Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 32)

Шахов в погоне не участвовал. Проковылял метров сто и бросил это безнадёжное дело. Ему и со здоровыми ногами за ними было бы не угнаться, а сейчас какие могут быть бега, когда просто ступить больно. Боевое состояние куда-то улетучилось, на смену ему пришли апатия и усталость, как будто Шахов только что две смены отработал на лесоповале. Он уселся прямо на землю, вытянул ноги перед собой, попытался рассмотреть порез, но вскоре бросил и это занятие. Не хотелось ничего делать, ни о чём думать. Пожалуй, принять душ он бы сейчас не отказался, но здесь и слова-то такого не знают. Тогда хотя бы искупаться. Кажется, они к реке направлялись? Так и где же она? Надо бы спросить у кого-нибудь, но сил не хватает даже для того, чтобы пошевелить языком.

– Что с тобой? Ты не ранен?

Какака, проходя мимо, обратил внимание на белокожего солдата, неподвижно сидящего прямо на земле, в нарушение обычаев кумало, и сам опустился на корточки рядом с ним.

– Нет, не ранен, – через силу выдавил из себя Андрей. – Только ногу порезал.

Слова сейчас казались лишними, ненужными. Но приходилось что-то отвечать, чтобы не создавать вокруг себя ещё большую, ещё сильнее утомляющую суету.

Однако командир отряда никак не хотел оставить его в покое. Он восхищённо прищёлкнул пальцами и торжественно произнёс:

– Клянусь здоровьем своей матери, ты великий воин, Шаха! И невероятно удачливый. В одиночку сражался с целой армией врагов и всего лишь порезался. Ты, наверное, и льва смог бы победить?

– Льва? – безразлично переспросил Шахов. И кивнул: – Да, мне нужно победить льва.

На самом деле ему сейчас ничего не было нужно. Только бы оставили в покое. Но он вдруг поймал себя на том, что не помнит, на кой чёрт ему сдался этот лев, с какого перепуга он должен его побеждать. И в то же время прекрасно сознаёт, что это почему-то очень важно. Но что «это»?

Шахов забеспокоился. Не начинает ли у него клинить башню? А может, ему всё-таки досталось сегодня по голове, просто он в пылу сражения ничего не заметил, не почувствовал? Он даже решил на всякий случай проверить, нет ли на затылке запекшейся крови, но лишь обломал неловким движением перо из своего роскошного головного убора, сплюнул с досады и окончательно пришёл в себя. Вспомнил и про льва, и про многое другое.

– А что с Бонгопой? – встревожено спросил Андрей, мысленно обругав себя последними словами за забывчивость. – Жить будет?

Кумало ошеломлённо посмотрел на него. А Шахов опять сплюнул. Мать честная, да что ж это с ним такое сегодня творится! Откуда этому дядьке знать, будет жить Бонгопа или умрёт? Он же не доктор, и даже не колдун,

– Ньянга что сказали? – пояснил он Какаке.

– Они сказали, что нужно отнести тяжело раненых в крааль.

– Почему отнести? Он же в плечо ранен. Или так засадили, что он сам идти не может?

– Нет, может.

– Так зачем же нести?

– Ньянга сказали.

Шахов по привычке хрустнул костяшками пальцев. М-да, всё-таки свои ребята. Хоть и чёрные, но свои. Квадратное катаем, круглое носим. Но только по приказу из штаба округа.

– Ну и как, отнесли?

– Нет ещё.

Да что ж он, честно слово, как пленный партизан на допросе! Каждое слово из него нужно под пыткой вырывать.

– Так веди меня к нему!

Андрей вскочил и тут же едва не застонал. Всё-таки ногу он разрезал капитально.

– Больно? – совсем по-детски спросил Какака. – Посиди здесь, я сейчас позову ньянга.

Шахова передёрнуло. Только не это! Шаманского бормотания и вонючих мазей он точно не выдержит. Лучше уж самому дохромать до реки и там промыть рану. А потом можно приложить к порезу столетник, благо он здесь растёт не в горшочках на подоконнике, а сам по себе[8], перевязать какой-нибудь относительно чистой тряпкой, или сплетённой из травы верёвкой. А колдуны пускай с местными разбираются.

– Не стоит, – прошипел он сквозь зубы. – Как-нибудь сам справлюсь. Пошли!

Какака испуганно вцепился Шахову в руку и, наконец, разговорился.

– Нельзя тебе туда, Шаха, никак нельзя. Ты ведь ещё не очистился после боя, не обтёр топор. Если принесёшь с собой злых духов, ньянга очень рассердятся.

– Чего я там не обтёр? – удивился Андрей.

Ах, да! Был такой разговор. Кузнец уверял, что любая согласится помочь, и с удовольствием. Только где ж их искать, этих любых? И так на ногу не наступить, а теперь ещё и за девками гоняться придётся.

– Слушай, друг, а это обязательно? – с надеждой спросил он.

Какака усмехнулся, но понял вопрос правильно. Как-никак, а сам тоже человек военный. Знает, небось, каково после боя опять напрягаться – там болит, здесь не сгибается, а здесь – совсем наоборот, сгибается, скотина такая!

– Не волнуйся, девушки скоро появятся, – успокоил он Шахова. – Они всегда приходят на бой посмотреть. Просто никто не ожидал, что всё так быстро случится.

Да уж, ты-то точно не ожидал! Даже выслать вперёд разведчиков не догадался. То есть выслал, когда уже поздно было. Ну да бог с ним, обошлось. Кто старое помянет…

– Ладно, уговорил, – вздохнул Шахов. Вот ведь до чего дожил – его на это дело уже уговаривать нужно. – Только сначала пойду искупаюсь. Как тут к реке удобней пройти.

Командир отряда показал рукой направление. Но Андрей в той стороне никаких признаков воды не заметил.

– А далеко идти?

Он снова мысленно отругал себя за глупый вопрос. Ну, предположим, Какака знает, сколько отсюда до реки пилить. Но объяснить-то опять не сможет. Ни в километрах, ни в часах. Ох, тяжело с ними, со счастливыми!

Однако старый воин выкрутился.

– До времени появления гиен[9] успеешь вернуться в крааль.

Шахов прикинул, сколько это получится в привычных ему единицах измерения, и присвистнул. Шли они сюда часа четыре, не меньше. Сейчас где-то около полудня. А гиены выходят на промысел часам к семи вечера. Значит, до реки – учитывая то, с какой скоростью они здесь ходят – не меньше восьми километров будет. Далековато, однако. Тем более нет смысла задерживаться.

– Ну, тогда я пошёл, – Андрей осторожно ступил порезанной ногой – вроде терпеть можно.

– Пояс сними, чтобы девушки сразу поняли, что тебе очиститься нужно, – напутствовал его бывалый воин. – А потом обратно одеть не забудь.

Инструктор, блин. Как будто без него не разберутся. Ты ещё поучи, как правильно топор обтирать!

* * *

Насчёт времени появления гиен Какака малость ошибся. Не в смысле времени, а в смысле появления. В этот день гиены вышли на промысел раньше обычного. По дороге к реке Шахов успел повстречаться с тремя группами этих уродливых и неприятно пахнущих созданий, тощими телами и суетливыми движениями напоминающих бродячих собак, только рыжих, с чёрными мордами и такого же цвета пятнами на боках.

И не так уж трудно было догадаться, куда они направляются. Живности в округе Андрей не приметил никакой, если и собирался кто пощипать травку, то умчался прочь при первых же звуках битвы. Но антилопы сегодня гиен не интересовали. Найдётся добыча покрупнее, за которой к тому же не нужно гоняться по всей саванне. Лежит себе тихо и не шевелится. Подходи да угощайся. Вот и торопились падальщики урвать свой кусок. Приближаться к Шахову они не решались и с недовольным ворчанием отходили в сторону. Но, пропустив, возвращались на прежнюю дорогу и устремлялись туда, где только что закончилась кровавая человеческая забава.

Сам Андрей никуда не спешил. Порезанная нога всё ещё саднила, но он уже приноровился ступать на пятку, не тревожа рану. Пусть медленно, зато меньше шансов какую-нибудь заразу подцепить. Остаётся только хорошенько промыть порез, перевязать столетничком – и будет нога, как новенькая.

Он уже добрался до прибрежных зарослей, слышал журчание воды, видел, как взлетают и снова опускаются к реке стайки мелких птиц, но всё никак не мог отыскать проход в колючем кустарнике. А порезаться ещё раз очень не хотелось. Хватит на сегодня крови. Побродив немного вдоль живой изгороди, Шахов вздохнул, перехватил ассегай поудобней и принялся прорубать им, словно мачете, дорогу к реке.

Берег оказался пологий, низкий, заросший тростником. Неудобный, одним словом. Даже если доберёшься до воды – ни присесть, ни ноги вытянуть, ни рану толком прополоскать не получится. Надо бы какой-никакой бугорок отыскать, обрывчик или хоть корягу. Но ещё куда-то топать – сил не осталось. Может, всё-таки и здесь что-нибудь подходящее найдётся?

И ведь нашлось же! Чуть левее над водой склонилось невысокое, смутно знакомое деревце с чуть отдающими желтизной продолговатыми листьями, целыми гроздьями свисающими с веток почти до земли. Мать честная, так это же ива[10]! Ивушка плакучая. Как же тебя сюда занесло, родная?

Андрей почувствовал, что ещё немного, и он полезет обниматься с деревцем. Этого ещё не хватало! Да и слова такого ещё, наверное, не придумали, чтобы правильно назвать новый вид сексуальных извращений. Лучше уж присесть, привести нервы в порядок. Тем более что и деревце как будто обрадовалось встрече с земляком, приподняло один из корешков и выставило его прямо над водой, как раз настолько, чтобы можно было на нём пристроиться. Расслабившийся Шахов опёрся спиной об ствол, опустил обе ноги в прохладную воду и ощутил полное блаженство. Кайф, совсем как дома. Ещё бы удочку сюда!