Сергей Виноградов – Хитрый прищур бумеранга (страница 4)

– Но вы могли бы что-нибудь попрестижней себе подыскать, ну я не знаю, с вашими-то знаниями. Вас же с руками должны отрывать…

– Правильно ты себе псевдоним подобрал, Георгий. Мыслишь, как ископаемый ящер. Как ты себе это представляешь? По началу я, конечно, пробовал, но быстро пришло отрезвление. Какому начальству понравится, что подчинённый куда более грамотней его самого! Да и мне самому быстро надоело наблюдать человеческую глупость. И потом, унизительно с таким багажом знаний работать на идиотов. Зачем?

– А преподавать, скажем?

– Преподавал одно время. Но, положа руку на сердце, я просто не увидел отклика в глазах студентов на свои потуги. Как горох об стенку! Чего зря подбородком трясти за кафедрой. Кому надо, тот сам найдёт то, что ему действительно нужно. Нельзя всех под одну гребёнку.

– Не поспоришь. А как так получилось, что вы так учёбой увлеклись?

– С детства ещё пошло. Мне всегда нравилось узнавать что-то новое. Ты пей-пей, не стесняйся. И потом, учиться-то оно как-то поприятней будет, нежели каждый день таскаться на нелюбимую работу. Блин, да мне просто времени на это жалко!

– Знаете, Никифор, я вот тоже подумываю – а не бросить ли всё к чертям? Опять же, искусственный интеллект, вы говорите, на пятки наступает. Утилизируют нас всех скоро за ненадобностью…

– А ты сделай так, чтоб не утилизировали! Чтобы обойтись без твоих мозгов было невозможно! Стань незаменимым! – топнул ногой Иезуит Никифор, и метла, до сих пор неподвижно стоявшая на черенке, тоже сперва чуть дёрнулась, а потом приподнялась в воздух и силой ударила по асфальту.

– Вот! И метла подтверждает! – назидательно поднял он указательный палец вверх, – так что дерзай!

Гоша сделал внушительный глоток из бутылки и закурил.

– Чёрт! Опять ваша метла. Как вы её так надрессировали? А если я выучусь как вы, я тоже так смогу с предметами?

– Откуда я знаю, сможешь ты или нет. Знание – сила, как говорится, но оно же, как известно, приумножает скорбь. Не у всех, правда. У кого-то наоборот – радость. Как у меня, например. Похулиганить иногда хочется. Мне с детства втирали «век живи – век учись!», а я был весьма впечатлительным ребёнком. Вот и довтирались: работаю дворником, и это с восемью-то «вышками», гы-гы-гы… И счастлив, между прочим, хотя многие и считают меня неудачником. Но мне нет дела до чужого мнения. И никогда не было. Это как книга, у которой нет начала и которую невозможно дочитать до конца, ибо конца просто нет, его просто не может быть априори! На какой бы ты странице её не открыл, ты всегда окажешься либо чуть до, либо чуть после середины. Кстати, середины тоже не существует. Такие вот парадоксы порой вселенная подкидывает.

– Вы про точки над «i» говорили…окурки, то есть.

– Ах, это? Подметаю ошмётки чьих-то нереализованных замыслов. Они могли бы воплотиться, а лежат в куче мусора. А всё почему? Из-за страха «а что потом?». Мне нравится так думать. «Просто окурки» скучно подметать, а так, глядишь, ноосферу от хлама чищу. Эй! – поманил Никифор метлу пальцем, – хорош прохлаждаться, уже люди проснулись, – топнул ногой дворник, и метла мигом влетела в его ладонь как на резинке. Никифор перевернул метлу рабочей поверхностью вниз и сделал пару пробных движений по тротуару.

Гоша машинально посмотрел на прутья – они были новыми! Никаких следов истирания!

– Ну, господин Птеродактилев, кхе-кхе-кхе, мне надо работать, а то скоро люди выползать начнут. И метро уже двадцать минут, как открылось. Так что дерзайте, у вас же должны быть заготовки? Иначе бы мы не встретились. Допивайте своё вино, бутылку можете в мой контейнер выбросить, а окурок ваш с собой заберите, в мою кучку не выкидывайте, а то не реализуетесь. Возле метро выкиньте, там свои дворники, им всё равно, что подметать. Прощайте.

Гоша пожал руку Никифору, поблагодарил за совет и зашагал прочь в такт ритмичному шарканью метлы за спиной. Метлы, которая имеет обыкновение обновляться сама собой.

«Есть нечто такое, что довольно сложно взять и описать, просто сев за клавиатуру… Например, человека с жёлтым шариком над головой. Нет никакой ниточки, он ни за- что не держится. Шарик просто висит у него над головой. И никогда не сдувается. Согласен, это – странно! Неподготовленный случайный свидетель этого явления сильно бы рассердился! Даже несколько раз слегка пнул бы металлическую урну, выдохнув «У-ух! Гадость какая!», и бессильно уселся бы на скамеечку, махнув рукой. Даже закуривать не стал бы от досады. Но я, к счастью, оказался не из таких. Я с таким человеком знаком! С шариком, который. В общем, повстречал его как-то.

Он просто прошёл мимо. Даже шапку не поправил в мою сторону. А ведь мог бы… И с тех пор я стал видеть таких повсюду, если, конечно, выхожу на улицу. Не сказать, чтобы их было множество, но встречаются! И шарики у них не сдуваются. Увы, обыватели и в ус не дуют, не желают видеть необъяснимого. Ну и поделом им, неучам! А мы продолжим наше повествование чуть позже», – Гоша ещё раз перечитал только что набранный отрывок текста и откинулся на спинку стула.

– Что ж? Начало положено, не так уж это и трудно оказалось. Главное – настроится, и всё пойдёт как по маслу. Но с Птеродактилевым придётся покончить. Пускай он вымрет как вид. Ему давно пора. Отныне я буду подписываться Птицыным!

7 мая 2025 г.

Три лишенца

Близился вечер. Я, неспешно брёл по дорожке Александровского парка, параллельно Кронверкскому проспекту, вдоль трамвайной линии. И мне решительно всё нравилось. Даже тополиный пух, который постоянно приходилось сдувать и смахивать рукой с физиономии – и тот не бесил. Я просто шёл и глуповато так, светло и по-доброму, улыбался всему, что попадалось по пути. Положа руку на сердце, со стороны, скорее всего, я выглядел если уж и не полным идиотом, то умственно отсталым это точно. Разве что слюни не пускал. Я замечал, как настороженно косились на меня прохожие и старались либо быстрее обогнать, чтоб обернуться и уже более обстоятельно рассмотреть имбецила с более безопасного расстояния, или же наоборот – быстро пройти мимо, задерживая дыхание, дабы, не дай бог, не заразится чем. – Вдруг это заразно! Меня это их поведение только ещё больше раззадоривало и веселило. Я даже подмигивал некоторым. А кое-кому и обоими глазами сразу.

И всё бы хорошо, но вот незадача: ничего экстраординарного со мной сегодня за весь день так и не случилось. А ведь я ещё с утра вышел с надеждой, можно сказать. Это грустно. Неужели такой чудесный день так и пройдёт впустую? Нет, ну я, конечно, заметил зелёную сущность, которая неотступно меня преследует с самого утра, прячась в листве деревьев, периодически сливаясь с ней. Да её, собственно, только и заметно-то становится, когда она перемещается с дерева на дерево. Как Хищник из известного фильма со Шварценеггером. Может, эта зелёная тварь вообще только в движении может существовать? Как электрон, например. Некая волновая сущность, облако вероятностей… Так, стоп! Мы так далеко можем зайти в рассуждениях. Это просто плод моего воображения – мне просто удобно само её существование, иначе прогулка совсем теряет всякий смысл. А так – пусть себе преследует – всё не так скучно.

Тут я увидел безобразно пустующую скамейку и поспешил заткнуть своим задом вопиющую несправедливость. Уселся, достал трубку и коробочку с табаком. Мимо почти бесшумно проплыл трамвай.

Как же, всё-таки, хорошо, что нынешние трамваи не громыхают как прежде. Очень мне это, знаете ли, нравится, – выдохнул я струю густого сизого дыма, – любо дорого посмотреть! Там внутри, наверное, хорошо и спокойно. Вот было бы славно усесться возле окошка с бокалом шампанского… и плавно тронуться в путь. Остановка буквально двадцати метрах по правую руку. У перекрёстка Введенской и Кронверкского. Да… И тут на меня накатило. Я же уже неделю, как…

Прошла ровно неделя, как меня отчислили! Так и хочется добавить – «с позором»! Но никакого позора в этом нет. Тут, по идее, наоборот радоваться нужно! Я был тихо и незаметно для окружающих выведен из стройных и сплочённых рядов инвалидов, вынесен за скобки, можно сказать. Недуг отступил. Почти полтора десятка лет надо мной висел этот Дамоклов меч. А год назад за самоотверженное увядание и скатывание в бездну мне наконец был пожалован почётный титул инвалида с небольшим ежемесячным содержанием. Я бы даже сказал мизерным. Мелочь, а приятно – заслужил! И тут – на тебе! Сдал, как обычно, анализы. Ничего не предвещало беды… Но… Есть всё же бог на белом свете! Прилетела-таки подлянка от врачей, и меня под белые рученьки, как под зад пинком, выгнали из инвалидов! Разжаловали из помирающих в условно здоровые! Дожили – из немощных – и из тех выперли! Разумеется, пенсии по инвалидности меня тут же безжалостно лишили! Лишенец – одним словом! Хоть оставили бы часть по старой памяти. Да куда там! Держи карман шире! Удивительно – как быстро плюс может поменяться на минус.

– А это кто тут у нас на лавочке такой грустный сидит? – услышал я участливый голос над собой.

Очнувшись от грустных мыслей, я поднял голову и увидел перед собой пожилую женщину, в не по годам неформальном прикиде: чёрная футболка с золотым анхом, лёгкая косуха с бахромой на рукавах и кожаные штаны с боковыми завязками. Волосы коротко стрижены под «ёжик», выкрашены в радикально синий. В ушах серьги в виде солнечных дисков. Над верхней губой слева что-то вроде бородавки или родинки. Лихо! – подумал я, – бабка просто огонь! Лет, наверное, под семьдесят, а всё туда же. Уважаю таких!