Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 18)

– Хлаканьяна сказал: я скоро нужен Сикулуми. Зачем?

– Воевать, – просто ответил кузнец.

– У Сикулуми мало воинов?

– Каждый кумало – воин, – чуточку обиженно возразил Бабузе. – Если нужно, все мужичины племени пойдут на войну.

– Все мужчины – воины? – переспросил Андрей. – Почему?

На такой сложный вопрос в двух словах ответить было затруднительно. Но тут, очень кстати, одна из дочерей кузнеца принесла обед – две миски кукурузной каши, плошку с кислым молоком и обязательный жбанчик с пивом. Кузнец отложил в сторону молоток, достал из подсобки циновки для себя и для Шахова, расстелил свою, уселся и принялся за еду, между делом продолжая объяснения.

Регулярного войска, или какой-либо отборной дружины у кумало не было, да и у соседних племён тоже. Зато юношей одного возраста собирали вместе и поселяли в особом, военном краале. Там они обучались воинскому искусству, а заодно приглядывали за многочисленными стадами вождя. Точнее, наоборот – пасли скот, а свободное время посвящали упражнениям под руководством опытных командиров.

– Смотри-ка, прямо как у нас! – не удержался от иронии Шахов.

Кузнец подтекста не уловил, зато понял, что этот обычай известен и другим народам. Что только подтверждает его мудрость и правильность.

– Мой средний сын как раз и обучает молодёжь военному ремеслу, – гордо продолжил он. – Бонгопа был лучшим бойцом в своём отряде, и когда пришло время набирать новый, ему предложили остаться и помогать старшим учителям. Теперь, спустя пять лет, он уже и сам стал командиром.

Это известие Андрея обрадовало. Выходит, что он уже знаком с офицером кумальского воинства. Когда-нибудь это знакомство ему пригодится. Но кое-какие детали в рассказе кузнеца его насторожили, заставили задуматься.

– Значит, Хлаканьяна лгал? – спросил он, покончив с кашей. – У Сикулуми много воинов, и я ему не нужен.

Бабузе чуть не захлебнулся кислым молоком.

– Ты ничего не понял, Шаха! – сказал он, откладывая миску в сторону. – Ты даже не догадываешься, какой опасности избежал. Хлаканьяна обладает огромной властью. Он мог приказать, чтобы я выгнал тебя из крааля. И мне пришлось бы подчиниться. Почему он мог отдать такой приказ – теперь уже не важно. Главное, что не отдал. Наоборот, он разрешил тебе поселиться в моём краале.

– Когда он разрешил? – удивился Андрей. – Я не слышал.

– Слышал, но не понял. Он сказал то же самое другими словами. Вспомни, что я тебе объяснял, Шаха. Если начнётся война, Сикулуми позовёт сражаться всех мужчин племени. А Хлаканьяна сказал, что Сикулуми позовёт и тебя. Значит, тебя приняли в племя. Теперь ты – кумало.

Интересное кино! Нет, приятно, конечно, когда тебя признают своим в доску. Но Андрей вроде бы не никуда его принимать не просил, заявлений не писал, устных пожеланий не высказывал. С чего вдруг такая спешка, чтобы без него решать?

– А если я не хочу быть кумало?

Может, и не стоило так в лоб спрашивать, но зато так же и отвечать придётся, без расшаркиваний и увиливаний.

– Не хочешь – не будь, – спокойно, ничуть не обидевшись, ответил кузнец. – Никто силой не заставит. Гостям у нас тоже рады. Особенно тем, которые чересчур долго не задерживается.

Вот так-то, дорогой Андрей Викторович! Хотел откровенного разговора – получай. И ведь всё правильно. Не хочешь быть своим – значит, будешь чужим. А с чужаком долго возиться не станут. Рано или поздно попросят с вещами на выход. И скорее рано, чем поздно. В самый неподходящий момент. И придётся тогда всё начинать с начала. Только уже без Гарика. А значит, и самого Шахова такой вариант не устраивает.

Студент, кто бы спорил, редкостным говнюком оказался, но не бросать же парня одного в чужой стране. Даже хуже того, в чужом мире, либо в чужом времени. Он ведь только с виду такой же, как здешние папуасы, а на самом деле ему ещё трудней будет вживаться в другие условия. Как раз из-за своей похожести. Нет, вляпались вдвоём – вдвоём и выбираться надо. Только ещё один вопрос уточнить нужно:

– Но если я буду кумало, меня хоть к этому вашему колдуну, Куку-кому-то, отведут?

Бабузе закончил с обедом и теперь потягивал пиво из большой чаши, а потому находился в благодушном настроении.

– Я бы тебя и так отвёл, когда с делами разберусь. Но лучше, конечно, сначала с Сикулуми поговорить. С колдунами всегда непросто договориться, но раз уж тебя сам вождь прислал, старик станет сговорчивей.

Шахов не стал признаваться, что согласился бы из без этих обещаний – всё равно деться некуда. Но приятней думать, что ты не просто подчинился неизбежности, а выторговал для себя эксклюзивные условия.

