Сергей Виноградов – Хитрый прищур бумеранга (страница 6)

– Это он про свои опыты с кокаином, мало того, что сам чуть идиотом не сделался, так ещё и других науськивал! – улыбнулась с ласковым укором баба Дуся.

– Кто же знал тогда, во что это может вылиться. По началу-то получалось. Тогда кокаин в аптеках можно было раздобыть. Это сейчас его в бананах контрабандой возят, – вздохнул Василий, – эх, были времена…

– Погодите-погодите. Вы что меня разыгрываете что ли? – остановился я.

Баба Дуся с Василием уставились на меня немигающими глазами и замолчали. Очень неловкое молчание. Я готов был провалиться сквозь землю. А потом как рассмеются! Даже за животы схватились. Минут пять хохотали. До слёз. А я как дурак стоял и хлопал глазами, не зная, что и подумать.

– Мы? Разыгрываем? Зиг, ты слышишь? Ну, Славик, мы были о тебе лучшего мнения.

Василий снял рюкзак и взвесил его в руке:

– Ого, что-то уже накапало. Половина бутылки где-то. Вячеслав, а спорим, что, когда мы шли, ты представлял себя трубящим в рожок, в красных широких штанах и в жёлтых туфлях с длинными загибающимися к верху носами и с колокольчиками на лодыжках?

– А…как вы…

– Мой новый метод управляемых квази-свободных ассоциаций в работе! Я плавно тебя подвёл к этому, а ты даже и не заметил. Вот так, используя определённые словосочетания, можно заставить человека думать в определённом направлении.

– Гипноз?

– Отчасти. Скорее это из области нейролингвистики. Мой новый метод. Так что рано меня ещё со счетов списывать, есть ещё порох в пороховницах, и ягоды… – жаль, что закончились.

– Есть же нейролингвистическое программирование, НЛП…

– Это – другое. Не люблю слово «программирование», оно сродни насилию. А меня, как доктора, интересует прежде всего терапевтическая составляющая. Осталось ли у тебя горечь сожаления об утере статуса инвалида после прогулки в красных штанах?

– Кажется нет, – прислушался я к своим ощущениям, – скорее радость от чувства новизны и свободы. Кажется, я понял!

Между тем мы миновали стрелку Васильевского острова, перешли дорогу и пошли вдоль Университетской набережной к пристани. Нефертити начала что-то бормотать себе под нос. По мере приближения к зданию Академии художеств её бормотания становились всё громче и страшней. Она говорила на каком-то непонятном языке. Василий притормозил меня рукой, и мы дали Нефертити уйти вперёд. Она остановилась возле «восточного» сфинкса и воздела к нему руки. Мы быстренько на цыпочках проследовали за её спиной и спустились по ступенькам к Неве.

– Теперь можно и закурить, – снял рюкзак Василий, – это где-то на полчаса. Минут по пятнадцать на каждого сфинкса.

– А что она говорит?

– Не говорит, а молится. По-своему, по-древнеегипетски. С богами общается, а может, приветы покойным родственникам передаёт. У неё ведь шесть дочерей было… Не будем мешать таинству.

– И вы во всё это верите? Вы же материалистом были…

– Одно другому не мешает. Главный материалист здесь как раз – она! Это она нам вино материализовывает из ничего, а мы потом с тобой его пить будем.

– Как так «из ничего», так не бывает.

– Ну, на самом деле вино, как таковое, уже есть, но оно у нас дома, на Саблинской, в бутылках. Она просто его переносит сюда в нашу бутылку. Силой молитвы. Ну, и боги, наверное, в стороне не остаются. Оказывают посильную помощь. Процесс не быстрый. Это как перегонка самогона – по капельке. Телепортация или что-то в этом роде. По воздуху.

– А не проще ли было просто пойти домой и взять? Зачем вот все эти её завывания?

– Эх, дурак ты, Славик, и не лечишься! «Да живёт Гор, бык мощный, воссиявший в Истине, Обе Владычицы, великий ужасом в стране всякой чужеземной, Гор золотой, поправший нубийцев, захвативший землю их, царь Верхнего и Нижнего Египта, Небмаатра, наследник Ра, сын Ра, Аменхотеп, властитель Фив…».

– Ты знаешь древнеегипетский?

– Нет, конечно! Это на постаменте сфинкса выбито. Давно уже переведено и общеизвестно. А то, что Нефертити там вопит, из ныне живущих вряд ли кто поймёт. Никто же не слышал, как звучит этот древний язык. Да и потом: она должна постоянно практиковаться, всё-таки, она же верховная жрица Атона, как-никак.

Туристы на набережной принялись снимать, как Нефертити возносит молитвы, но жрице было решительно пофиг на них на всех. Ну, в самом деле, какое царице дело до каких-то там недоумков с телефонами. Тут таинство вселенское свершается: она нам вино добывает! Не до суеты! А Нефертити, закончив общаться с «восточным» сфинксом, перешла к «западному», и продолжила свои камлания. Василий достал бутылку из рюкзака. Почти полная!

– Ну, дело идёт к завершению. Ещё чуть-чуть – и будет готово!

– Да… Кому рассказать – не поверят!

