Сергей Ульев – Инспектор и шимпанзе (страница 5)

— Мы могли предположить все, что угодно, но только не то, что шимпанзе способны заниматься каннибализмом. Мы знали, да и всему научному миру было известно, что шимпанзе преимущественно растительноядные. Иногда едят насекомых, даже рыбу. Но есть себе подобных?! Однако факт оставался фактом. Это была сенсация, и нам представилась уникальная возможность оповестить об этом открытии весь мир. Но, так как мы не хотели оказаться в нелепом положении, то решили сначала проверить наши предположения.

Мы стали подкидывать Нессе живых мышей, цыплят, других мелких животных. Она их убивала и с аппетитом съедала. Когда последние сомнения отпали, мы сказали об этом профессору. Он считался авторитетом в этой области, печатал даже иногда статьи про обезьян. При его поддержке наше открытие стало бы научным фактом, а не просто сомнительной сенсацией.

Но реакция профессора оказалась совершенно неожиданной. Он кричал, что мы шарлатаны, что мы научили несчастную обезьяну есть мясо и питаться своими сородичами. Потом он дошел до того, что обвинил Джона в том, что тот, якобы, инсценировал убийство мартышки, убив ее своими руками и измазав затем шимпанзе кровью. Они тогда здорово поругались, но в конце концов Джону пришлось унижаться и просить, чтобы профессор ничего не говорил директору, так как боялся потерять свое место, ведь директор зоопарка — близкий друг профессора.

— И Кэмпбелл до сих пор не в курсе того конфликта? — спросил инспектор.

— Да, профессор, действительно, ему ничего не сказал. Случай удалось замять: сделали вид, что мартышка сдохла из-за болезни. А буквально через несколько дней в печати появились первые сообщения от исследователей из Африки о случаях каннибализма у шимпанзе. Оказалось, что они способны убить и съесть не только мартышек или, например, павианов, но даже своих новорожденных детенышей...

— Удивительно…

— Я думаю, Джон не простил ничего профессору Хэджесу.

— Но почему вы, хотя бы и с опозданием, не обнародовали свои наблюдения?

— Время было упущено. Нам могли заявить, что мы специально обучили Нессу есть мясо, а потом подсунули ей мартышку...

— А как повел себя профессор?

— Возможно, он и сейчас нас в чем-то подозревает, а тогда, после этих публикаций, он стал делать вид, будто ничего и не было. Потом они с Джоном вроде как помирились. А года полтора назад увлеклись идеей научить шимпанзе говорить.

— Говорить?! — удивился инспектор.

— На языке глухонемых. Впервые это удалось супругам Гарднерам в Америке. Они добились больших успехов. Их шимпанзе выучила более трехсот знаков. И Джон загорелся идеей обучить нашего шимпанзе Дикки. Ему было тогда около года, и он оказался очень способным.

— И что же, он теперь умеет разговаривать?

— Ну, это слишком громко сказано, инспектор. Дикки знает около трех десятков слов.

— Тоже неплохо, — пробормотал Митчелл. — Это даже больше, чем знала моя первая школьная любовь...

Инспектор почувствовал, что неожиданно начинает проникаться симпатией к Туоми Парсону, и это его обеспокоило. Он не хотел делать поспешных выводов, зная по опыту, что внешнее обаяние подозреваемого может в результате оказаться только хорошо вылепленной маской.

— Давайте вернемся к сегодняшнему печальному событию, — предложил он. — Когда вы в последний раз видели Джона Бекена в живых?

— Примерно в одиннадцать.

— Он вел себя как-то необычно или как всегда?

— По-моему, у него с самого утра было скверное настроение. Но он не любил делиться с нами своими чувствами, поэтому, может, я и ошибаюсь.

— А где вы его видели в последний раз?

— Он прошел по коридору мимо лазарета, когда мы с Эви занимались с заболевшим павианом.