– Ладно, договорились, пойду я в вашу армию, – не стал упрямиться он. – А что должен делать кумало, пока война не началась?

– Да ничего особенного, Почитать предков, слушаться вождя и старейшин и не нарушать обычаи. А в остальном – делай, что хочешь. Строй новый дом, заводи своё

стадо, женись, наконец. Жениться – это даже важнее, чем дом. Неженатый кумало – не настоящий кумало. Хочешь, дочку свою за тебя отдам? Вот эту, Новаву.

И он кивнул на сидящую в сторонке на корточках девушку.

Андрей тоже поглядел на неё. Раньше всё как-то некогда было. Ага, та самая, которую он в первый раз приметил ещё тогда, когда в крааль приходил Хлаканьяна. Почему приметил? Да потому что одета она была иначе, чем другие дочери кузнеца. То есть, в отличие от них, была одета. В некое подобие кофточки, закрывающей грудь и живот. Закрывающей весьма условно, при желании всё там можно было рассмотреть, но всё-таки различие сразу бросалось в глаза. Одно дело – выставленные напоказ крепкие девичьи груди, и совсем другое – они же, но спрятанные за слабо колышущейся бахромой. Откровенно говоря, второй вариант как-то даже эротичней. Интересно, почему же всё-таки она одета иначе, чем сёстры?

Девушка по его пристальным взглядом засмущалась, отвела глаза, чуточку отвернулась. Отчего, впрочем, рельеф проступил ещё отчётливей.

– Правда, выкуп тебе заплатить нечем, – продолжал стоить планы Бабузе. – Стада у тебя своего пока нет. Но, с другой стороны, ты же её никуда из моего крааля не уведёшь. Стало быть, в накладе я не останусь. Но чтобы совсем даром не отдавать – так уж и быть, согласен на тот браслет, что у тебя на руке обычно надет.

Шахов, чьи мысли текли несколько в другом направлении, не сразу понял, что речь идёт о его швейцарских часах. Скромных таких «Роже Дюбуа», тянущих от силы на пятнадцать тысяч евро. Да, это, конечно, не корова, но у кузнеца всё равно губа не дура.

Да бог с ними, с часами. Не перед кем здесь ими хвастаться. Не поймут, не оценят. А точное время ему теперь и вовсе ни к чему. Достаточно сказать «когда солнце станет вон над тем деревом», и каждому понятно. Кроме, может быть, самого Андрея, но придётся как-то привыкать, приспосабливаться. И он бы, не задумываясь, расстался с часами, только было бы зачем.

Нет, дочурка-то в общем и целом симпатичная, улыбчивая, фигуристая. Хотя бёдра немного полноваты, но местные девушки, как успел заметить Шахов, вообще крепкого сложения. Зато, наверное, на здоровье не жалуется, и ко всякой домашней работе с малолетства приучена. Словом, не такая уж и дурацкая идея. Только подозрительно, что кузнец так активно за сватовство взялся. Непохоже на него. Вообще-то Бабузе – мужик обстоятельный, и горячку пороть не любит. А может, он и сейчас не сгоряча? Давно всё обдумал и только удобного случая ждал. А теперь, выходит, дождался.

– А почему именно Новаву? – на всякий случай поинтересовался Андрей. – У тебя есть и другие дочери.

Кузнец закашлялся, а девушка, до того момента с вполне понятным интересом следившая за беседой, вдруг вскочила, собрала в корзину пустую посуду и умчалась домой. Бабузе подождал, когда она скроется за кустами, и лишь затем ответил:

– Извини, Шаха, но других я без выкупа отдать не могу. Обычай такой.

– А эту почему можно?

Теперь уже и Шахову стало интересно. Не то чтобы ему на самом деле срочно захотелось жениться, но не стоит упускать любую возможность узнать побольше об обычаях кумало. Пусть даже связанных не с самой важной, во всяком случае – лично для него, стороной их жизни.

– Дело в том, – неохотно, со вздохами и долгими паузами, объяснил Бабузе, – что Новава уже была замужем. Всё по закону, жених двух коров за неё отдал. А потом привёл обратно и потребовал, чтобы я вернул ему выкуп.

– А разве так можно? – искренне удивился Андрей.

Нет, развод в любой стране – процедура не из приятных, но так откровенно приравнять женщину по стоимости к двум коровам!

Оказалось, что можно. Если жена за два года не родит мужу ребёнка, тот имеет полное право посчитать сделку недействительной. Может, конечно, и подождать ещё, но тут уж всё от человека зависит. И кузнец, в свою очередь, мог не отдавать коров, а предложить неудовлетворённому мужу замену, другую дочку. Но Бабузе упёрся, пошёл на принцип и предпочёл вернуть выкуп. Не хватало ещё, чтобы этот – тут Шахов узнал ещё одно новое слово – и вторую дочку бесплодной объявил. И с одной-то теперь хлопот не оберёшься.

В общем, понятно, с чего это он так с женитьбой засуетился. Но высказаться по этому поводу Андрей не успел. Кузнец потянулся, потёр руки и, как будто вовсе и не ожидал ответа на важный вопрос, скомандовал: