Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 49)

И он даже обрадовался, когда время ожидания закончилось, и утром четвёртого дня всем воинам приказали собраться возле дома Сило. Из его выступления, по обыкновению эмоционального, но скомканного и неразборчивого, выловить какую-то информацию не удалось. За исключением того, что напасть на ндвандве предстоит этой ночью. Но затем Кукумадеву объяснил ситуацию подробней.

Сегодня в краале вождя ндвандве будет большой праздник. Молодой вождь Звиде женится на дочери Сикулуми, красавице Зембени. Ходили, правда, неприятные слухи, будто бы она забеременела ещё до свадьбы, но оказалось, что во всём виноват зловредный жучок чака, пробравшийся в живот к девушке и помешавший крови выходить из неё тогда и так, как и когда это должно происходить[3]. Но знахари-ньянга выкурили его наружу, и теперь никаких препятствий для вступления в брак не осталось.

Шахов мысленно выругался. Вот ведь сволочи! Сначала его из-за этой девчонки приговорили к смерти, а потом вдруг выясняется, что ничего такого страшного и не случилось. Возможно, эту беременность придумали лишь для того, чтобы было в чём обвинить Шахова. А может, он и вовсе обтирал топор с другой девушкой. Имени-то он у неё не спросил. Раз уж это у них – обязательная процедура, вроде прививки от столбняка, так какая разница, как медсестру звали? Да и в лицо Андрей её вряд ли признал бы. В общем, попался он тогда на обычный развод, только с примесью местной экзотики. Но не исключён и такой вариант, что Гарика заставили жениться на беременной дочке Сикулуми. Кто ж его, сироту казанскую, спрашивать будет. Видел Андрей, как Хлаканьяна с вождёнком обходился – зажал голову в подмышку и потащил, куда ему самому нужно. А студент-то ещё собирался историю изменить. Тут собственную свадьбу – и ту отменить не получается.

Отвлёкшись, он едва не прослушал другие подробности, и кое-что пришлось додумывать самому по тем обрывкам, которые всё-таки отложились в голове. Судя по всему, невеста с родственниками и почётным эскортом из нескольких десятков воинов-кумало, прибыли в крааль ндвандве вчера вечером. Но главная церемония с ритуальными танцами и большим количеством пива состоится сегодня. Гулять будут до глубокой ночи, и более удобный момент для нападения, чем завтрашний рассвет, и представить трудно. Враги будут сонными, ещё не протрезвевшими. Причём, если всё пройдёт гладко, удастся разом расправиться и с самим Звиде, и с его защитником Сикулуми, тоже пришедшим на праздник[4].

Откровенно говоря, всё это попахивало авантюрой. Пусть даже получится застать противника врасплох и перебить всех гостей, но как потом удержать крааль в своих руках? В племени ндванде где-то около тысячи взрослых мужчин, ещё столько же, если не больше, у кумало. Вряд ли они оставят безнаказанным убийство сразу двоих вождей. Впрочем, не настолько хорошо Шахов знал местные порядки, чтобы судить, что возможно, а что нет. Да и сам он, вместе с Гариком и Мзингвой, к этому моменту будет уже далеко от места событий. Если, конечно, вообще будет.

Тем временем разрозненные крики собравшихся переросли в мощный хор, затянувший воинственную песню. Ну, не могут эти ребята что-нибудь делать, не устроив предварительно карнавал с песнями и плясками. Кто-то уже развёл костёр, хотя солнце ещё не добралось до полудня. Но без огня танец выйдет не таким зажигательным. Он, кстати, долго ждать себя не заставил. Правда, получалось всё равно не так слаженно и красиво, как в тот день, когда кумало собирались на войну с сибийя. Но это и не удивительно – здесь, в лагере разбойников собрались люди из разных племён, возможно, никогда прежде друг с другом и не встречавшиеся. И какие-то различия в танцевальных движениях у них просто обязаны найтись.

Но Андрею понравился и не отрепетированный номер. Наверное, эти ребята по-своему правы. Никто не знает, что их ждёт завтра на рассвете, так почему бы сегодня не повеселиться. Только сам он в пляске участвовать не стал. Всё равно у него так хорошо не получится, только другим удовольствие испортит.

Тем более что неорганизованные выступления вскоре закончились и дальше солировать начал Кукумадеву. Покачиваясь на ходу, то ли от старческой слабости, то ли в такт с песней, он обошёл всё воинство. В левой руке он держал сделанный из тыквы сосуд, а в правой – уже знакомую Андрею метёлочку из бычьего хвоста для опрыскивания прихожан магическим снадобьем. Колдун не слишком энергично размахивал ею и при этом что-то бубнил себе под нос. Но окружающие либо обладали лучшим слухом, чем Шахов, либо просто заранее знали, что скажет старик, и дружно, громко, нараспев повторяли его слова. В общем-то ничего неожиданного, оригинального в них не было: «нас ждёт победа», «враги разбегутся, как трусливые шакалы», «духи предков с нами» и так далее в том же незамысловатом стиле. Толпа ему поддакивала, даже не задумываясь над тем, что воевать они собираются со своими же соплеменниками, чего ни один здравомыслящий предок одобрить по идее не мог. Но с другой стороны, и они могли усомниться в том, что говорит колдун.