— Он шел в сторону кабинета профессора?

— Да, в том направлении. Но я не могу утверждать, что он шел именно туда. В павильоне есть и другие помещения. Да хотя бы туалет.

Инспектор встал, подошел к окну. Оно, как и все окна на этой стороне павильона, смотрело в каменный забор, перед которым росли деревья и кусты. Такую же картину, наверное, видел перед смертью Бекен, ведь он лежал ногами к окну — значит, перед падением он стоял к нему лицом, если только убийца не изменил положения тела. Но кто стоял между жертвой и окном?

— Пока у меня больше нет к вам вопросов, мистер Парсон, — повернувшись, сказал Митчелл. — Я прошу вас временно не покидать павильон.

— Хорошо, — Парсон направился к двери, но вдруг обернулся и сказал: — Маленькая деталь, инспектор: когда я вбежал в кабинет и увидел Джона мертвым, там находилось еще одно живое существо.

— Кто? — быстро спросил инспектор.

— Шимпанзе.

— Что?! Та самая? Каннибалка?

— Нет, нет. Несса умерла месяца три назад. А это был Дикки.

— Вы полагаете, он мог убить человека?!

Парсон пожал плечами.

— Не думаю. Я просто так сказал. Наверное, это ничего не меняет.

— После того, как вы обнаружили убитого, что делал этот шимпанзе? Было ли что-нибудь у него в руках?

Инспектор удивлялся самому себе, но в эту минуту он допускал самые невероятные предположения.

— Я не смотрел за ним. Было не до него... Дикки громко орал. Он был испуган, так как, очевидно, присутствовал при убийстве. Поверьте, шимпанзе достаточно умное животное, чтобы понять, что произошло у него на глазах. Вскоре Дикки куда-то убежал.

— Где он сейчас?

— В своей клетке. Эви поймала его, когда он носился с дикими воплями по коридору.

— Вы допускаете, что он мог унести орудие убийства и где-то его спрятать?

— Возможно.

Инспектор нахмурился. А не пытается ли Парсон специально его запутать? Круг подозреваемых неожиданно расширился. Есть ли алиби у других обезьян этого сумасшедшего дома?

Митчелл невесело усмехнулся, открывая дверь.

Они с Парсоном вышли в коридор, где в ожидании допроса томились Эви Парсон и профессор Хэджес.

— Труп унесли, сэр, — доложил напарник Хьюза, увидев инспектора. — Приезжал врач, но он уже уехал в морг на вскрытие.

— Почему он не подошел ко мне? — сердито спросил Митчелл. — Каковы его выводы?

— Не знаю, сэр. Я думаю, он сообщил об этом сержанту.

Инспектор чертыхнулся.

— Это был случайно не тот чудик в очках, который без конца сморкается и передергивает плечами? Он все время торопится в морг, как девушка на свидание.

— Полагаю, это точно был он, сэр... Кроме того, приехал эксперт из технического отдела.

Инспектор позвонил директору зоопарка, который в эти минуты должен был вместе с рыжим полицейским просматривать записи с камер наружного наблюдения.

— Что-нибудь есть? — спросил Митчелл у директора.

— Все глаза проглядел, — ответил тот. — Сейчас наш полицейский доложит.

И Митчелл услышал в телефоне монотонный голос рыжего полицейского:

— Ничего подозрительного, сэр!

— Это и подозрительно, — проворчал инспектор. — После убийства из павильона кто-нибудь выходил?

— Виноват. Из какого павильона, сэр?

— Из обезьянника, если вам так понятнее.

— Вас понял, сэр. Никто не выходил. Камеры смотрят в другую сторону.

— Куда?

— На посетителей.

— То есть кто-то мог выйти из обезьянника после убийства, но камеры этого не могли увидеть?

— Не могу знать, сэр.

Инспектору захотелось разбить свой телефон, но он сдержался, опять услышав голос директора зоопарка: