Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 34)

Сикулуми перестал улыбаться. Да и окружающие тоже изменились в лице, даже бесстрастный, далёкий от земной суеты Хлаканьяна. Он был настолько поражён услышанным, что на секунду забыл о своём намерении не вмешиваться в разговор.

– В твоём племени так поступают с пленными?

Шахову стало неловко. Вообще-то, конечно, так не должно быть. Теоретически. Но на практике, насколько он сам был наслышан, по-другому почему-то не получается. Не хватает продовольствия, чтобы пленных кормить, людей, чтобы их охранять, тёплой одежды, чтобы они не мёрзли, кроватей, где они могли бы спать. Не хватает всего. И поэтому никто не огорчается, если пленных становится меньше.

Вот только рассказывать об этом туземцам не стоило. Их нервная система не закалена фильмами ужасов и телерепортажами с мест катастроф. Они ни про ГУЛАГ, ни про Бухенвальд, ни про Хиросиму не слышали. Пусть и дальше не слышат. Андрей попытался сгладить впечатление от своей неосторожной фразы.

– Старики рассказывают, что так было раньше.

И ведь не соврал даже. «Да, да, так и было», – подтвердил хор, к счастью своему

не слышавший ни слова из этого разговора.

– А у вас в стародавние времена такого разве не случалось?

– Нет, никогда, – ответил Сикулуми, всё ещё не вернувший на лицо улыбку, и

Шахову пришлось ему поверить. – С тех пор, как Небесная Мать научила кумало пасти коров, за пленных всегда брали выкуп. Одну корову, или две. За сына вождя – случалось, что и пять. А если у пленного и его родственников совсем не было скота, его выкупал вождь. Потом выкупленный отрабатывал долг. А если пленные станут умирать, за кого тогда брать выкуп? Что ж это за война, без выкупа? Кто ж так воевать согласится?

Сикулуми ещё что-то объяснял, но Андрей уже не слушал. Выходит, он, как последний дурак, рисковал своей шеей там, где можно было просто сторговаться? Да, так и выходит. А с другой стороны, разве сложили бы о нём песню, если бы он заранее знал, чем дело кончится? Доброе имя стоит дороже коровы. Во всяком случае, он на это до сих пор надеется.

Ну и ладно, пусть смеются. Больше он им ни слова правды не скажет, о чём бы ни спросили. А Сикулуми как раз заинтересовался амуницией Шахова. Кое-кто из бывалых воинов тоже перебрался поближе к вождю, чтобы узнать подробности битвы от её главного героя.

Тут Андрей показал себя ничуть не худшим лапшеразвешиваетелем, чем доблестный Сикулуми. У него какой-то необычный ассегай? Это для кумало он необычен, а на родине Шахова все с такими ходят. Он тяжелее, поэтому может поразить врага с большего расстояния. А ещё его можно использовать в рукопашной схватке. Лезвие широкое, оставляет на теле большой и глубокий след. И древко крепкое, не ломается. При необходимости, им можно даже фехтовать, как дубинкой.

Почему Шахов сражался босиком? Тоже можно какую-нибудь теоретическую базу подвести. Предположим, так просто удобнее. Быстрее бежать, проще отпрыгнуть. Опять же, чувствуешь подошвой неровности почвы, можно не глядеть себе под ноги. Камни и колючки – это, конечно, проблема. Но если привыкнуть, то тоже не страшно. Какака, помнится, во всю эту чушь поверил, сгодится и для других. А что можно случайно и на чужое копьё босой ногой наступить, так об этом кумало знать пока не обязательно. Сами догадаются, когда придёт время.

Больше всего вопросов было о том, как Шахов справился с двумя сибийя. Со вторым более или менее разобрались – упал, перекувырнулся, ударил снизу. А вот схватку с первым тоже все видели, но толком ничего и не поняли. В том-то и дело…

Андрей вздохнул. И здесь то же самое. Все хотят овладеть каким-то секретным приёмом, который поможет в любой ситуации. И никому нет дела до того, что сама ситуация как раз и предопределяет твои действия. Но не объяснять же им сейчас, за пять минут, то, к чему сам он шёл долго и дошёл во многом случайно. Да и не готов поручиться, что понял до конца и правильно. Пусть хотя бы приёмчик разучат.

Значит, так: сближаешься с противником, блокируешь его щит своим. Получается патовая ситуация – ни он тебя достать не может, ни ты его. Но это в том случае, если тупо продолжать с ним толкаться. А нужно чуточку увести свой щит влево и вниз, подцепить им край чужого щита, а потом резко оттолкнуть вправо и вверх. Противник поневоле развернётся, откроет незащищённый бок. И тут уже коли, не зевай. Для удобства лучше заранее перехватить ассегай сверху и поближе к лезвию. Длина древка здесь уже не важна, главное – сила и быстрота удара.

А что, складно получается. Ещё немного, и сам поверишь в собственную выдумку. Возможно, это приём даже будет работать. Пока противник о нём не узнает. А потом… «Потом» Шахов рассчитывает уже не застать. А в крайнем случае, ещё что-нибудь придумает. Они ж, как дети, всему готовы верить, всё хотят попробовать.

В конце концов, Сикулуми надоело наблюдать за этим мастер-классом.

– Благодарю тебя, Шаха, за то, что ты поделился с моими людьми секретами воинского искусства твоей родины, – всё так же величаво изрёк он. – Ты заслужил награду и за науку, и за храбрость. Хочешь получить в жёны самую красивую девушку кумало?

