Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 48)

– А какая им разница, как его на самом деле зовут? – не раздумывая ни секунды, ответил сын кузнеца. – Чтобы стать вождём, Сило должен убить предшественника. И убьёт, можешь не сомневаться.

Да Андрей и не сомневался. Он пытался найти выход из дурацкого положения, в которое сам же по собственной глупости и впутался. Должно же быть какое-то решение, только у Шахова никак не получалось его найти.

– Ч-чёрт, что же делать? – задумчиво пробормотал он себе под нос, но Бонгопа, если и не разобрал русских слов, то смысл всё равно понял:

– Надо ждать, Шаха. Ждать удобного случая. Один ты к своему другу всё равно не проберёшься. Но когда разбойники нападут на ндвандве, за тобой уже не будут так пристально следить, да и за твоим другом тоже. И пока продолжается битва, можно успеть разыскать его и вместе убежать.

– А ты? – с надеждой спросил Андрей. – Ты поможешь мне?

– Нет, – снова нахмурился Бонгопа. – Я должен поквитаться с Сикулуми. И пока убийца моего отца жив, не могу ничего никому обещать.

Шахов тоже помрачнел. Досадно, что и говорить, зато начистоту. Значит, не стоит ни на кого надеяться. Но совет сын кузнеца дал дельный. За неимением лучшего, придётся воспользоваться им.

– Всё, почтенный Кукумадеву, – крикнул он колдуну. – Мы обо всём договорились и со всем согласны.

– Вот и хорошо, – благостно улыбнулся старик. – Раз так, успеем до обеда и твоё дело обсудить. О чём ты хотел попросить старого Кукумадеву?

Шахов растерянно почесал основательно заросший подбородок. Никогда ещё жизнь не шутила с ним так откровенно и зло. Он столько времени потратил на то, чтобы разыскать этого человека, а теперь вынужден отказаться от его помощи. Ведь не может же Андрей прийти к колдуну вместе с Гариком. А без Гарика? – Тоже не может. Этот вопрос никогда даже не обсуждался. Либо они возвращаются вместе, либо не возвращаются совсем. А значит, ничего ему на самом деле от старика не нужно.

Но ведь Шахов уже заикнулся о том, что хочет обратиться к Кукумадеву с просьбой. Если теперь пойти в отказ, хитрый старик может что-то заподозрить. Не исключено даже, что ему известно, о чём будет просить большой белый человек Шаха. Слишком уж известной личностью он стал в здешних краях. Какой-нибудь перебежчик из стана кумало вполне мог поведать колдуну о его заветных желаниях. Не таких уж и тайных, если разобраться.

Да и почему бы не попробовать выяснить, может ли колдун вернуть его домой? Существует ли хотя бы в принципе какой-то выход из этой задницы? Пусть не сейчас, не в этот раз, пусть через месяц, через полгода, Андрей отыщет другого великого волшебника, лишь бы только знать, что дёргаешься не напрасно.

В общем, он рассказал Кукумадеву правду. Не упоминая Гарика, конечно, но в остальном – всё как есть. Как понимал её сам и как мог объяснить по-зулусски.

Самое удивительное – колдун его понял. Иногда переспрашивал, но в основном о том, что говорил и делал Магадхлела, и что чувствовал в этот момент сам Шахов. То есть, не пытался поймать на вранье, а действительно старался сообразить, как всё происходило. Лишь в одном вопросе Андрей почуял недоверие:

– Значит, ты знаешь, что будет потом? – задумчиво протянул старик. – И что получится из наших планов напасть на ндвандве – тоже знаешь?

Хороший вопрос, с подковырочкой. Сам Шахов историей зулусов не интересовался, но Гарик как-то говорил, что где-то читал про этого Звиде, что он – реальный исторический персонаж. Стало быть, не должны его убить. А с другой стороны, он и так уже умер. Вот и поди тут разберись! Нет уж, не стоит объяснять другим то, в чём сам толком не разбираешься.

– Нет, почтенный, – отделался полуправдой Андрей. – Я ведь жил не только в другое время, но и в другой стране. Что там будет – я знаю, а про ндвандве и кумало – уж извини, только здесь впервые и услышал.

– Жаль, – вздохнул Кукумадеву, но как-то не слишком огорчённо. – Опять придётся у духов спрашивать. А они, знаешь ли, тоже любят притвориться нездешними и ничего про наши дела не знающими. А если и скажут, то настолько путано, что можно их понять и так и этак. Но если всё у нас получится, и ты останешься в живых, я попробую помочь твоему горю. Непросто будет. Твой… как ты его назвал, Магадхлела? Видимо, он – великий колдун. Но про старого Кукумадеву тоже так говорят. Поглядим – может, и не зря.

Шахов поморщился. Опять старик выпендривается. Признался бы сразу, что такое ему не под силу. Не обрадовал бы этим, конечно, но всё лучше, чем неизвестность. Или, наоборот, скажи, что тебе это – раз плюнуть и два раза растереть. А то – поглядим, попробуем. Нагляделся уже.