– Не вздумай! Если, конечно, не хочешь стать моим пациентом. Или тебе так не терпится переквалифицироваться в инвалиды умственного труда? Палата №6. Антон Палыч Чехов. Помнишь?

– А то! А жаль.

Наконец Нефертити закончила со своими причитаниями и спустилась к нам.

– Ну что, мальчики, заждались небось? Я сейчас.

Она наклонилась к воде и зачерпнув в ладони воду из Невы, сполоснула лицо и руки.

– Несите её сюда! – скомандовала царица.

Василий потуже затянул пробку, снял обёрточную бумагу и протянул жрице. Та несколько раз окунула бутылку в воду, что-то нашептала и вытерла её о свою футболку с анхом.

– Надо освятить пойло, кто знает, сквозь какие миры оно просочилось в нашу тару, мало ли чего нахватало. Вот теперь она адаптировала вино к земным условиям, очистила. Теперь можно смело пить и ни о чём не беспокоиться, – прокомментировал Василий, доставая стаканчики, – О, Прекрасная красота Атона, красавица, которая пришла, – принял он из рук царицы полторашку и открутил пробку.

Василий налил по половинке стаканчика для дегустации. Мы выпили. Вино как вино. Никаких потусторонних привкусов. Небо затянулось облаками, стали сгущаться сумерки. Мы решили вернуться в Александровский парк.

Ну ничего себе, какая у меня сегодня подобралась компания, – размышлял я на ходу, – сам основатель психоанализа Зигмунт Фрейд (он же дед Василий) и «главная супруга» древнеегипетского фараона Нефер-Неферу-Атон Нефертити (Прекрасная красота Атона, красавица, которая пришла – в миру баба Дуся). А ведь несколько часов назад я сетовал на то, что со мной ничего экстраординарного не происходит. Вот ведь ирония!

– Славик, ты, наверное, сейчас думаешь, что мы с Нефертити, плод твоего воспалённого вином воображения? Как и та зелёная сущность, что неотступно следует за нами по деревьям? – спросил Василий.

– А что мне ещё думать? Вас вообще не должно здесь быть, вы же умерли оба. Особенно баба Дуся! А вы что, эту сущность на деревьях тоже видите?

– Как не видеть-то? Ты не оставил нам выбора. Ты сам её поселил в этом мире, и теперь она совершенно на законных основаниях его часть. Как и мы с тобой. Мы – не плод твоего воображения, можешь быть спокоен. Ты – не псих. Если уж ставить вопрос в этом контексте, то (по праву старшинства) – это скорее мы с тобой являемся плодами воображения нашей Нефертити. Скорее она нами грезит, если уж на то пошло.

– Давайте присядем на лавочку, курить ужасно хочется. Голова кругом идёт, – предложил я.

Василий достал стаканчики, начислил вина, и мы выпили. Уже почти совсем стемнело. Вдоль дорожек парка зажглись фонари, придавая всему происходящему какой-то волшебный ореол. Мимо бесшумно проплыл трамвай с немногочисленными пассажирами. Они смотрелись как манекены в витрине магазина.

– Тебе не даёт покоя, что мы живы? – устало улыбнулась баба Дуся, – надо думать. Но это так. Уж извини.

– Знаете, Нефертити, пару дней назад я случайно наткнулся на ролик в Дзене… Там как раз про вас рассказывали. Типа нашли очередную вашу мумию. И про предыдущие тоже. Дескать, фальсификации сплошные, учёные из кожи вон лезут, всё пытаются отыскать ваше тело. А оно рядом со мной сидит на скамеечке и винцо попивает. Во дела.

– Ха-ха-ха! Флаг им в руки! Пусть ищут, я периодически с подобными домыслами сталкиваюсь. Идиоты! – покрутила она пальцем у виска.

– А вы действительно считаетесь как «главная супруга фараона Эхнатона»?

– Я предпочитаю современное слово «генеральная». Так как-то лучше звучит, в ногу со временем. Трудности перевода. У нас это всё в другом контексте рассматривалось. Просто переводчики с археологами со своей колокольни обо всём судят. А по поводу того, почему я до сих пор топчу эту землю, то, как говорится, нет тела – нет дела! Ха-ха-ха! Буду очень удивлена, если они всё же найдут мою мумию и докажут её подлинность! Лично приду и поздравлю с выдающимся открытием! Почему мы Зигмундом живы? Гм… Даже я со всем своим багажом знаний не могу ответить на этот вопрос. У меня только догадки. Вот одна из них: нами просто заткнули дыры. Чтобы не было сквозняка, бардака и хаоса. Мы как зубчики на шестерёнках. Если нас убрать, механизм работать не будет, всё застопорится. Мне сейчас так видится. По началу я сильно тяготилась этим своим бессмертием. Мои дочери давно умерли, муж тоже почил в бозе, как и все, кого я когда-то знала. Это, конечно, грустно. Но постепенно вошла во вкус. У каждого времени есть свои плюсы, а на минусы я научилась просто не обращать внимание. Не стоят они того. Мы сейчас живём в очень интересное время. Взять хотя бы тебя. Я первый раз встречаю человека, который грустит по поводу избавления от смертельной болезни. Из-за каких-то там мизерных льгот! Это же уму непостижимо! В девятнадцатом веке такое и представить себе было невозможно! Сам-то подумай.