Судя по восторженным крикам окружающих, Андрею следовало обрадоваться. И он честно попытался изобразить на лице воодушевление. Получилось или нет – это уже другой вопрос. Ну, а что прикажете делать, если каждый встречный и поперечный первым делом пытается его, Шахова, женить. То ли женитьба у зулусов вообще излюбленное занятие, то ли всем интересно охомутать конкретно его. Но, честное слово, как-то не хочется. С девушками и без лишних формальностей проблем до сих пор не возникало. Если даже вдруг не сговоришься – и то не беда. Войны здесь, кажется, частенько устраивают, и повода обтереть топор долго ждать не придётся.

Видимо, радовался Андрей всё-таки не слишком убедительно, и Сикулуми пришлось увеличить награду:

– Выбирай себе жену, Шаха, а выкуп я сам заплачу.

Толпа взвыла с ещё большим энтузиазмом. Такая щедрость явно одолевала вождя кумало не каждый день, и как бы теперь Шахова не посчитали неблагодарной скотиной за отказ от такого выгодного предложения.

– Ты очень щедр ко мне, вождь, – сказал он с почти искренней виноватой улыбкой. – Но я пока не хочу жениться.

Народ с не меньшей готовностью шумно выразил своё разочарование. Певцы уже давно прекратили безуспешные попытки перекричать неорганизованные массы и тоже начали прислушиваться к разговору. И Сикулуми решил не упускать удобный случай и явить подданным добрый нрав и широту души.

– А-а, понимаю! – он шутливо пригрозил Андрею пальцем. – Ты надеешься сговориться с отцом невесты на меньший выкуп и часть скота оставить себе? Так и быть, я дарю тебе десять коров, а как ими распоряжаться – твоё дело.

Конечно же, и это заявление вождя прошло на ура. Как писала когда-то газета «Правда»: «бурные аплодисменты переходящие в овацию». Шахову надоело подыгрывать Силукуми, но как выйти из игры, он ещё не придумал.

– Спасибо, вождь, но обзаводиться хозяйством я тоже не спешу.

Тишина наступила внезапно. Практически всё племя молча ожидало, чем же ответит Сикулуми на такую чёрную неблагодарность. Только в дальнем конце двора несколько девушек продолжали беззаботно напевать и пританцовывать. Но никто не посмел прикрикнуть на них и заставить замолчать. А Шахов вдруг понял: либо он прямо сейчас выскажет свою просьбу, либо уже не сможет попросить никогда.

– Если ты действительно хочешь что-то для меня сделать, то лучше разреши мне поговорить с молодым вождём Звиде, а потом помоги добраться к колдуну Кукумадеву.

В толпе недоуменно зашушукались, но после гробового молчания это уже был шаг вперёд. Да и Сикулуми, кажется, немного смутился.

– Зачем тебе нужен Звиде? – растерянно пробормотал он.

Ага, значит, желание встретиться с колдуном его не удивляет? Если у Шахова и были сомнения, не обознался ли он, не принял ли за Гарика кого-то другого, то теперь они исчезли окончательно.

– Мы оба знаем, зачем, – сказал он как можно многозначительней.

Сикулуми совсем смешался. Но к нему тут же прошаркал Хлаканьяна и что-то зашептал на ухо. И через мгновение вождь снова выглядел уверенным в себе правителем.

– Хорошо, я исполню твою просьбу. Ты увидишься и со Звиде, и с Кукумадеву. Но я так и не отблагодарил тебя. И поэтому приглашаю на завтрашнюю большую охоту. В награду за храбрость ты получишь право забрать себе всех зверей, которых на ней добудешь.

По тому, как снова зашумели кумало, Андрей догадался, что опять удостоился царского подарка. Но ответить ничего не успел. Сикулуми, оказывается, ещё не закончил.

– А после охоты ты сможешь встретиться с молодым Звиде. Если, конечно, он захочет с тобой говорить.

Последнее условие Шахову не очень понравилось, но препираться дальше он не стал. В конце концов, ему же пошли навстречу, почему бы не сделать ответную уступку. Охота, так охота. Он и так добился большего, чем ожидал. И пусть только Гарик попробует увильнуть от разговора! Очень кстати вспомнились слова из какой-то басни, которую Андрей в далёком детстве слышал от отца:

Да я семь шкур с него спущу

И голым в Африку пущу…[12]

* * *

Разыскать Боногопу в праздничной неразберихе так и не удалось. Кто-то сообщил Шахову, что встретил его во временном лазарете, устроенном неподалёку от крааля, но тут же добавил, что сын кузнеца в этот момент собирался пойти на праздник. Здесь его тоже вроде бы видели, но где и когда – толком объяснить не сумели. Андрей ещё немного потолкался в толпе, но, так ничего и не добившись, отправился к раненым. Уж Мзингва-то точно сегодня на танцы не сбежит. Да и Бабузе наверняка где-нибудь рядом с ним. Тем более что у его сына, как выяснилось, рана вовсе не опасная. Или этому Бонгопе просто по тамтаму собственное здоровье. А Шахову – нет. День выдался нервный, суматошный, и завтрашний обещает быть ничуть не легче. Хоть два-три часа, но отдохнуть нужно. Он отыскал-таки кузнеца и шофёра, убедился, что оба живы-здоровы и спят сном праведников, выбрал для себя свободное местечко и тоже отрубился.