Сергей Удалин – Не ходите дети... (страница 19)

– Всё, отдохнули, пойдём дальше работать. Если этот топор сегодня доделаем, завтра можешь не приходить. Новых заказов пока нет.

Такой поворот Шахова устраивал. Женитьба не входила в его ближайшие планы. Даже в отдалённые. Меньше всего ему сейчас нужно было как-то привязывать себя к этому миру. А Бабузе, видимо, почувствовавший его настроение, создал возможность без потерь с обеих сторон замять разговор. Но какое-то чувство неловкости всё равно не отпускало Андрея. Да если бы только неловкости! Пусть и не высказав вслух, но он всё же отказал кузнецу. Может быть, даже обидел. А вот этого не хотелось бы.

– Послушай, Бабузе!

Кузнец сдвинул и без того сросшиеся брови.

– Ты же знаешь, что я хочу вернуться на родину, – откровенно сказал Шахов. – Глупо жениться, если я не собираюсь здесь оставаться. Вот если ничего у меня не получится, тогда вернёмся к этому разговору. Согласен? – И прибавил, чтобы кузнец даже и не думал упрямиться: – А браслет я тебе и так подарю.

Удар пришёлся точно в цель. Бабузе привёл брови в нейтральное положение, заулыбался. Но гордость не позволила ему уступить без борьбы.

– Нет, Шаха, твой браслет оставь себе. И никому другому тоже его не дари. А вот когда надумаешь жениться, – кузнец хитро прищурился, – заплатишь мне им за невесту.

Андрей улыбнулся в ответ:

– Договорились.

Худо-бедно, но потенциальный конфликт был задушен в зародыше. Бабузе снова пришёл в хорошее расположение духа и болтал за работой без умолку. Между прочим, разговор зашёл и о свадебных обычаях кумало и окрестных племён.

– Ты не думай, Шаха, что возврат невесты – такая уж редкость, – словно бы оправдывался несостоявшийся тесть. – Даже с вождями такое случается. Вот послушай.

* * *

И он рассказал историю, произошедшую в племени ндвандве[2]. Молодому вождю Нхлату пришла пора обзавестись первой женой. Он выбрал себе невесту, красивую девушку по имени Нтомбази, дочку старейшины из племени сибийя. Заплатил немалый выкуп – восемь коров и быка, справил большую и шумную свадьбу, и зажил с молодой женой мирно и счастливо. До самого рождения первенца.

Тут и случилось беда. Нет, ребёнок родился живой, хоть и слабенький, недоношенный. К тому же мальчик. Повивальные бабки уже обрезали заострённым стеблем камыша пуповину и присыпали ранку древесной золой, когда сообразили, что роды ещё не кончились, что там, в животе у роженицы, ещё кто-то остался. Они даже догадывались, кто, но вслух произнести не решались.

У кумало, как и у родственных ему народов, существует поверье, что рождение близнецов – это дурной знак, близнецы приносят несчастье. Считается, что таким образом злые духи пытаются проникнуть в мир людей. Сангома утверждают, что один ребёнок всё-таки настоящий, зато второй – порождение нечистой силы. Потому что все охранительные обряды совершались с таким расчётом, чтобы защитить одну женщину – мать – и одного ребёнка. А второй, оставшийся беззащитным, не может сопротивляться злому духу. Но определить, кто из них кто, способен только вынюхиватель колдунов. Поэтому повивальные бабки дождались появление второго близнеца и лишь затем послали за вождём и его советниками.

Сангома долго плясал над телами младенцев и, наконец, объявил, что настоящий сын Нхлату – тот, что появился вторым. Мол, злому духу не терпелось выбраться наружу, и он опередил брата. Нечистую силу нужно как можно скорее выгнать из селения. Поэтому первого из близнецов тут же положили в корзину, унесли в лес, растущий к западу от крааля, и оставили там на съедение диким зверям. А второго младенца признали законным сыном вождя и дали ему имя Звиде.

И наверное, вскоре все позабыли об обстоятельствах его рождения, но мальчик рос хилым и болезненным. А болезни, как известно, насылаются колдунами-такати или злыми духами, с их помощью поселившимися в теле человека. И окружающие волей-неволей начали задумываться, не ошибся ли сангома с выбором настоящего сына Нхлаты. А где-то в возрасте семи лет у Звиде начались странные кратковременные выключения сознания. Мальчик вдруг замирал, переставал отвечать на вопросы, лицо утрачивало осмысленное выражение, взгляд становился отсутствующим и неподвижным. Вскоре это состояние проходило, чтобы спустя несколько дней повториться снова. А сам Звиде не мог потом вспомнить, что с ним происходило во время припадка[3].

