Сергей Ульев – Инспектор и шимпанзе (страница 4)

— Нет.

— А мог ли кто-то посторонний войти в обезьянник через левую дверь и незаметно пройти мимо лазарета, где вы были с женой? Потом проникнуть в кабинет профессора, совершить там убийство, после чего незаметно спрятаться в каком-нибудь помещении, хотя бы в котором мы сейчас с вами беседуем. А затем также незаметно скрыться через ту же левую дверь — в то время, когда вы втроем находились у тела убитого?

Парсон покачал головой.

— Вряд ли. Подобная же мысль пришла мне в голову, когда профессор стал звонить директору, чтобы сообщить о случившемся. Но нас в тот момент было там только двое: я и профессор.

— А ваша жена?

— Когда я выбежал в коридор из кабинета, Эви как раз шла мне навстречу. Я крикнул ей, чтобы она немедленно заперла входную дверь на ключ.

— Левую дверь?

— Да.

— А правую, «профессорскую», не заперли?

— Мы привыкли, что профессор ее всегда запирает изнутри. У него это, как на автомате, а про свою мы вечно забываем.

— А зачем вообще запираться изнутри? Кого вы боитесь? Посетителей?

— Нет, обезьян. Если вдруг какая-нибудь случайно сбежит из клетки внутрь павильона, повернуть ручку входной двери для нее не составит никакого труда. Ищи ее потом по всему зоопарку, а то и по городу…

— Понятно. Что было дальше?

— Когда прибежали директор с ветеринаром, правая дверь действительно была заперта. Я видел, как профессор открыл им своим ключом.

Потом я прошел из конца в конец по коридору, заглядывая во все помещения. Я даже открывал двери, ведущие изнутри к внешним демонстрационным клеткам, и посетители видели меня. Конечно, убийца вряд ли стал бы прятаться таким образом, ведь люди его увидели бы. Но тогда я был слишком на нервах, чтобы это понять.

Инспектор Митчелл согласно кивнул.

— И вы, разумеется, никого не обнаружили?

— Да. Никого.

— А работали вы здесь вчетвером: профессор, вы, ваша жена и покойный Джон Бекен?

— Да.

— Кстати, почему Хэджес называет себя профессором? Он где-то преподает?

— В биологическом колледже. Они с директором зоопарка Кэмпбеллом давние друзья. Профессор появился у нас лет пять назад. До этого мы работали втроем и неплохо справлялись. — В голосе Парсона послышалось раздражение, которое он не пытался скрыть. — Обезьян у нас немного, всего четырнадцать особей пяти видов, но не в этом дело...

— А в чем?

— Не знаю, стоит ли об этом говорить.

— Если это касается взаимоотношений профессора с покойным, то лучше рассказать все, что кажется вам существенным.

— Ладно, — сказал Парсон. — Профессор Хэджес стал работать у нас с легкой руки мистера Кэмпбелла, хотя трудно назвать это работой. Денег он не получает, приходит только в воскресные дни, занимается обезьянами, но ни за что не отвечает... Так получилось, что, поскольку он близкий друг директора зоопарка, он как-то незаметно стал фактическим руководителем нашего обезьянника, оттеснив Джона. Он даже устроил себе здесь кабинет.

— Как на все это реагировал Бекен?

— Думаю, для радости у него повода не было, но он старался скрывать свои чувства.

— Почему?

— Он дорожил местом. Я думаю, что если бы профессор захотел, директор мог бы уволить Джона.

— Хэджес имеет такое влияние на директора зоопарка?

— Не могу утверждать. Но Джон этого боялся.

Инспектор решил обострить разговор и, глядя Парсону прямо в глаза, сказал:

— По-вашему, это профессор убил его?

— Не знаю, — спокойно ответил тот, не отводя взгляда. — Но я знаю только одно: один из нас двоих — убийца.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и инспектору вдруг показалось, что глаза Парсона смеются. Смеются — над ним, представителем закона! И он решил нанести неожиданный удар:

— А ваша жена Эви?

Парсон вздрогнул, но выражение его лица не изменилось: оно было по-прежнему спокойно.

Он покачал головой:

— Это невозможно. Она все время была рядом со мной.

— Кто это может подтвердить?

— Как кто? Я!

— А кроме вас?

Парсон был явно сбит с толку напором инспектора.

— Но я могу поклясться…

— Если бы я доверял клятвам, мне нечего было бы делать в полиции.

— Чем больше узнаю людей, тем сильнее люблю обезьян, — в тон ему вздохнул Парсон.

Митчелл усмехнулся.

— Хорошо, допустим, вы и вправду все время были рядом с женой. Тогда получается одно из двух: либо профессор Хэджес убил Бекена, либо... — Инспектор сделал намеренную паузу, и Парсон, не удержавшись, спросил:

— Либо что?

— Либо вы убили его вдвоем с женой!

Парсон засмеялся, только смех этот был довольно нервным.

— Оставим это, пока, — многозначительно сказал инспектор. — Мне нужны факты. Поэтому вспомните, пожалуйста, были ли между профессором и Джоном Бекеном крупные ссоры или разногласия.

— Крупные ссоры? — повторил Парсон. — Только один раз, насколько я знаю. Джон умел держать себя в руках, но однажды он не выдержал.

— Расскажите об этом подробнее.

— Это случилось спустя несколько месяцев после появления у нас профессора Хэджеса. В то время болела одна из мартышек, и мы держали ее в специальной клетке в отдельной комнате. В воскресенье вечером мы закрыли, как обычно, павильон и разошлись по домам. А в понедельник утром, когда Эви собиралась посмотреть, как состояние этой обезьяны, она обнаружила, что мартышка лежит в открытой клетке с разорванным горлом в луже крови.

— Дверь в комнату была взломана?

— Она никогда не запиралась.

— Значит, была взломана входная дверь в павильон?

— Нет. Когда мы пришли, все двери были в порядке. Увидев, что произошло что-то странное, Эви тут же позвала нас с Джоном. Мы оббегали весь павильон, но никого постороннего не нашли, и все обезьяны были живы и невредимы. Но вот мы оказались перед клеткой, где сидела шимпанзе по имени Несса. Нас просто потрясло увиденное: ее лапы и морда были испачканы кровью.

— Она тоже пострадала от неизвестного?

— У Нессы не было ни единой царапины!

— Да?

— Но я пропустил самое страшное в этой истории... Дело в том, что у мартышки не только было перегрызено горло, у нее была обглодана часть бедра, то есть ее сначала убили, а потом начали есть! Между тем у клетки Нессы оказался ненадежный засов.

— Черт возьми! — воскликнул инспектор. — И вы решили, что убийство совершила шимпанзе?