другой какой-то непонятный прибор с антенной. За ним на стропах волочился по траве парашют. Человек остановился, сверился со своим прибором и огляделся. Заметив несколько собачников, он положил свой прибор и шлем на траву, и принялся неспеша сворачивать свой парашют. Естественно, делать этого Афанасий не умел, но для случайных свидетелей – и так сойдёт, тем более в сгущающихся сумерках. Закончив собирать воедино верёвки и тряпку, он скомкал всё это в кучу и с огромным трудом всё-таки смог запихать в рюкзак. Хотя и не полностью. Но это не важно, дело сделано! Шлем всё же пришлось надеть на голову, иначе унести всю эту бесформенную массу было бы проблематично – руки-то всего две.
А Зоя Ивановна времени зря не теряла: чуть ли не каждый день названивала участковому, докладывая о фокусах Афанасия и требуя принять меры. Дескать, народ взбаламучивает, подбивает к бунту и вообще – ведёт себя крайне вызывающе. Мол, время нынче неспокойное, а сосед всё провоцирует и провоцирует. И не ровен час, что глупый народ возьмёт, да и встанет под знамёна этого проходимца. И что тогда будете делать, товарищ капитан? Не говорите потом, что я вас не предупреждала!
Несчастный Годунов уже просто не знал, куда деться от назойливой гражданки. Над ним и коллеги уже подшучивать начали. Прямо хоть трубку совсем не бери! А как не брать-то? Зоя уже несколько раз приходила и писала заявления. Слава богу его самого в это время не было на месте. Годунов их, конечно, читал, обещал проверить… Один раз даже пришёл к Афанасию с проверкой под предлогом опроса жильцов по поводу работы полиции. Ничего подозрительного не заметил и хотел уже было свинтить, как нарвался во дворе на Зою.
– Товарищ капитан! – закричала она ему ещё издалека.
«Господи! У неё на меня нюх что ли? Не успел. Вот глазастая!».
– Здравствуйте, Зоя Ивановна! Чем…
– Вы мои заявления…
– А как же! Читал. Вот, приходил с проверкой.
– И что скажете?
– Вам не о чем беспокоится, никаких нарушений не выявлено, спасибо за бдительность. Оставьте вы своего соседа…
– Луше перебдеть, чем недобдеть! Примите же меры в конце-то концов! Или вы хотите довести до самосуда? Жильцы уже закипать начинают! – заверещала Зоя на весь двор.
– Успокойтесь, гражданка! – топнул ногой Годунов, начиная выходить из себя, – хватит нести чушь! По-моему, это вы тут воду мутите, а вовсе не Семиполый! Я говорил с жильцами! Никто на него не жалуется, претензий к нему нет никаких. Уймитесь, очень вас прошу, Зоя Ивановна…
– Его надо изолировать от нормального общества, он смутьян и шпион, между прочим! – не унималась она.
– Да поймите вы наконец! Ни посадить, ни, тем более, расстрелять вашего соседа я не могу! Не за что! Он чист перед законом и ничего не нарушал. Я понимаю, что вы его недолюбливаете. Неясно только – за что? Отступитесь, прошу вас…
– Ах так! Вот, просмотрите на досуге, тут кое-какой материальчик мною собран, будет интересно, – протянула Зоя флешку, – а моё сегодняшнее заявление уже ждёт вас в участке. Не примите меры – обращусь в вышестоящие инстанции! Прошу принять к сведению.
Зоя презрительно зыркнула на Годунова, развернулась на каблуках и застучала прочь. Участковый с флешкой в руке растеряно проводил её взглядом и медленно побрёл в участок.
Вечером Борис с коллегами собрались у его стола перед монитором за просмотром флешки. Зоя собрала целое досье: тут были собраны ролики из домового чата, фрагменты переписок, просто фотографии, несколько сюжетов из районных новостных каналов и соцсетей – всё, что касалось персоны пресловутого смутьяна и шпиона Афанасия Семиполого. Всё это сопровождалось закадровыми Зоиными комментариями с формулировками и выводами. Целое документальное расследование! Часа на полтора не меньше. Особенно всех заинтересовали эпизоды с лётной формой и вечерний променад с волочащимся парашютом.