Нхлату очень любил жену и сына, и до поры до времени болезнь Звиде удавалось скрывать от посторонних. Но семья вождя всегда вызывает повышенный интерес у простого народа, и о странном поведении мальчика всё-таки узнали. И тут уже припомнили, что после появления на свет первенца Нтомбази дважды рожала мёртвых младенцев, а у второй жены Нхлату на свет появлялись одни девочки. Не иначе как на вожде лежит какое-то проклятие, и виновника отыскать не трудно – вот он, злой дух, которого по ошибке оставили в живых, вместо обычного ребёнка.

Народ заволновался, ведь проклятие вождя неминуемо скажется и на его подданных. Многим начало казаться, что уже сказывается. Скот размножается плохо, неурожаи, засухи и лихорадки случаются чаще, чем в прежние времена. Конечно же, не обошлось без зловещих предсказаний сангома,. В конце концов, совет старейшин потребовал от Нхлату избавиться от проклятого ребёнка.

Даже вождь не способен противостоять желанию всего народа. И Нхлату сдался. Он, правда, не позволил казнить мальчика тем страшным способом, который бытует у сангома, но вынужден был изгнать Звиде. Сначала им с матерью пришлось поселиться вдали от людей, в крохотной хижине на опушке того самого леса, в котором когда-то оставили умирать второго близнеца. И по ночам они часто слышали, как воет и рычит в чаще злой дух, оставшийся без человеческого тела.

Так прошёл год, но несчастья продолжали сыпаться на ндвандве, и предполагаемому виновнику всех бед вовсе запретили появляться на землях племени. Нтомбази не пожелала расстаться с сыном и тоже отправилась в изгнание. В родном краале ей отказали в приюте. Отец давно уже умер, а старший брат то ли побоялся проклятия, то ли не захотел возвращать богатый выкуп за невесту. Так или иначе, но он не принял сестру с племянником. Лишь после долгих мытарств им разрешил поселиться у себя нынешний вождь кумало.

Правда, и Сикулуми не рискнул принять необычного ребёнка в собственном доме, а отправил в крааль Хлаканьяны. Кому же ещё, если не главному вынюхивателю следить за происками злых духов. Так и живут с тех пор мать с сыном под присмотром сангома. Звиде вырос, стал почти взрослым мужчиной, но по-прежнему мучается припадками и выглядит слабее своих ровесников. Он слишком много времени проводил в хижине, прячась от солнечного света, и кожа его побледнела, стала жёлтоватой, как шерсть на боках у импала[4]. Сам Бабузе его ни разу не видел, но те, кому приходилось заглядывать в крааль Хлаканьяны, рассказывают именно так.

И вот что интересно – с изгнанием Звиде и Нтомбази бед у ндвандве ничуть не убавилось, а приютивший их Сикулуми ни разу не пожалел о своём добром поступке. Даже Хлаканьяна вроде бы всем доволен. Но вот его коллеги из племени ндвандве уверяют, что злой дух просто затаился, и когда все о нём забудут, обязательно покажет себя. Молодцы эти вынюхиватели, ничего не скажешь. Если уж объявили тебя

нечистой силой, то, как ни старайся быть белым и пушистым, всё равно не отмажешься, то есть не отчистишься. Да и правильно – зачем же собственный авторитет подрывать? Стоит один раз признаться, что совершил ошибку, и в следующий раз люди уже задумаются – а вдруг сангома и теперь не прав? Спрашивается, оно ему надо?

Но тут вдруг умирает Нхлату, и для ндвандве наступают совсем уже беспокойные времена. Племени нужен вождь, а ни сыновей, ни родных братьев у Нхлату в живых не осталось. Племянников и двоюродных братьев – сколько угодно, но обычай требует, чтобы наследника выбрали из Большого дома, то есть, среди сыновей старшей жены предыдущего вождя. Или пред-предыдущего.

Может, старейшины и решились бы обойти закон, ради благополучия племени, но тут претенденты на престол так перецапались, что едва всё дело кровавой разборкой не закончилось. А пока они ссорились и мирились, соседи-сибийя повадились нападать на пастухов-ндвандве и не одно стадо таким путём у них отняли. Народ заволновался, им уже всё равно, кто вождём станет, лишь бы порядок в племени навёл.

Тут-то Сикулуми и напомнил им про сына Нхлату, преспокойно живущего в его племени. Заодно пообещал, в случае положительного решения вопроса, помочь разобраться с вороватыми сибийя. А может, чем и пригрозил, если старейшины упрямиться станут.

Они, правда, пока ответа не дали. Спорят, сомневаются. Одни ещё про злого духа не забыли, других беспокоит здоровье Звиде – как бы через год-другой снова не пришлось вождя выбирать, третьим кажется подозрительной настойчивость Сикулуми. Но сколько же можно племени без вождя оставаться? Рано или поздно согласятся, и Звиде вернётся в родительский дом в качестве законного наследника. И сразу же ндвандве вместе с кумало нападут на сибийя, заставят вернуть награбленное и сверх того возьмут самую малость, чтобы впредь неповадно было.