Вдруг Кукумадеву по-кошачьи подпрыгнул на месте, замер, по-собачьи склонил голову на бок и принюхался.

– Кто-то здесь не хочет нашей победы! – прошипел он и завертелся волчком, словно выискивая злодея взглядом.

– Не может быть! Здесь таких нет! – пел хор, по-видимому, подчиняясь правилам игры.

– Кто-то здесь замыслил измену! – снова возопил колдун.

Теперь он крутился медленнее, и стало заметно, что никого он не высматривает. Зрачки глаз старика закатились куда-то в район бровей, и выглядел он сейчас действительно устрашающе. Шахову показалось, что Кукумадеву смотрит на него, хотя и не совсем понятно, чем смотрит. Но явно не глазами.

– Скажи нам, кто изменник? – надрывались между тем певчие. – Мы хотим знать его имя!

Где-то между лопатками Андрея зашевелилось нехорошее предчувствие, что старик закончил развлекаться, и если до сих пор играет, то в очень серьёзную и опасную игру. С кем бы это? А что если с ним, с Шаховым? Вдруг Кукумадеву что-то пронюхал про его планы? Или Бонгопа настучал? Что значит «не может быть»? В этой долбанной Африке может быть всё. И ни за кого здесь нельзя ручаться. Потому что они могут быть какими угодно честными и добрыми, но честь и добро понимают по-своему, по-кумальски. И в этот раз правила хорошего тона требовали слить Шахова. Но зачем тогда так затягивать дело? Чего старик добивается? Ждёт, когда у Андрея сдадут нервы,

или просто заводит толпу?

Кукмадеву медленно, с остановками, двигался в сторону Шахова, сопровождаемый многоголосым, завораживающе мелодичным требованием назвать имя предателя. Он подходил всё ближе и ближе. Четыре шага, три, два…

– Ты! – резко выдохнул колдун, развернулся и ткнул пальцем в негра средних лет, стоящего рядом с Андреем.

Тот молча, обессилено бухнулся на колени. И слава богу, что подходящего места для того, чтобы упасть в обморок больше не было. Волей-неволей Шахову пришлось удержаться на ногах. Рядом с ним тяжело дышал Кукумадеву. От возмущения или от нервного напряжения – кто знает? Старик с видимым трудом сдёрнул с шеи один из подвешенных там мешочков, развязал его, неторопливо покопался внутри и вытащил на свет какую-то безделушку – тонкий ремешок из светло серой змеиной кожи, украшенный перьями, ракушками, пучками травы. А в самой середине нелепо торчали из разреза в коже чёрные, свивающиеся по краям в спираль шерстинки. Это похоже… да, скорее всего, это человеческие волосы. Волосы негра, точнее говоря. Уж не это ли самого?

– Значит, это ты хотел предать нас? – спросил колдун, умышленно никак

не называя обвиняемого. Создавалось впечатление, будто он уже утратил право на имя.

– Нет, – еле слышно пролепетал тот, с ужасом и мольбой глядя снизу вверх на старика.

– Ты хотел всё рассказать Сикулуми, – продолжал Кукумадеву, выдёргивая из амулета один волосок.

– Не-е-ет! – взвизгнул несчастный, схватился за голову, как будто волос выдрали из его головы, и повалился на бок.

– Ты думал, что Сикулуми простит тебя и позволит вернуться домой?

Колдун выдернул из амулета чуть ли не половину пучка.

– Н-н-н-н…. д-а-а-а! – завопил обвиняемый, извиваясь от боли.

– Но ты не успел ничего рассказать, – закончил колдун, когда вопли и стоны затихли. И это был уже не вопрос.

Старик, не оглядываясь на неподвижное тело предателя, подошёл к костру и каким-то брезгливым жестом бросил амулет в огонь. Серая змеиная кожа в один момент почернела и съёжилась. А лежащий в двух шагах от Андрея человек даже не дёрнулся. Шахов смотрел вслед удаляющемуся колдуну и отгонял от себя паническую мысль о том, что там, в мешочке Кукмадеву он случайно разглядел ещё один точно такой же амулет. Только из чёрной кожи и со светлыми волосами.

* * *

До крааля ндвандве разбойники добрались перед самым рассветом и практически бесшумно. Если не считать двух-трёх старательно сдерживаемых вскриков. Добрая треть отряда решила в подражание своему кумиру отправиться в бой босиком. А в саванне растёт множество колючих трав и кустарников. Днём их хотя бы видно, а вот ночью…

Шахов ещё в лагере замучился объяснять, какое это болезненное занятие, сам он уже недели две так ходит и только теперь начинает привыкать. И кстати, в его десятке нашёлся всего один энтузиаст босохождения. Но каждого ведь не переубедишь. Взрослые люди, в конце концов, могли бы и сами догадаться.