– Вот что, – колдун вдруг перешёл на деловой тон. – Мне для заклинания потребуется амулет с твоими волосами. Возьми-ка нож и отрежь небольшой пучок, хоть со лба, хоть с затылка – не важно.

Андрей упираться не стал. Нужно – значит, нужно. В конце концов, чем больше старик расскажет о своих намерениях, тем проще потом будет разговаривать с его коллегами. Так мол и так, а почтенный Кукумадеву для таких целей амулетами пользовался.

Волосы у Шахова тоже успели отрасти, не хуже, чем борода. И пусть небольшую прядь, но всё-таки удалось отрезать. Колдун тут же спрятал её болтающийся на груди вместе с ожерельями кожаный мешочек и заулыбался, словно получивший конфетку ребёнок.

– Вот и хорошо, – сказал он, расправляя свой балахон. – А теперь иди, устраивайся вон в том доме. – Короткий взмах рукой в сторону длинного, плетёного из прутьев строения, по форме напоминающего барак, в каких в студенческие годы Шахову довелось проживать на уборке картофеля. – Только смотри обед не пропусти. Воин должен много есть.

А вот тут старик абсолютно прав. То, чем Андрей питался последние несколько дней, едой назвать трудно. Ворованные кукурузные початки да испечённый в золе местный картофель – мелкий, как редиска. Вот и весь рацион. Пора бы уже и по-человечески пообедать. Ну, не по-человечески, так хоть по-кумальски.

* * *

Следующие три дня прошли в томительном бездействии. То есть, нельзя сказать, что Шахов ничего не делал. Как и обещал Сило, в его воинстве проводились учения, и Андрей немного позанимался со своим десятком. Но без особого энтузиазма. В конце концов, он всего один раз видел, как воюют кумало, и делать какие-то выводы на основе таких жидких впечатлений было бы, по меньшей мере, самонадеянно. К тому же с сибийя они дрались по-честному, в чистом поле, стенка на стенку. Тут Шахов действительно мог что-то подсказать, научить, как выжить в этой мясорубке. А нападение на ндвандве,

скорее всего, будет тайным, неожиданным. Это больше похоже на операцию спецназа, и в таких делах Андрей – плохой советчик. Не был, не участвовал, не привлекался.

Для очистки совести он всё-таки попробовал втолковать ребятам, что действовать в бою нужно не как учили, а по обстановке, бить тем, что оказалось под рукой, а если не оказалось ничего, так и сама рука, а также нога или голова подойдёт. И для защиты тоже использовать любую возможность, включая трупы товарищей. Слушали его внимательно, кивали коротко стриженными чёрными головами, и всё бы хорошо, если бы Андрей не решил проверить, что же они поняли. Дохлый номер! Ученики старательно повторяли его движения, а над их смыслом даже не задумывались.

На самом деле Шахов и не был заинтересован в победе разбойников – или правильнее их назвать заговорщиками, повстанцами – от них требовалось лишь поднять побольше шума, а дальше ему предстоит действовать в одиночку. Но раз уж он оказался командиром для этих десятерых, если они буквально в рот ему смотрят, верят, надеются на его опыт и везение, надо же хоть что-нибудь для ребят сделать. И Андрей ещё раз продемонстрировал уже ставший его коронным номером приём – зацеп и увод в сторону щита противника с последующим колющим ударом ассегая. Лажа полная – сработает в одном случае из пяти. Но зато ребята были счастливы, будто приобщились к великой тайне. И он не стал их разочаровывать, разбил попарно и заставил отрабатывать приём до автоматизма. Всё равно за несколько дней, или даже за неделю, из мирного человека не создашь непобедимого бойца, так пусть хоть жирок подрастрясут, попотеют – всё больше шансов уцелеть.

Сило за эти дни всего несколько раз появлялся на плацу, но выглядел при этом таким занятым, торопящимся куда-то, что даже и парой слов не успевал ни с кем перекинуться. Впрочем, в другом состоянии Андрей его и не видел. Может быть, вожак на самом деле и не спешил, просто, как всегда, не мог долго оставаться на одном месте.

И с Бонгопой Шахов почти не общался. Тот был занят своим десятком, но и в свободное время не рвался поговорить со старым знакомым. Андрей это видел, и потому тоже не навязывался. Может, сын кузнеца переживает, что втравил его в эту авантюру. А может и наоборот, злился на него. Бывает такое, когда чувство вины перерастает в неприязнь к человеку, перед которым ты же на самом деле и виноват. И тут уже ничего не исправишь, только хуже можешь сделать.

А вот Мзингва, когда возвращался с пастбища, постоянно крутился возле Шахова. Но рядом с ним сам Андрей чувствовал себя неловко. Слишком уж не похож был этот тихий, робкий человек на прежнего разгильдяя. И неизвестно, вернётся ли к нему когда-нибудь былая беззаботность. Вряд ли. Но каждый день видеть всё то же выражение ужаса в его глазах Шахов больше не мог.