– М-да… Борис… Есть о чём задуматься, – выразил своё мнение один из сослуживцев, – как-то это всё не вяжется с тихим и скромным менеджером по закупкам. Или он вовсе не тот, за кого себя выдаёт?
– Она говорит, что у него нет ни машины, ни прав. Откуда тогда личный самолёт?
– Знаете, мне кажется, что всё это похоже на постановку. Уж больно много его везде. Твой Семиполый – просто звезда! Везде успел засветиться. Что-то тут не чисто, Фёдорович. А эта Зоя, она вообще – кто? Журналистка? Или просто общественница?
Борис выключил кино и откинулся на спинку стула:
– Да какая она журналистка! По мне, так просто местная сумасшедшая. Не замужем, чуть за сорок, вот и чешется у неё везде. До всего ей, видите ли, есть дело, что бы – где ни случилось – это в любом случае касается лично её. Я говорил с людьми, её побаиваются, предпочитают не связываться. У неё патологическая склонность к сутяжничеству. Назначила сама себя «смотрящей» по дому, хотя её никто на это не уполномочивал. Вот и лезет во всё, придирается по поводу и без. Восемь судебных исков за полтора года! По пустякам! То коляску не там поставят, то собаки под окнами лают, музыка наверху громко играет, вода из крана медленно течёт, дети шумят по выходным на детской площадке… И всё такое.
– А Семиполый? Что лифт у неё из-под носа угнал? – рассмеялся Воронин.
– История об этом умалчивает. Сам он только плечами пожимает. Говорит, с соседкой отношения не поддерживает: просто «здрасьте-до свидания» – и всё.
– Вот! Может быть, она от его невнимания и бесится.
– А что? Вполне себе.
– Да уж. Так страдает, что хочет его немедленно за это засадить, – грустно улыбнулся Борис, – она грозилась на нас всех в вышестоящие инстанции пожаловаться.
– Знаешь, Борис, ты бы сходил ещё раз. Проведи официальный опрос, вызови, если что, кого надо повесткой. Мы поможем. По всем правилам запротоколируем, чтоб придраться было не к чему. Работаем, мол. Не бездействуем, оперативно реагируем. Воронина даём в помощь.
– Делать нечего. Ну, Толик, готовься, завтра начнём. Надо будет ещё справки навести по Семиполому. Мне нужно всё: где-когда родился, учился, служил-не служил, трудовая деятельность и прочие повинности, исправно ли платит подати. Есть ли девушка, может, женат был… Родственники, опять же. Справишься?
– А то! Завтра к обеду управлюсь.
А тем временем Афанасий уже объявил третью часть Марлезонского балета. Виктор отвечал за массовку и часть реквизита. Как только начали сгущаться сумерки к парадному Афанасия с разных направлений стали стекаться измождённые и страждущие. Некоторые были в веригах, кто-то в каких-то рубищах, да и просто оборванцы в дырявой мешковине. Большинство были босые, некоторые – в лаптях. Появилась делегация крестьян – это было понятно по прикиду: в косоворотках, холщовых штанах, с котомками, у предводителя крючковатый посох, один с гуслями. И все поголовно с бородами. Прямо хоть картину с них пиши! Всего собралось человек двадцать.
Жильцы тут же повысовывались из окон, выползли на балконы, то тут, то там замелькали вспышки камер. А особо любопытные высыпали поглазеть на улицу. К парадному подкатила машина такси. В строгом деловом костюме, весь такой напомаженный, с чёрным кейсом в руках вылез Афанасий. Страждущие тут же повалились на колени, некоторые упали ниц и поползли к ногам спасителя. Афанасий по очереди гладил подползающих по голове, и они благодарно отползали в сторонку, но продолжали лежать. Когда все были благословлены, Афанасий воздел руки вверх и зычным голосом провозгласил: