Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 31)

И тут Андрей почувствовал пустоту за спиной. Осторожно скосил глаза влево, потом вправо. Так и есть. Ребята начинают пятиться. Или Какака что-то приказал, а он не расслышал? В общем-то, разумный приказ. Защищая двоих, (а может, и не двоих – раненый давно перестал дёргаться), уже потеряли в несколько раз больше. Позиция уж слишком невыгодная. В равных условиях совсем другой бой пойдёт.

Но как же Бонгопа? Разве можно оставлять его здесь? Разве может Андрей его оставить? А кто, спрашивается, тащил раненого Шахова в крааль Бабузе? Можно сказать, жизнь спас. И чем Андрей ему отплатил? Стоял в двадцати шагах и даже не попытался прийти на помощь? Да как он после этого в глаза кузнецу посмотрит? Как посмеет о чём-то просить?

Вот! И нечего было юлить – вот в чём дело! Только Бонгопа знает правду про Гарика, про то, как он стал вождём. Без Бонгопы и его отца Шахов не сможет разгадать эту загадку. Не сможет вытащить студента из тех неприятностей, куда он наверняка вляпается, если уже не сидит в них по уши. Нет, надо что-то делать. Хочешь или не хочешь, глупо или не глупо, а надо!

Однако кумало продолжали отступать, и Андрей тоже, против своей воли, сделал несколько шажков назад. Трудно стоять, как статуя свободы, когда на тебя нацелены десятки вражеских копий, и ты уже видел их страшную работу. Ещё шаг, и Бонгопа окажется ближе к сибийя, чем к своим.

Парень тоже почувствовал, что скоро окажется совсем один против множества врагов. Он чуть приподнялся и попытался резко дёрнуть раненого к себе. Но за ним внимательно следили, и тут же три или четыре ассегая вонзились в совсем уже готовый лопнуть щит, а один, самый настырный, глубоко распорол плечо Бонгопы. Теперь сын кузнеца при всём желании не сможет сдвинуть с места неподвижное тело товарища. Что ж он, дурак, не уходит?

– Да ёкарный баба-а-ай!

Какой-то предохранитель щёлкнул в голове у Шахова. Он по-прежнему чувствовал угрожающую ему опасность, но его такие пустяки больше не волновали. Он бежал на выручку другу.

Бросать ассегай в наступающую шеренгу сибийя Андрей не стал. Ну, попадёт в одного – и что это изменит? Да он и не надеялся ничего изменить, вообще ни на что не надеялся, просто бежал и орал во всё горло. Но при этом не слышал ни одного постороннего звука, только удары собственного сердца. Билось оно на удивление неторопливо и спокойно. И сам он бежал как-то медленно, потому что строй врагов всё никак не хотел приближаться. А сибийя почему-то не отреагировали на его рывок, стояли и тупо хлопали глазами. Очень медленно хлопали.

И тут Андрей понял, что происходит. Тренер по рукопашному бою рассказывал об особом состоянии, в которое приходят настоящие мастера во время битвы. Время для них как бы замедляется, и они успевают предугадать и предупредить все действия противника. Но Шахов тогда ему не поверил, и выходит, что зря. Либо он со страха повредился рассудком, либо только что вошёл как раз в такое состояние. Может быть, даже и не только что. Иначе как бы он успел во время боя подумать столько разных глупостей?

Однако, как бы ни растягивались эти мгновения, он всё-таки добежал до врага. Как раз вовремя. Воины сибийя уже замахивались на него ассегаями. Поздно, голубчики! Теперь уже не успеете. Правда, и сам Шахов не успеет нанести удар, но это и не обязательно. Главное помешать ударить тебя.

Андрей с разбега, высоко подняв колено, прыгнул на ближайшего противника. Сибийя не выдержал удара такой массы и отлетел на пару метров назад, сбив по дороге кого-то из второй шеренги. Шахов бы тоже отлетел, если бы в последнее мгновение не начал разворачиваться спиной. В результате он лишь скользнул по вражескому щиту, его вынесло в сторону и приземлило чуть правее того места, где начиналась атака. Андрей продолжил вращательное движение, поднимая при этом руку со щитом перпендикулярно земле. Край щита прошёлся по лицу соседнего сибийя. Не смертельно, но достаточно для того, чтобы тот забыл про битву и потянул руки к ослепшим на мгновение глазам. Шахова пострадавший больше не интересовал, он разворачивался ко второй шеренге врага, так же наотмашь полоснув вдоль неё ассегаем. Неважно, что никого не зацепил, главное – предупредил возможные ответные действия. А сам тем временем успел выйти из уязвимого положения.

Только не расслабляться, бой продолжается. Ещё один воин из первой шеренги поднял копьё и сейчас пустит его в дело. Отскочить или уклониться уже не получится. Единственный выход – шагнуть на встречу и воткнуться в его щит своим, столкнуть врага, вышибить из устойчивого положения. Если теперь он и ухитрится нанести удар, то не такой сильный и точный. Сибийя прочертив копьём дугу в воздухе, опустил руку, пытаясь сохранить равновесия. Хорошо бы пройти ему за спину и оттуда добить, да вот беда – щиты сцепились верхними краями. Начнёшь выдёргивать – потеряешь время. Что ж, пусть тот, кто нам мешает, нам поможет. Андрей повел рукой со щитом вверх и влево, отчего рука врага тоже поднялась и приоткрыла правый бок. Ассегай Шахова тут же вонзился ему в рёбра.

Спасибо учителям, они знали толк в настоящей драке и сумели объяснить Андрею главное её отличие от спортивного поединка. В бою нельзя действовать по заранее продуманной схеме. Нельзя сосредотачиваться на каком-то одном приёме. Пока ты его готовишь, ситуация уже изменилась, и нужно придумывать что-то другое. Следи за противником, и он сам подскажет тебе правильное решение. Если, конечно, ты понимаешь язык движений, чувствуешь время и расстояние.

Шахов чувствовал. Сегодня – как никогда раньше. И опережал противника в каждом действии. Вот ещё один рванулся ему на встречу. А копьё Андрея всё ещё торчит между рёбер у предыдущего. Неприятное положение, но не безнадёжное. Он рванул ассегай на себя и немного вправо, отступил чуть назад, прикрываясь от удара падающим телом врага, и… едва удержался от крика. Понабросали тут, понимаешь, железяк! Наступить босой ногой на острую кромку наконечника копья – это, знаете ли, больно. Нога рефлекторно подогнулась, и у Шахова не осталось другого выхода, кроме как последовать за ней. Кувырок в сторону, чьи-то ноги перед самым носом, а чуть выше –практически ничем не прикрытые[6] подробности мужского тела и такой же открытый живот.

– Н-на, падла!

Андрей вложил в удар всю боль, всё раздражение от такой нелепой, ненужной и ещё неизвестно чем грозящей впоследствии раны. Ассегай с протяжным всхлипом вошёл в брюхо врага и, похоже, застрял там основательно. Времени на извлечение его наружу катастрофически не хватало. Сразу двое сибийя подскочили к стоящему на одном колене Шахову. От первого удара он закрылся щитом, второму помешало тело мёртвого врага, как раз в этот момент догадавшееся упасть. Но оно же придавило и самого Андрея, и от третьей атаки он уже никак не мог увернуться. Разве что попробовать ухватиться за древко чужого копья. Шанс невелик, но…

Но вместо холодного железного острия на него рухнуло что-то большое, мягкое и тёплое. Ещё теплое. С торчащим в спине ассегаем. И что ж эти трупы за моду такую взяли – на живых людей падать?

* * *

Безрассудная атака Шахова продолжалась не более тридцати секунд, но она в корне изменила ход сражения. Какака всё-таки оказался хорошим командиром, и мгновенно оценил обстановку. Герой одиночка отвлёк внимание противника. Даже те, кто стоял далеко от места основных событий, пытались разглядеть подробности. А про остальных кумало они словно забыли. И Какака решился на контрнаступление.

Первым делом во врага полетели ассегаи. И никогда прежде они не показывали себя таким грозным оружием. В считанные секунды сибийя и их союзники зунгу потеряли почти полсотни бойцов. Просто потому, что не все успели поднять щиты или хотя бы уклониться, нагнуться, отпрыгнуть в сторону. А те, кого летящая смерть обошла стороной, всё равно растерялись. Они тоже никогда не видели, чтобы ассегаи так выкашивали строй. А когда начали приходить в себя, кумало уже приближались к ним, размахивая на бегу тяжёлыми палицами. И опять не все успели подготовиться к отражению атаки. Первая шеренга сибийя и так была основательно прорежена, а после столкновения с врагом от неё и вовсе ничего не осталось. Вторая отступала, пока не упёрлась в третью, и хотя продолжала пятиться дальше, но строй до поры до времени не ломала.

Но тут из-под кучи трупов выбрался тот самый вымазанный в белой глине[7] кумало, который не побоялся в одиночку схватиться с целой армией. Многие видели, как он падал на землю, сражённый двумя мощными ударами, а теперь вдруг опять поднялся живой и невредимый. Да ещё и прорычал свой непонятный боевой клич. Тут без колдовства никак не обошлось, раз его никакое оружие не берёт. А колдунов сибийя и зунгу боялись ничуть не меньше, чем их соседи ндвандве и кумало. И когда зачарованный воин, чуть прихрамывая и потрясая в воздухе своим страшным, небывалых размеров ассегаем, снова бросился на них, кое у кого просто не выдержали нервы.

Паника, как известно, подобна обвалу в горах. Один камень сорвётся с места и потащит за собой ещё десяток, а те – уже сотню. Через несколько мгновений войско сибийя, даже со всеми потерями по-прежнему не уступающее противнику в численности, уже без оглядки улепётывало с поля боя. А за ними мчались и никак не могли догнать торжествующие воины кумало.